Do you wanna die now?

-Шенни... Да как тебе не стыдно.. - сладко протягивал тот, женственно отталкивая меня от своего тела и закусывая покрасневшую губу. Мои руки с силой дернули кожаные брюки вниз, под которыми как всегда не было белья, и я прижал податливое тело к выступу раковины, на что Джар сжал в пальцах мою кожу на плечах, показывая свою силу. -Эй, из тебя плохой романтик, убеждаюсь в который раз... - пролепетал блондин, пьяно закатывая глаза, как только я повернул его к себе спиной, держа за волосы. Эта наглая стерва, глядя на себя в зеркало, освободила руку и, поправив выбившиеся прядки, улыбнулась, дожидаясь, пока я освобожусь от джинсов. -Думаешь, я когда-нибудь буду романтичен? После твоих выходок и того, как ты напрямую просишь оттрахать тебя как следует? - на одном дыхании проговорил я, вжимаясь рукой в его выгнутую спину и проводя влажным горячим членом между ягодиц. -Попрошу еще раз... Твой член не был во мне еще с утра, - простонал Джар, как только я добавил два пальца. Вторая рука проскользнула по его ребрам, и я еще раз восхитился видом в зеркале: он так чертовски соблазнительно стоял, широко раздвинув ноги, специально спустив рубашку с плеч, от чего открылся прекрасный вид на выделяющиеся ключицы и набухшие бусинки сосков. –Ох, бедный, бедный мальчик...Весь день ждал, когда тебя возьмут? Поэтому только и делал, что говорил колкости, вел себя, как последняя...Дошел даже до стриптиза. Ты только посмотри на себя, дорогой, – я приподнял его подбородок, Джар взглянул в отражение и пьяно улыбнулся. -Красные глаза, сумасшедшая улыбка, искусанные губы... Ты губишь себя ради дозы удовольствия, детка, – его рот широко открылся, и руки скользнули вперед, упираясь уже о зеркало, когда я, раздвинув ягодицы, вошел в него. –Чувствуешь теперь? Этого ты хотел? Этого подарка жаждал на праздник?... О-ох, как же узко, – прорычал я, обхватывая руками его талию, и тот с томным вздохом опустил голову, проскулив. –Что, не можешь ничего сказать, солнышко? Дава-а-ай, состри что-нибудь для меня, ты же так хорошо это умеешь, – тот лишь простонал и двинулся назад, помогая мне войти полностью. Он уперся кулаками в туалетный столик, стараясь выровнять дыхание и дрожь в теле. -Я смотрю, совсем не можешь подобрать слов... Вспоминаешь, как весь день мечтал о том, как дело дойдет до секса в очередном туалете, как я буду брать тебя с новой силой и так грубо, что на твоем теле останутся синяки? И я бы в любом случае взял бы тебя... Твои красные от наркотиков глаза, пьяная улыбка и такая округлая задница не могут оставить... – дав пару секунд, чтобы он привык, я резко толкнулся вперед, заставляя его дрогнуть всем телом и полностью упереться в выступ раковины. -Равнодушным... -Ах, Шенни... Разница в нашем возрасте больше 20 лет... И тебя не смущает это, так зачем ты читаешь мне морали, трахая мою же задницу? - болезненно проскулил тот, как только я с силой сдавил кожу на его бедрах, затем похлопывая по этому же месту. –О-о-о, а вот это моя обязанность, детка, учить тебя, помнишь? Ты сам просил...Чтобы тебя научили, – мои губы прильнули к его шее в месте перехода ее в плечо, и я поставил новую отметку, которая говорила о нем, как о собственности; он прошипел от укуса и приподнял голову, предоставляя мне шею и не скрывая удовольствия, которое он получал от физической боли. – Скажи, быть может, когда ты выводишь меня, ты хочешь, чтобы мы подрались? Может тебя возбуждает, когда я наношу тебе удары? – моя рука легла на его грудь, и пальцы сжали твердый сосок, от чего парень снова не сдержал сладкий, словно глазурь, стон, заполнивший помещение. – Да ты даже представить не можешь, как любое твое действие заставляет меня течь, как проститутку (fr.), – он выдавил из себя улыбку, выпрямляясь и соприкасаясь спиной с моим прессом. –Ох-х... Как же мне хотелось бы знать, чего ты не смеешь сказать мне на английском, но так даже интереснее, мой мальчик, – я продолжил вбиваться в тугую плоть, поддерживая его тело в руках, так как оно норовило упасть, колени сгибались, и он сводил ноги, поэтому мне постоянно приходилось раздвигать их собственноручно или шлепками, чтобы он сам сделал это. Мне хотелось продлить это минимум на несколько часов. Джаред был настоящим наркотиком. Сколько бы раз я не брал его, снова и снова он выдает что-то новое, пьянящее мое и без того помутневшее сознание. Все повторяется снова. Мог бы я подумать раньше, что именно тот эгоистичный и вредный блондин будет стоять передо мной с раздвинутыми ногами в свое совершеннолетие? Конечно же нет. Думаю, он тоже. Но по этому лицу, полному наслаждения, можно было понять, насколько я хорош. Я вновь приблизился к его плечу, медленно ведя языком по гладкой коже и вбивая парня в округленный край раковины. До меня доходил сладкий аромат дорогого парфюма Джея, который смешивался с запахом тела и не давал мне отстраниться даже на секунду. Я плавно вышел, подразнивая его, скользя влажным членом между бедер, обводя головкой ягодицы и отверстие, затем на мгновение врываясь и выходя снова. Его чертов приоткрытый рот приглашал войти, моя рука переместилась вверх, и я не сумел сдержать себя от такого удовольствия, как ввести в него пару пальцев. Блондин приоткрыл глаза, глядя в зеркало и медленно отстраняясь назад, чтобы плавно насадиться на излюбленный член. Он всегда выводит меня. Резко прибавив скорость, я почувствовал сильный укус за пальцы и одернул их, на что парень дьявольски улыбнулся, сплевывая в раковину кровь, а затем потягиваясь в самый низ и что-то лихорадочно ища в карманах. Через секунду он дрожащими руками разорвал подозрительный прозрачный пакетик, прикладываясь к нему носом и с облегчением простанывая. -Гребаный.., - схватив его за бедра, резко вхожу до самого основания, добивая короткими, но глубокими движениями. -..наркоман, - притягиваю его руку к себе и, закрыв одну ноздрю, втягиваю в себя остатки белого порошка, затем слизываю с его губ и тоже протягивая стон наслаждения. По-моему, только тут он может так отмечать свое совершеннолетие. –Ну-ка, скажи мне, чего тебе хочется? Давай, не стесняйся, мой хороший мальчик...Ты заслужил, признаю, признаю... – полностью одурманившись, я развернул его голову в бок к себе, крепко сжимая подбородок и видя искусанные губы, затем поднимая глаза на его затуманенный взгляд. –О-о-ох....черт...черт...– он, задыхаясь, едва открывал рот и выговаривал что-то, его рука легла сзади на мою поясницу. –Просто...просто сделай это жестче, умоляю, так как никогда не делал, – он умоляюще проскулил, не прекращая двигаться, чтобы не лишать себя такого удовольствия. –Я был как всегда прав... Ты псих, который сходит с ума от боли и жестокости, так? –Покажи мне свою жесткую любовь, прошу, – я ухмыльнулся, обратно разворачивая его к отражению и крепко с силой прижимая к столику, с напором налегая на изгиб спины, касаясь ее своим торсом и обвивая его руками так плотно, чтобы достигать полного контакта с его беспомощным и опьененным телом. –М-м.. Шенни...решил обнять меня и вс...о–о–о–оh my God, – он звонко вскрикнул, широко распахивая глаза и затем откидывая голову назад на мое плечо, когда я начал предпринимать уже действительно грубые действия, бешено вбиваясь и раздвигая его узкую плоть, создавая громкие шлепки кожи о кожу. Я прорычал, внутри сгорая от такого проникновения и только лишь подтягивая его за талию вверх, так как от мощных толчков его колени постоянно подгибались еще сильнее. -Такой юный... И такой помешанный, - с трудом выговорил я, приподнимая его над раковиной и с силой проводя ногтями по груди, задевая напряженные соски. Вся уборная была заполнена пошлыми выкриками блондинки, которые не могли оставить меня равнодушным. Мой взгляд скользнул по его спине, затем переместился на отражение, замечая, как блондин выпрямляется, посматривая на себя в зеркале и нежно проводя кончиками пальцев по трем красным полосам на груди. Я опустил руку вниз, прикладывая влажные пальцы к рассыпанному на раковине порошку, а затем насильно вводя сразу три в его горячий рот, продолжая с силой выбивать из него дурь. Не только ту, что принял, но и ту, которая сидит в нем с самого детства. -Я трахаю тебя за двоих, правда? – я грубо толкнулся в нем, от чего тот закашлялся, прикусывая мои пальцы, а затем энергично закивал, приоткрывая глаза, настолько багровые, будто он плакал без остановки сутки напролет. -Ты кончишь как течная сучка, а я даже не коснусь твоего члена.. Прямо сейчас, хочешь? Тот изнеможенно проскулил, опуская глаза в отражении и замечая, как я, еле касаясь, веду пальцами второй руки по тазобедренным косточкам, а затем около пупка. Блондин простонал что-то неразборчивое, сводя светлые брови, от чего между ними образовалась морщинка, выдающая его слабость, затем срываясь на крик, сводя ноги и изливаясь в мою руку. Через его прекрасное тело прошел разряд тока, и Джаред вздрогнул в моих руках, стараясь захватить как можно больше воздуха. Я впился в его шею сзади зубами и простонал, ощущая его сжимающуюся от бурного оргазма плоть, разгоряченное тело в своих руках и замечая, как он сам берет мою кисть и слизывает с пальцев свою сперму. Резко остановившись, я развернул Джареда к себе лицом, отпуская пощечину, сумасшедше улыбаясь и любуясь его лицом с полузакрытыми глазами и губами, на которых переливалась белая тягучая сперма. -Ненасытный... Я знаю, ты хочешь еще этой ночью, - я прильнул к его губам, исследуя языком ряд идеальных зубов, затем переходя к языку, на котором остался привкус сигарет. –Ты ведь не оставишь меня, правда? – напряженным голосом спросил он, упираясь руками сзади о мойку, глядя расширенными зрачками, словно двумя блюдцами, мне в глаза, потом опуская взгляд на губы и долго задерживаясь на них, прежде чем потянуться за очередным сладким жадным поцелуем; я вновь ввел язык в его рот, настойчиво владея им и контролируя Джареда. Мои руки сжали его бедра, и я был уверен, что от пальцев там останутся маленькие синячки. Он простонал мне в рот, делая толчок вперед и соприкасаясь членом с моим прессом. –Не оставишь, папочка? – задыхаясь, после столь долгого поцелуя, спросил еще раз он, подгибая ногу и отводя ее в сторону, одновременно с этим взмахивая влажными волосами. –Теперь я от тебя просто так не избавлюсь, да и ты от меня, мой мальчик, – ухмыльнулся я, слыша тяжелые ритмы музыки, отдававшиеся здесь глухими ударами барабанов. –И сделаешь для меня все, правда? – нетрезво смеясь, спросил он, облизывая влажные покрасневшие губы, заводя язык за щеку и приподнимая бровь. –Чертова шлюха... Хочешь, чтобы я был твоим исполнителем желаний? –Пока что ты и есть он... Ты показал мне идеальную жизнь, Шенни, – промурчал он, запуская руку мне в волосы и продолжая улыбаться. –А я плачу тебе своим телом и умениями стрелять...Разве я так мало даю? Или тебе еще что-то нужно?– он потянулся к моей шее, ведя влажным языком по кадыку, затем переходя к мочке уха и шепча мне что–то на французском: –Поработай язычком, Шенни, – мое имя, это все, что я мог понять. Он повернулся ко мне спиной, покручивая задницей и глядя на меня в отражении: –Трахни меня своим языком, прошу... я так хочу этого, – постанывая сказал он. –Хочу быть оттраханным тобой, мой милый, – он выставил свою задницу, соблазнительно раздвигая ягодицы и прикрывая глаза от своих же касаний. -Fucking...fucking whore... - выдохнул я, ухмыляясь, а затем сжимая изо всех сил его тонкую шею и посматривая на нас в запотевшее зеркало. Тот беспомощно приоткрыл рот, даже не пытаясь хватать воздух, а только глядя на меня потерянным и извращенным взглядом и улыбаясь. -Goes down, baby, - протянул блондин, как только я принялся прокладывать дорожку из поцелуев и покусываний вниз по его рельефной спине. -Shut up, - рыкнул я, крепко сжимая ягодицы, затем раздвигая их и проходясь по влажному отверстию горячей головкой, отчего парень выгнул назад голову, постанывая и крутя задницей. Медленно опустившись на колени, я также неспеша прошелся руками по мягкому женственному изгибу тела, наслаждаясь видом его тела и кожи, которая так и притягивала к себе. Блондин опустил свои руки сверху моих и повел по тем же путям еще раз, затем тяжело выдыхая, жмурясь и хватаясь пальцами за раковину, как только в его узкую плоть ворвалось два пальца, а язык пробежался совсем около заветного места. –Ох, Дьявол, твоя задница идеальна...продал свою чистую душу ради грязных дел? Я чувствую, как теряю гребаный контроль, – рыкнул я, с силой шлепая его, отчего тот резко напрягся и томно простонал. –Шенн.. Шенни-и-и...– его рука легла мне на голову, и это все, что он мог сказать сейчас, когда я добавлял к пальцам язык и сочетал глубокие движения с быстрыми и наоборот, медленными и напрягающими все его тело, в некоторых местах покрытое красными пятнами и царапинами, которые уже завтра с утра будут фиолетовыми. –Да, Джей? Ты что-то хочешь сказать? – хмыкнул я, проводя языком по пояснице и двум ямочкам, чувствуя, как вздрагивает его возбужденное тело. Он отпустил руку от моих волос, а значит, направил свои пальцы в рот, так как я слышал лишь его постанывание. –Я не смогу никогда подобрать слов, чтобы описать, насколько же ты извращенный молоденький мальчишка, который готов даже на убийство ради члена в своей заднице... Моего члена, правда? – я снова ударил его по заднице, имея пальцами, а затем сменяя их на более влажное и мягкое – на язык, входя и слыша его полукрик; он резко дернулся, сводя ноги, и я надавил руками на его тазобедренные косточки, чтобы он послушно раздвинул их. –Шенн... Я не могу, черт бы тебя побрал, – с надрывом говорил он, едва как приводя себя в чувство и расслабляясь, чтобы я мог продолжить. -Обожаю делать тебе адски хорошо, - с улыбкой промолвил я, облизываясь, ведя колючей щетиной по правой ягодице, и одновременно с этим проводя двумя пальцами по отверстию, плавно надавливая и заставляя его сжаться. -Маленькая шлюшка. Ты отдашься за деньги и наркотики, правда? Ты отдашься и просто так.. Детка, которая обожает больше жизни все порождения Ада, ты ведь готов сосать за деньги, ведь так? Я снова хочу трахнуть тебя, а затем ты будешь глотать то, что так любишь. Я сделаю это за деньги, хочешь? - грубо сказал я, приподнимаясь с колен, вытаскивая из своих приспущенных джинсов несколько сто долларовых купюр и кидая их прямо перед Белоснежкой в раковину. Он приоткрыл глаза, облизывая пересохшие губы и содрогаясь всем телом, а затем наклоняясь к самой раковине и занюхивая последние небольшие остатки порошка, которые лежали около брошенных денег. -Чертов извращенец, - я резко схватил парня за волосы и потянул за себя, затем одним сильным движением толкнул к соседней стене и подойдя, взял дрожащие ноги в свои ладони, прижимая их к бедрам и плавно входя в сжимающуюся от оргазма плоть. -Я... Ты сукин сын... - улыбаясь, сказал тот, окончательно забываясь и прикладываясь к моим губам. От него пахло похотью. Похотью, грязью, развратом, извращением, чем угодно...Пахло так, как пахнет от текущей шлюшки, готовой на все ради жесткого траха. Он сводил собой с ума. Своими гортанными стонами, неприличными жестами, фразами, и все это началось еще с того, как я следил за ним из гребаного кафе, видел как он играл в баскетбол, а потом...готов поклясться, он соблазнял многих за новый нож в свою коллекцию или за пять граммов кокаина, но никогда не доводил дело до конца. –Ты называешь себя гордой и независимой сучкой...по крайней мере ведешь себя так, но когда тебе нужна доза адреналина в твой ненасытный организм, ты сходишь с ума как мартовская кошка...Ты готов ложиться в ноги, готов стоять на коленях и отсасывать до слез и боли в горле, чтобы тебя отымели...Ох-х-х-х, детка, я перевоспитаю тебя, дорогой, ты будешь только моим хорошим мальчиком, сидящим с идеальной осанкой, ты даже не позволишь класть ногу на ногу, ты будешь сидеть коленка к коленке, детка, чтобы все думали, что ты скромная невинная девственница, – меня буквально распирало от того, сколько мне хотелось сказать ему, преподносящему себя так высоко, но падающему так низко в этом грязном и полном грехов мире. –Шенн...Шенн...умоляю, – он стонал мне в шею, пытаясь отстраниться, но дальше было некуда, поэтому он вжимался в стену и царапал мою спину ногтями. Я набрал сумасшедший темп, терзая свою жертву и уже не понимая, что говорю и что делаю. Это был по-настоящему животный грязный секс, и все что я слышал – это непрекращающиеся стоны блондинки. Он задрожал, вторично изливаясь, но теперь уже на мой пресс: белоснежные бусинки покатились по влажной коже вниз, а я, в свою очередь, отпустил его тонкие ноги, ставя на пол. Он приоткрыл тяжелые веки и заметил мою наглую просьбу о том, чтобы он покорно опускался вниз, становясь на покрасневшие дрожащие колени. -Тебе понравилось, правда, детка? Ты запомнишь эту ночь... И будешь еще долго вспоминать ее при каждом удобном случае, - я двумя руками взял его за белоснежно-сахарные волосы, с силой направляя к члену, а тот послушно взял его в рот, жмурясь и насаживаясь ртом до самого основания. Он пытался прийти в себя, приоткрывая уже слезящиеся глаза, продолжая ласкать возбужденный и готовый излиться член, пропуская его в свое горло, затем проходясь острым языком по уретре, головке и яичкам, затем с удовольствием целуя пресс. После этого он подставил розовый язык, на который устремились несколько тягучих ниточек. Джар сжал член, лаская его кольцом из пальцев, а я шумно выдохнул, содрогаясь и направляя головку в его рот, постукивая ею по влажному языку. Он был настоящим воплощением невинной девственницы с полными слез глазками, попавшей в лапы плохого дядечки… –Good, good boy.. – удовлетворенно улыбнулся я, уже нежно поглаживая его растрепанные белоснежные волосы, кладя руку под его подбородок и закрывая рот, чтобы он проглотил. Он, прикрыв глаза, сделал это, прикусывая губу и затем облизываясь. Я глубоко выдохнул, поднимая его непослушное тело с колен и прижимая его к себе, даря рваный поцелуй в его влажные губы. –Ох.. Дорогой, это прекрасный подарок, – сладко прошептал он, опуская обессиленные руки на мою шею. –Ты трахал меня с такой ненавистью...Это всегда ставит меня под вопрос: может ли такой зверь как ты, любить? – он поднял затуманенные глаза, с трудом фокусируясь на моих, затем положил голову мне на плечо. Я хмыкнул, отводя его от стены и ведя к одежде, одиноко лежащей на блестящем кафеле. -Такой презент я не забуду никогда, - блондин пьяно улыбнулся, стирая остатки спермы с губ и облизывая палец. Обнаженный, он подошел к раковине и схватил деньги, ухмыляясь. -А вот это я все же возьму... Не зря же я так хорошо отсасываю. -О-о-о, да, - хмыкнул я, кивая, застегивая белую рубашку, на которой в некоторых местах красовалась кровь с его губ и пыль.