4 альтернативных способа использования галстука

1 сентября 1996 Чёртов Поттер всё-таки вернулся и уселся рядом со своими подпевалами — Уизли и Грейнджер. Радует только то, что выглядит он неважно, и это заметили даже слизеринцы, сидевшие в противоположном конце большого зала. Грязнокровка всплеснула руками и что-то сказала. «Гарри, где ты был? Ты весь в крови!», — Драко приписал ей такую реплику. А что, она же тупая и предсказуемая. Поттер махнул рукой. «Да ничего страшного!» Грейнджер вытащила палочку и произнесла заклинание. Кровь мгновенно всосалась в палочку. Ну конечно, Поттер же не знает элементарного «Тергео», ему же некогда учиться — только мир спасать и на Пожирателей доносить. А у Пожирателей, между прочим, ещё есть жёны и дети, которые уж точно ни в чём не виноваты и ничем не заслужили того, чтобы у них отняли близкого человека. Почти… Уизел прищурил глаз и поглядел на Поттера с подозрением. «Что случилось? Ты подрался? Это Малфой, да?» Хотя, нет. До рыжего бы не допёрло, что это может быть Драко. «Потом расскажу». «А куда делся твой галстук, Гарри?», — грязнокровка вперила в Поттера длинный палец с обгрызенным ногтем. Отсюда не было видно, но у такой заучки он точно должен быть обгрызенным! «Гермиона, дай мне послушать профессора Дамблдора! Я тебе потом и про нос, и про галстук расскажу!», — Поттер злился и скалился, отвечая. Потом он вперился взглядом в пустую тарелку и замолчал. Уизли переключил внимание на своих братьев, а грязнокровка всё пялилась на ворот белой рубашки без привычного узла галстука поверх. Драко еле заметно улыбнулся и нащупал в кармане кусок свёрнутой красно-золотой материи. Галстук Поттера, содранный с владельца в поезде. Маленький шёлковый трофей. *** Вечер Галстук Поттера насквозь пропах Поттером. Терпким, древесно-мускусным Поттером, таким уютным, как тёплое кресло и потрескивающий в камине огонь, и свежим, как морской бриз или холодное лимонно-апельсиновое варенье. Все свалили на ужин. Драко лежал на боку на своей кровати, обхватив одной рукой член, а другую, с зажатым в кулаке поттеровским галстуком, поднеся к лицу. Кончиком носа и губами он касался гладкой переливающейся ткани, воображая, что это кожа Поттера, наверняка тоже гладкая и нежная. Хотелось ужасно. Хотя бы прикоснуться, дотронуться до бархата кожи. Руками, губами… да чем угодно, лишь бы это был Поттер. Но был только запах. И это выглядело подделкой, дешёвой обманкой, когда вот же он — целый человек, настоящий, тёплый, — сидит сейчас, наверное, за гриффиндорским столом и уплетает ужин за обе щеки. Ещё обиднее было от того, что его может касаться какая-то рыжая осквернительница крови, эта чёртова Уизли. Наверное, устроила свою огромную задницу на скамейке рядом с ним, улыбается, обнимает, передаёт соль… а Драко лежит и нюхает грёбаный галстук, чувствуя себя последним дрочилой. Драко знал, что его Поттер к себе не подпустит, да и он сам не подпустил бы к себе Поттера. Почему? Да хрен его уже знает. Просто в голове засело убеждение, что Поттер — враг, с ним даже дружить нельзя, а уж трахаться — тем более. Да, с врагом трахаться нельзя. А дрочить на запах врага можно? Можно, особенно если он такой ужасно мужественный, но одновременно сладкий, похожий на пачули и гвоздику. Всё тело Драко было напряжено, он с каждой секундой ускорял движения ладони на полностью вставшем члене и вдыхал, вдыхал без конца, забываясь в этом идеальном аромате. Хлопнула дверь. — Малфой, ты чего делаешь? Драко еле успел прикрыться одеялом. — Отвали, Блейз. — Ты тут дрочишь, что ли? — он приметил цветастую тряпку в руке Драко. — А это что? Драко, растерянный, возбужденный, не успел сориентироваться. — Отдай, блин! — крикнул он, вытягивая вверх одну руку, а второй натягивая одеяло выше, чтобы не сползло. Блейз вытянул руку вверх и смотрел на него с усмешкой. — Так это ты Поттера отметелил, что ли? — Да! — рявкнул Малфой, отнимая галстук. — Съеби, а? — Значит, у Поттера ты только на запах дрочить готов, а Блейз — «съеби», да? И что же такого есть у Поттера, чего нет у меня? Малфой улыбнулся. — Да не в этом дело. Сядь, расскажу кое-что. Блейз, ставший в один миг хмурым, нехотя сел. Малфой отпустил край одеяло. Пусть сползает, куда хочет. — Знаешь, я всегда хотел с тобой и с Поттером. Не то чтобы… ну, в общем, не по отдельности… — щёки Драко порозовели. — Втроём, в общем. — Заткнись, пока не поздно. — Ну, понимаешь… чёрт, чувствую себя ужасно пошлым. Мне всегда хотелось, чтобы меня сразу двое. Представляешь, ты — сзади, спереди — Поттер, и я зажат между вами двумя… — Замолчи, не хочу про Поттера даже слышать. Но Драко уже вошёл в раж. Он скинул одеяло и уселся Блейзу на колени. — Ну неужели тебе не хотелось бы трахать меня и одновременно видеть, как я ему отсасываю? — шепнул он ему на ухо. Соблазняет, сука. — Всё, заебал. — Блейз резко оттолкнул Драко от себя на кровать и быстро перевернул на живот. — Нет, ну ты только представь: нас трое, и ты… — Драко специально выводил его из себя, пытаясь перевернуться обратно. — Заткнись! — Забини одной рукой придавил его запястья к подушке. Драко немного сопротивлялся, но сопротивление это было намеренное, показушное. Если бы он хотел — он бы точно вырвался. В конце концов, не просто же так он бьёт бладжеры лучше обоих семикурсников-загонщиков. — И вот ты ебёшь меня в зад, а я даже не могу кричать… Но Блейз уже взял галстук и вставлял его в рот Малфоя наподобие кляпа. Наконец-то тот заткнулся. Только фыркнул приглушённо и чуть улыбнулся. Настолько, насколько вообще можно улыбнуться с широко раскрытым ртом. — Никогда не упоминай при мне Поттера, — медленно произнёс Блейз, стягивая с него одежду и беспардонно трогая везде своими ручищами. Он даже не касался — он просто нагло лапал Драко. А ему только этого и надо было. От Малфоя Блейз возбуждался мгновенно, особенно если он лежал вот так спокойно и не болтал. Блейз запихал три пальца в рот Малфою, потому что за смазкой было лень идти. Галстук уже был насквозь мокрый, слюна стекала по пальцам Блейза, по губам, по подбородку Драко, собиралась в мокрое пятно на наволочке. Драко прикрыл глаза и позволял Блейзу трахать свой рот, раскрыв его ещё шире. У него всегда так было — при намёке на возбуждение рот открывался, как запрограммированный, и срочно хотелось чем-нибудь его заполнить. Последнее время желание принимало вполне конкретные очертания, но и полные пальцы Забини были хороши. Блейз надавил сильнее, пропихивая галстук в глотку, и Малфой подавился. Забини подождал несколько секунд и начал снова. Драко давился раз за разом, но даже не подумал, например, о том, чтобы прикусить своему мучителю пальцы или что-нибудь типа того. Когда ему казалось, что желудок вот-вот выпрыгнет, Блейз, наконец, вытащил пальцы и резко ввёл их, сразу три, в дырочку Драко. Внутри он разводил их в стороны неаккуратными движениями, проворачивал, вставлял до конца и вытаскивал. И всё это — похотливо, быстро и бездумно, мокро и противно. Драко терпеть не мог такое обращение с собой, но сегодня, когда он был возбуждён до предела ещё до того, как пришёл Блейз, ему это казалось мелочью. Да и пальцы — слишком мелкие. Больше, надо больше. Некстати вспомнилось, что дверь общей спальни незаперта. Вот, наконец, грубые пальцы сменились членом. Он вошёл легко и быстро, и вот уже Забини набирает темп. Сегодня Блейз двигался так, как нравилось ему, зная, что Малфою уже пофиг на угол и всё такое. Он, весь вспотевший, лежал бревном, совершенно ничего не соображая, закатывая глаза и невнятно мыча что-то одобрительное сквозь импровизированный кляп. Блейз засунул те же самые три пальца, побывавшие в его заднице, ему в рот, и начал аккуратные возвратно-поступательные движения ими. Малфой больше не давился, а, напротив, старался прорваться свозь запутанный узел галстука и дотронуться кончиком языка до подушечек пальцев. Но потом Забини ускорил движения, и Малфой полностью потерял ориентацию в пространстве. Он уже не владел своим телом, резко двигавшемся в ритме, установленном Блейзом. Бёдра вскидывались вверх и резко опускались вниз, чтобы потереться ноющим членом о простыню. Кончая, Малфой закрыл глаза, полностью отдаваясь ощущению внутреннего взрыва, и часто-часто по-блядски постанывал, сам себя не слыша. Блейз не мог спокойно смотреть на такое зрелище и вскоре последовал за ним. *** — Это было круто, — сказал Малфой уже полностью одетому Блейзу, лежащему на соседней кровати. Тепло и лень растеклись по юным телам. — Очень круто. Блейз улыбнулся, снова перебрался к Драко и шутливо погрозил пальцем: — И чтобы никаких больше Поттеров… — Хорошо-хорошо, — засмеялся Драко, обнимая его. — …потому что ты — мой, — закончил Забини, прижимаясь и целуя. Малфой разорвал поцелуй. Улыбка мгновенно опала, а в глазах полыхнули загадочные искорки. — Что значит «мой»? Это что ещё за собственничество? — Это значит — «мой», целиком и полностью. Драко чуть надавил ему ладонями на грудь, и Блейз отстранился. — Ты какую-то чушь несёшь. Я, Забини, самостоятельный человек, а не твоя вещь. Усёк? Теперь опала и улыбка Блейза, сменившись гримасой ожесточения. — Ты так ничего и не понял, — сказал он, отворачиваясь. — Да отвали ты, собственник чёртов, — пробормотал Драко, заворачиваясь в одеяло. Вдруг стало холодно. — Ах, это я «отвали»?! — Блейз схватил измочаленный галстук, лежавший возле подушки Малфоя и кинул на пол. — Да на, подавись ты своим Поттером! Глаза Блейза метали молнии, когда он топтал ногой кусок ткани гриффиндорской расцветки. У Драко ни один мускул на лице не дрогнул, однако взглядом можно было давить машины на металлолом, как это показывают в кино. Когда Забини уходил, Драко ужасно хотелось кинуть в него каким-нибудь тяжелым предметом или непростительным заклятием.