Высокие каблуки

Тэхён на пару секунд замирает перед дверями такого знакомого клуба и медленно скользит взглядом по его стеклянной двери и яркой неоновой вывеске вдоль стены. Хосок топчется сзади, пытаясь согреться на морозе, но не смеет вмешиваться в это созерцание воспоминаний. Младший не был тут почти полгода, но по нему было заметно, что он отчасти соскучился по этому месту, не так, конечно, сильно, как в прошлый раз, но тень какой-то сентименталики всё же скользнула по раскрасневшемуся от холода лицу Кима. — М-может, зайдем уже? — у Чона стучат зубы, и он слегка дергает тонсэна за рукав его куртки. — Внутри же гораздо лучше… и теплее. — А? Ты что-то сказал? — Тэхён порой полностью погружается в свои мысли, и выдернуть его оттуда бывает крайне трудно. — Джин-хён звонил, потерял нас уже… — А-а-а, ну тогда ладно, — быстро соглашается младший и резко дергает на себя дверную ручку, которая с легкостью поддается, потому что на улицу в это время выходит эффектная женщина, облаченная в черную шубу с коротким стриженым мехом. Парни резко отходят в сторону, чтобы пропустить эту особу, но она, кажется, словно замирает в проходе, распахнув свои большие накрашенные глаза и уставившись на эту замерзшую парочку. — Тэхёна, — женщина протянула к нему свою изящную руку в леопардовой перчатке. — Ким Тэхён, верно? Младший ничего не понимает и начинает пристально рассматривать незнакомку, а вместе с ним и Хосок недоуменно смотрит на эту «встречу», не понимая, что здесь происходит и кто это такая. — Госпожа… Мон? — Тэхён еле шевелит замерзшими губами и делает шаг назад, прижимаясь вплотную к своему хену. — Боже, я Вас даже не узнал… Прекрасно выглядите. — Ты тоже, — ярко-алые губы растягиваются в широкой улыбке. — Жаль, что ты нас бросил, с тобой было очень приятно работать. На этих словах старший больно щипает сзади своего парня за бок, потому что ревность тут же колет его сердце без объяснений и разбирательств. — А это твой друг? — госпожа Мон чуть нагибает голову в бок, рассматривая сутулого парня позади Тэхёна. — Нет, это мой парень, — без колебания отвечает Ким и встает с Хосоком на один уровень, хватая его за руку. — Красивый, правда? — Ох, — женщина шумно выдыхает и на мгновение прячется в тонкой вуали пара изо рта. — Вы… ой… вы хорошо... смотритесь вместе. — Спасибо, — фирменная квадратная улыбка в пол лица. — Приятно было увидеться. Всего доброго, — парень склоняется в поклоне и быстро затаскивает замершего Чона внутрь. Встреча с этой женщиной лишь сильнее расшевелила былые воспоминания Тэхёна, но в целом ностальгия не вышла такой уж болезненной, потому что всё, что происходило за пределами этого клуба, было в разы приятнее. Ведь, пройдя этот сложный путь в попытках изменить самого себя, Ким наконец-то понял, что ему действительно было нужно. А это самое-самое как раз и держало его за руку, всё еще находясь в состоянии легкого недоумения. Вскоре к ним подбегает взъерошенный Чимин, который минут десять читает им нотации о том, чтобы впредь не смели никуда опаздывать, и еще что-то о свечах, которые были приготовлены специально для них и, наверно, давно выгорели, поэтому парни сами будут виноваты в разрушении романтичной атмосферы. Джин же догоняет компанию на втором этаже, важно вышагивая по выстеленному ковролином коридору. Почему-то именно в этой обстановке, в этой одежде и с этим взглядом старший хён кажется Тэхёну очень крутым. Нет, младший Ким и раньше восхищался своими другом, но сейчас… он в полной мере осознал, как же повезло Чимину иметь такого шикарного парня. Да и Джину, в принципе, повезло не меньше, потому что такого покладистого, заботливого и готового отдать всего себя парня еще поискать нужно было. Поэтому Тэхён был искренне рад за друзей и за себя, потому что он, как никто другой, понимал, что те сейчас испытывают. А испытывают они необъятное чувство любви. — Что ж, приятного вам вечера, — Сокджин официально склоняет голову на сорок пять градусов, и закрывает за собой дверь такой знакомой вип-комнаты, которая была вновь любезно предоставлена щедрым хозяином клуба. — Спасибо, хён, — совсем тихо произносит Ким, но его благодарности уже никто не слышит. Хосок же, отогревшийся после холода, быстро усаживает младшего к себе на колени, нежно обнимая его за талию и пристраивая подбородок к нему на плечо. — Чем займемся? — старший пристально смотрит на дрожащее пламя свечи, которая действительно уже сгорела наполовину. — Не знаю. Хён хотел, чтобы мы хорошо провели время, — Тэхён чувствует себя более чем комфортно, находясь в такой близости с Чоном. К тому же чужое тело так приятно согревает, что хочется остаться в этих объятиях навсегда. — Здесь есть вино, — шепчет Хосок и захватывает холодные ладони Кима в свои, пытаясь согреть и их тоже. — Я только «за», — слегка расплывается в улыбке тот и, высвобождая руки, тянется к изящной темной бутылке, которая в пламени близстоящих свеч так красиво переливается отсветами. Раньше Тэхён не сделал бы всё так аккуратно — он, наверняка, застрял бы даже на этапе открывания бутылки, что уж говорить про разлив самого вина, но сейчас, подпитанный уроками той же госпожи Мон, младший выглядит настоящим профессионалом, и вскоре ароматная темно-бордовая жидкость медленно заполняет стеклянные бокалы. — Я искренне верю, что у нас всё будет хорошо, — Хосок одной рукой по-прежнему держит Кима за талию. — И наши родители… я тут, кстати, подумал, что неплохо бы съездить на новогодние каникулы куда-нибудь всем вместе. Мы можем ничего не сказать старшим, купить им билеты и сделать сюрприз, заселившись в один отель. — Правда? — Тэхён от такой новости даже забывает про вино, которое держит в руке. — Хён, думаю, это будет здорово! — За наше будущее, — старший приближает свой бокал к бокалу Кима. — За нас, — практически шепчет тот и делает большой глоток, который жидким теплом сразу же разливается внутри. После вина Хосок приближается сам, и его губы целуют так же опьяняюще-сладко. Тэхён наугад ставит свой бокал обратно на стол, готовясь целиком и полностью отдаться этому не менее опьяняющему чувству. С хёном спокойно, как никогда, и эта атмосфера мирной романтики поглощает их обоих все больше и больше… Свечи практически догорают, и вот уже последнее пламя с трудом борется с горячим расплавленным воском, но всё же проигрывает ему и тонет, погружая комнату из интимного полумрака в полнейшую темноту. Тэхён усмехается такому раскладу, но события не торопит, игриво запуская пальцы в волосы старшего и притягивая его к себе всё ближе и ближе. Но Хосок, в отличие от него, не так спокоен: он рычит, кусает губу и всё больше распаляется, чувствуя такую отдачу. Парень давно перестает себя контролировать рядом с Кимом, и в том была не только его вина. — Хён… — Тэ вырывается из плена горячих губ и, тяжело дыша, утыкается старшему в плечо. — Хочешь послушать, как я пою? Чон по инерции ещё несколько секунд жадно целует шею младшего, а затем, когда до него наконец-то доходит смысл сказанных слов, резко замирает и слегка отодвигается. — Ты еще спрашиваешь? Конечно, хочу, — парень ласково гладит тонсэна по голове, пытаясь припомнить, когда он вообще в последний раз слышал его пение. — Тогда я с радостью, — Тэхён загорается детским восторгом и ещё крепче прижимается к Хосоку, стараясь перевести дыхание. И вот, наконец, подсвечивая себе мобильным телефоном путь, Ким добирается до караоке и запускает его, а Чону же, как самому настоящему клиенту, предоставляется право выбрать те песни, которые он хотел бы услышать. Началось всё с более веселых игривых композиций, созданных именно для таких мест, для веселья и танцев, но позже, выбор старшего стал всё больше падать на задушенные баллады, которые трогали до слез и заставляли самого исполнителя срываться в некоторых местах, потому что слишком сильный текст и слишком болючие мелодии. — Ты, наверное, устал, — заботливо улыбается Хосок, опираясь локтем на спинку кожаного дивана. — Давай еще одну песню, и закончим на этом твой сольный концерт. — Ты прав, — немного задыхается в микрофон Тэхён, а Чон отмечает про себя, что тяжелое дыхание младшего, раздающееся эхом в стенах этого помещения, звучит уж слишком эротично и возбуждающе. — Чего еще желаете, господин? — М-м, в вашем исполнении любая песня прекрасна, но что насчет «Someone like you»? Тэхён зависает, на секунду потопленным чувством дежавю, но затем быстро пролистывает каталог и находит нужный номер. Он и сам безумно любил эту песню, но после Хосока она стала почему-то особенно болезненной. Но это не было плохо — сильные эмоции делали эту песню лишь ярче, поэтому без капли сомнения, парень тут же проникается нужной атмосферой и поет. Но Хосоку не хватает терпения дослушать до конца. Он не может долго оставаться на месте и вскоре подходит, заключая младшего в крепкие объятия. Он слушает этот прекрасный голос вблизи, ощущая каждую вибрацию в чужом теле, и понимает, что уже никогда не сможет жить без этого человека. Влюблен раз и навсегда.

***

— По-моему, эти оленьи рожки очень милые, — Тэхён крутится около зеркала, любуясь свои отражением. — И этот свитер очень хорошо подходит для нашей поездки, я прав? — он оборачивает к Хосоку и замечает, что тот полностью погружен в свой телефон. — Эй, почему ты меня не слушаешь?! — Рожки действительно очень милые, — монотонно выдает старший, не поднимая глаз, — как и ты в этом чудном свитере из ангорской шерсти, который ты купил специально для нашей поездки, и у которого есть брат-близнец, который предназначен для меня, и не дай Бог, я его не надену, ты обидишься, и мы будем спать раздельно целых две недели…. Я прав? — В целом, да, — соглашается Тэхён и возвращается обратно к сборам. — Ты все свои вещи упаковал? — М-м. — А документы взял? — М-м. — А если всё пойдет совсем не так, как надо, и нас выгонят, на этот случай придумал запасной вариант? — Тэхёна, у меня складывается такое ощущение, что мы женаты лет тридцать, не меньше, — Хосок убирает телефон в сторону и подходит вплотную, забираясь пальцами под теплый свитер младшего. — У меня есть варианты на любое развитие событий, и тебе совсем необязательно так сильно переживать по этому поводу, — он разворачивает Тэхёна обратно к зеркалу и пристально смотрит в его глаза в отражении. — Какой же ты у меня всё-таки красивый, — выдыхает он на ухо, и Ким невольно ежится от этого жеста. — Никогда себя таким не считал, но… раз ты это говоришь, у меня нет причин не верить тебе, — младший поднимает руки вверх и заводит их за голову, нежно обхватывая Хосока за шею. — Но мне кажется, что лучше всего я смотрюсь рядом с тобой… — Я вот тоже так думаю, — тихо смеется тот и зарывается носом в мягкие волосы своего парня. В такие моменты Тэхён не смеет даже дышать, дабы не разрушить эту почти идеальную атмосферу единения. От былых обид по отношению к старшему не осталось и следа, потому что всё то, что Хосок забрал вместе со своим уходом он вернул обратно, в десятикратном размере. И совершенно нет причин для грусти или боли, пока Чон рядом, пока он шепчет обжигающие слова любви на ухо, пока вот так крепко обнимает и говорит, что Тэхён для него самый лучший. Возможно, младший слишком наивен, и глупо слепо верить в идеальные отношения, но приблизиться к ним всегда можно. И Тэхён хочет использовать эту возможность. Хочет сделать всё, чтобы он и Хосок были по-настоящему счастливы. Тэхён, как пластилин, и может быть любым для любимого человека, но правда в том, что Хосоку и неважно, как выглядит его парень, ведь он бесконечно влюблен в его прекрасную душу, наполненную миллионами солнечных зайчиков, поэтому и все жертвы младшего были отчасти напрасны. Слой пыли на «ящике Пандоры» под кроватью становится всё толще...