Высокие каблуки

Тэхён практически ничего не произносит и медленно толкает Хосока обратно на диван, нависая над ним, а затем опускаясь чуть ниже, практически на колени. Искусственная грудь Кима, обтянутая тонкой полупрозрачной тканью, тяжело поднимается и опускается от сбившегося дыхания, а в глазах горит всепоглощающая похоть. Старший на сто процентов уверен, что попал, и его это дико заводит. Вообще, Чон любит секс вне дома, это добавляет особой страсти и остроты, которые тут же выливаются в грубые ласки и немедленное желание овладеть своим партнером. Длинные пальцы Тэхёна с ядовито-красными ногтями медленно касаются белоснежных пуговиц, расстегивая их одну за другой и оголяя подтянутое загорелое тело, которое покрывается мурашками от каждого прикосновения. Холодные ладони скользят по ребрам, очерчивают впалый живот и двигаются все ниже, провокационно цепляясь за пуговицу на джинсах, чтобы потом повторить тот же путь обратно, только теперь останавливаясь в районе кадыка. Лицо тонсэна находится запредельно близко, и Хосок в какой-то момент пытается поймать эти губы, что так хитро ухмыляются, но нет, младший успевает отвернуться и вместо этого оставляет липкий от блеска поцелуй на груди хёна, который тут же размазывает большим пальцем и слегка пробует на вкус свою же косметику, до неприличия эротично коснувшись «метки» языком. Чону безумно хочется все сделать самому, но Тэхён не дает, к тому же его острое колено упирается в пах старшего, не давая парню сбежать или перейти к каким-то другим действиям. Еще один похотливый взгляд со стороны младшего, и Хосок резко берет его за подбородок, слегка нагибаясь вперед и подтягивая соблазнительные губы к себе. Он несколько раз проводит по ним указательным пальцем, собирая остатки блеска, и быстро слизывает его. Затем медленно и тягуче целует, словно долго скучал по этой близости… Но у Тэхёна уже немеют губы, да и он на пределе своих возможностей, поэтому аккуратно отстраняется, напоследок оставляя влажный поцелуй на шее старшего, и тянется к ремню на его джинсах, быстро справляясь с ним и давящей ширинкой — не в первый же раз. Хосок томно выдыхает и чуть сползает со спинки дивана, откидывая голову назад и закрывая глаза, готовясь как клиент этого вечера получить лучшее обслуживание. И Тэхён ни капли не разочаровывает. Ким освобождает уже порядком вставший член старшего и медленно оглаживает его рукой, сжимая у основания и скользя по всей длине. Аппетита, с которым язык младшего скользит по головке, не удостаивалось даже мороженое. Парню нравится солоноватый вкус и упругая поверхность плоти на языке и губах во время минета. Оттянув пальцами крайнюю плоть, он продолжат ритмично двигаться, неизменно смотря на реакцию Хосока, который в свою очередь пытается сдерживаться и старательно прячет пошлую улыбку. Тэхен плотнее сжимает губы и заглатывает член еще глубже, так, чтобы головка потерлась о небо. Довольно прищуриваясь, он ласкает языком уздечку и отмечает, как изменяется дыхание его партнера и как отчаянно его пальцы впиваются в мягкую обивку дивана. Но младший не разрешает кончить. С опытом приходит четкое осознание того момента, когда нужно вовремя заканчивать, поэтому спустив на возбужденный член Хосока остатки слюны, Тэхён поднимается с колен и тут же попадает в плен сильных рук, которые хватают его за плечи. Старший не медлит и быстро разворачивает своего парня лицом к столу и мягко нагибает, пока тот полностью не прижимается грудью к отполированной столешнице. Ткань платья быстро поддается напору ловких пальцев и скользит вверх, задираясь выше поясницы. Тэхеновы бедра, обрамленные кружевной полоской чулок, выглядят слишком привлекательно, поэтому старший не отказывает себе в удовольствии грубо сжать их, а затем слегка ударить, поймав тихий стон их хозяина. Хосок ощущает себя садистом, но ничего поделать не может. Ким сам виноват, что так сильно возбуждает его. Смазка холодная, и Тэхён нетерпеливо ерзает и шире разводит ноги, а Чон застывает не в силах налюбоваться и сам желает продолжения не меньше. Он почти не дышит, его окружает жар, движения становятся тяжелыми, и он запрокидывает голову, томно выдыхая. Младший же усмехается и использует эту паузу, чтобы вывернуться и лечь на спину, обвивая ногами талию Хосока, и притянуться еще ближе, соприкасаясь обнаженной вспотевшей кожей. Ким впивается ногтями в плечи хёна и скользит раскрасневшимися губами по его ключицам. Будучи растянутым и заполненным, придавленным без возможности вырваться, он ощущает себя самым счастливым. И с каждым новым и более глубоким толчком внутри парень понимает, что навсегда принадлежит этому человеку… Их тела липкие и горячие, по вискам стекают капельки пота, а от каждого соприкосновения рождается пошлый шлепающий звук, который благодаря замечательной акустике этого помещения заводит еще сильнее. Движения и дыхание синхронно ускоряются, поцелуй влажно обжигает языки, колени Тэхёна сжимают Хосока за пояс, а пятки, освобожденные ранее от тесных туфель, скользят по его пояснице и ниже, пальцы поджимаются от острого удовольствия. Парней надолго не хватает, и младший кончает первым, пачкая белесыми брызгами свое платье, а старший мягко кусает его за шею у плеча и парой толчков доводит себя до оргазма. После близости Тэхёна всегда клонит в сон, и он засыпает почти сразу, пристроившись на коленях хёна и довольно улыбаясь. Совсем как ребенок. А Хосок еще долго не может успокоить бешено бьющееся сердце и долго смотрит в потолок этой вип-комнаты, с ужасом отмечая про себя, что еще один разрыв с Кимом он не переживет. Но стоит младшему прижаться к нему во сне, утыкаясь носом в теплый живот, как Чон успокаивается. Не только он тут влюблен.

***

— Ну я же говорил, что в этом сезоне синий хорошо сочетается с белым, — откровенно стебется Чимин, разглядывая платье Тэхёна, на котором красуется пара разводов от влажных салфеток, призванных скрыть следы преступления. — Очень мило с твоей стороны, — пытается держаться Ким и кутается в куртку старшего все сильнее. — А вы… «порисовали»? — Да, Чимини у меня художник от Бога, — Джин тоже стебется и показывает корявый рисунок слона на своем телефоне. — Хён! — возмущается тот и жутко краснеет. На самом деле старшему Киму все же пришлось работать, поэтому в подкалываниях Чимина была большая доля зависти другой паре. Он тоже хотел бы вот хорошо провести время, но ему действительно пришлось рисовать, чтобы хоть как-то убить время, ибо «мы не можем уехать домой, пока парни не выйдут из комнаты, вдруг им что-то понадобиться». — Дуешься? — оставшись наедине, Джин садит Пака к себе на колени и ласково мурлычет на ушко, стараясь искупить свою вину. — Да, — тот отвечает предельно честно. — Хочешь, я тоже выделю нам такую комнату, а? — ладони старшего скользят по бедрам парня, оглаживая их внутреннюю сторону. — Весь клуб закрою и будем только мы вдвоем? — Мне и одной комнаты хватит, — бубнит про себя Пак и разворачивается, обнимая хена за шею и прижимаясь губами к его щеке. — И на руках меня туда отнеси… — Как скажешь, — облегченно выдыхает Ким и крепко сжимает в объятиях свое взрослое, но порой такое капризное чудо. Джин до одури любит этого парня, поэтому готов идти на любые уступки, лишь бы тот был счастлив. Старший понимает, что у него порой совершенно не хватает на Чимина времени, поэтому и заглаживает свою вину, как может. И он безумно рад, что его парень такой понимающий.