В поисках солнца - Long Way From Home

      Отдышавшись и напившись воды из лужи - выбирать не приходилось - парни вернулись к вещам. Клифф протянул Айртону сумку Лиз, но тот лишь помотал головой: «не нужно». Бёртон перебрал ее. Внутри было фото - она с отцом, на обратной стороне надпись: Элизабет и Оливер Лэйн. Она не представилась полностью, лишь имя назвала. Элизабет Лэйн. Неподалеку, там, где девчонку спас и забрал страж, остался воткнутым в землю прекрасный нож, охотничий, с резной рукоятью и острым крупным лезвием с прилипшей на плазму землей и с гравировкой, который она всадила в спятившего в таких жестких условиях духа. Клифф нашел его и отдал Айртону - хоть что-то на память и пригодиться может.       Сенна не чувствовал ничего. Ни страха, ни усталости, ни даже так одолевшего всех голода. Лишь обнуление всех эмоций внутри себя, вымотанность. Потеря. И никогда более он не услышит ее голос, смех, не увидит глаз и не уловит тонкий аромат духов, точно таких же, какими очаровывала Клиффа его любимая. Настолько близкая душа и прекрасный понимающий друг, а по словам Клиффа и достойная ему пара, пусть Айртон и не допускал того и в мыслях. - Поможешь мне идти? - вдруг спросил Бёртон. - Раздобудем немного еды. Пора домой. Она сделала все, чтобы у нас была машина и этот шанс.       Этот парень всегда мог напомнить за каким хреном все это делается и вернуть какую-никакую, а ясность ума, ведь он сам с таким сталкивался. - Она сама так решила, чувак. - Плевать. - Знаю, плевать, все равно тоскливо, но она не умерла. Просто мы будем там, без возврата, а она в раю с моим братом. Быть может они даже смогут вернуться сюда и добраться до нас. - Твой брат ее не знает. - Но она знает о нем! Правда, Скотту наверняка там понравилось. Мы можем устроить похороны, позже.       От мысли о похоронах тоска начинала выедать изнутри. Ни брата, ни девушки никогда более им увидеть, вероятно, было не суждено. Если бы парни и смогли выбраться - сколько бы пришлось ждать Скотта и Лиз? А длительная разлука могла что-то изменить. Ее, хрупкую, могли вновь отправить в рай те же фобии сего мира - сильные создания, которых убить куда трудней, нежели временно вывести из строя стражей. Стал ли бы Скотт за ней возвращаться? Нет, как и парни сейчас, ведь лишь один псих смог выбраться из рая, и то не факт, что его не выкинули по решению высших сил за какой-то проступок, ведь он был невменяем и сам рассказывал о своих поступках «наверху». Возможно, такого же выхода, как в этом чистилище, в раю не было, или лазейка была слишком тонкой и скрытой, известной лишь самому Богу или ангелам.       Клифф заметил трактор у края дороги, съехавший в кювет и заросший хмелем. Бертон первый полез в кабину, задел больную голову, забираясь внутрь, что-то злобно прошипел и стал копаться в бардачке. - Твою мать! Господи! Чувак, я не верю своим глазам! - перестав шумно копаться в содержимом бардачка, вдруг воскликнул Бёртон. - Что там? Ключи? Еда? - О, нет. То, что я не видел с восемьдесят шестого.       Айртон поднялся в кабину. Клифф сидел счастливый, аккуратно крутя в руках мятую пачку сигарет. - Фермер, что умер на этом тракторе... Я уже люблю его, - усмехнулся Бёртон и спрятал пачку во внутреннем кармане жилетки. - Я смогу починить трактор. Правда, нужно будет угрохать, я думаю, день, а вот тебе поискать жратвы.       Сенна устало вздохнул. Как же он набегался, а еще и еду ему искать. Выбирать не приходилось. Гонщик взял рюкзак Клиффа, нож девушки, и отправился на поиски. - Только далеко не уходи, чтоб в зоне моей видимости был! - кося под мамочку, крикнул парень вслед.

***

      Айртон часто оглядывался, прикидывая расстояние, на котором его будет видно. Оглянувшись в очередной раз назад, он вдруг почувствовал, как ногу по щиколотку при новом шаге сковало ледяным холодом. Мужчина тут же отскочил и посмотрел вниз - он стоял прямо у края ручейка, а в паре шагах был небольшой каменный холмик, из которого бил родник. Не наступи он в ручей, теряясь в тоскливых мыслях, так бы и не услышал тихого плеска воды. Трава вокруг была невысокой, гонщик спокойно сел на берегу, не боясь, что Клифф потеряет его из виду, обнял колени и остановил тяжелый взгляд на хрустальной серебристой воде, все такой же серой, как и все вокруг. Произошедшее не хотело укладываться в голове: хотя Сенна и пережил потерю обычной жизни, Клифф дал ему надежду на возвращение, сдаваться было поздно, а значит, выбора не было - только вперед, навсегда теряя обретенное здесь дорогое существо.       На другом берегу в кустах Сенна заметил свитое из тонких веточек пустое гнездышко со свежими перьями. Из глубины кустиков послышался шорох и кряканье. Мужчина стал копаться в рюкзаке, но не нашел ровным счетом ничего подходящего для ловли, лишь сплошные пустые бутылки, единственным орудием были собственные руки. Надев перчатки, Айртон притих. Птица лениво выбралась из зарослей, споткнувшись о корешок какого-то растения, и замерла, смотря на нежданного гостя. Гонщик бросился на утку, прыгая через ручей, птаха стала испуганно орать и ускакала в кусты. Айртон полез следом, царапая лицо о ветки, то и дело пытаясь поймать пернатую за мелькающий хвост, но тут она взлетела и Сенна не успел ее схватить. Он злобно оторвал и бросил веточку, зацепившуюся за костюм, и собрался вернуться к рюкзаку, чтобы набрать хотя бы родниковой воды, как вдруг неожиданный выстрел издалека заставил его инстинктивно пригнуться. Утка упада недалеко от него, а из трактора ему махнул Клифф, с поразительной точностью издалека попавший в утку.       Сенна подобрал тушку, наполнил бутылки и вернулся к парню. Клифф сидел в тракторе, свесив ноги через открытую дверцу, и преспокойно курил. - Вот, что мне было нужно, - он поднял сигарету. - Руки не дрожат, полное умиротворение и срать на все. - Снайпер, - усмехнулся гонщик.       Им не хватало лишь соли для жирной утки, пожаренной на костре, но голодая столько времени, животное было съедено со страшным аппетитом.       Бёртон закончил починку трактора, и к вечеру можно было продолжать путь. Грязные фары включились не с первого раза, но механический рев раздался сразу же после сплетения проводков. Ребята закрыли двери, Клифф выгнал зверюгу на дорогу из кювета и они поехали дальше, преодолевая последние мили до своей цели.       Когда на призрачный мир опустилась пелена ночи, Бёртон открыл дверцу и посмотрел на звезды. - Почти добрались, - радостно сообщил он. - Не грусти, чувак, к утру, надеюсь, мы уже увидим своих родных. - Мы больше не увидимся? - хотя спросил гонщик спокойным, немного глухим голосом, в душе его это очень волновало. - Ведь ты мне как брат стал, - добавил он будто бы в шутку. - Я не знаю. Думаю, увидимся. Я много раз пытался представить какого это - вернуться домой. Может, как попасть сюда - растворяясь в тумане, а может тупо, как по щелчку, оказаться дома. Где мы вообще окажемся? Ведь я умер в Швеции и, наверное, это как-то повлияло на то, в какую точку этого мира меня перетащило. - Я в Сан-Марино. Тоже в Европе. Странно, мы об этом раньше не говорили. - Почему бы не поговорить об этом в конце? - Конце длинного пути. - Длинного пути к дому... Восемь сраных лет. Это кажется нереальным. - Это место закаляет. Вроде бы открывает глаза на чудеса, показывает, что все, что мы считали страшилками реально, но так же веру в чудо отнимает. - Да дерьмовое это место! - рассмеялся парень.

***

      Дорога впереди была покрыта ковром живых красочных цветов, ярких, нетипичных для этого места. Рассвет. Солнце. Клиф словно увидел Бога, ведь в отличие от Айртона он успел отвыкнуть от этого чуда. Утренние лучи грели каждый цветочек, каждый бутон, делая их еще ярче, еще краше, словно цветы были волшебными. Трактор остановился прямо перед живым ковром. Парни спрыгнули с кабины и замерли, смотря на не очень большое старинное дерево с переплетенными, извилистыми ветками и густым зеленым покровом. Стояло оно словно сторож между двумя мирами, ровно в горной «арке» с него размером. Сами же горы отвесной скалой возвышались до небес. Пару секунд Бёртон не решался сделать шага. Прямо перед его старыми грязными ботинками, стоящими на краю каменистой дороги - начале «трассы мертвецов» - рос живой цветочек, и парень просто не мог осмелиться на него ступить, но осмелился Айртон. Мягкие гоночные кроссовки почти не мяли растения, и Сенна спокойно и медленно шел к дереву. Клифф, едва веря в свою победу, последовал за другом. Огромное оно словно светилось в лучах солнца. Возможно, так оно и было, ведь по легендам это было само... - ...древо жизни, - тихо сказал гитарист. - То есть мы... оживем? - Нет. То есть я не знаю, но, думаю, нет. Я уж точно. Насколько мне известно, мое тело кремировали, и возвращаться просто, - грустная усмешка, - некуда. - Я бы не хотел очнуться в гробу глубоко под землей, - нахмурился гонщик. - Если мое тело вообще под землей. - Заметил? Здесь нет тумана. - Белесая пелена и впрямь заканчивалась неподалеку от этого невероятного, живого места.       Друзья подошли к стволу с грубоватой корой и коснулись ее. За деревом был зеленый луг, усеянный такими же красивыми цветами, не очень большой и заканчивающийся невысокой горой, зеленой, окружающей луг со всех сторон. Оттуда и вставало солнце.       Когда Клифф с Айртоном ступили на луг, теплые лучи пронзили их с головы до ног. Всю их сущность наполнил свет, не слепящий, а приятный, мягкий и даже живой.

***

      Два шарика света, будто бы шаровые молнии, опустились на землю в лесу у старой дороги. Пожав друг другу руки, два светлых силуэта понеслись ввысь. Их словно магнитом тянуло домой. Клифф, поднявшись в небеса, погладил рукой облака, опустился на гонимую ветром в сторону его дома тучку и счастливый он наконец-то смог расслабиться, не опасаясь за то, что какой-нибудь страж заберет его душу. Айртон сел рядом - лететь им нужно было приблизительно в одну сторону. Бёртон спустился с тучи чуть раньше, обняв друга как брата. Он влетел в родной дом. Родители спали. Присев на край кровати, парень опустил веки и каким-то чудом попал в сон Джэн, а распахнув глаза, понял, что так и сидит на том же месте.       Клифф прикрыл очи и вновь попал в сон матери, подошел к ней, заглянул в глаза и искренне стал рассказывать о восьми годах приключений в чистилище, о брате. «Простите, я не смог привести Скотта домой». Наутро Джэн вовсю рассказывала Рэю о странном сне, до страха правдоподобном и заставляющем вспомнить едва утихшую боль.       Айртон тоже добрался до дома и смог юркнуть в сны родителей, рассказать о друге, о Лиз. «Простите меня за ошибку в том повороте. Я люблю вас».       Быть может, эти семьи не были знакомы ранее, но теперь им было о чем поговорить. Еще не раз в отражениях зеркал они увидят своих сыновей за спиной, или послания с именами на запотевших стеклах, еще не раз увидят в ночи их образы, и явления этих ангелов-хранителей во сны.       Конец.