Тетрадка для печали

Первый вечер в «новом доме» прошёл в уже привычном молчании. Точнее, я говорил, пытаясь заполнить вакуум между нами. Алекс лишь кивал или пожимал плечами в зависимости от темы. Я застелил кровать и велел ему отдыхать. Предупредил, что буду на кухне спать, чтобы он не волновался. Ал только посмотрел на меня непонятно и отвернулся, делая вид, что расправляет одеяло. На тесной кухоньке было душно. Во рту стояла горечь от энной чашки кофе. В глазах песок от недосыпа, а на душе кошки скребут. Как нам жить дальше? Алексу нужна квалифицированная помощь, я не справлюсь сам. Думал взять отвод от должности и на годик-два перебраться на Землю. Там и Алекса бы подлечили. Денег хватит на жизнь, это не проблема, и работу, думаю, я там найду, если понадобится. Кроме того, я-то один как перст, без родственников, а у Алекса моего на Земле родители. Может, в семейном кругу его быстрее отпустит, и забудется всё плохое. Только не суждено было моим планам с Землёй случиться. На следующий день, как Ала нашёл, я связался с его отцом. Рассказал в общих чертах о сложившейся ситуации. А этот гандон только и поинтересовался, кто я его сыну, раз так пекусь о нем. Только ли начальник? На мой ответ «Не только. Мы партнёры» скорчил морду презрительную и сказал, чтобы этот позор дома не появлялся. Как он в глаза партнёрам по бизнесу смотреть будет? Мудак. Ненавижу! Поддержал, блядь, сына. Ну и не надо. Сами выкарабкаемся. Пока отплёвывался от кофейного осадка, который заглотнул в думах своих невесёлых, как тут Алекс в кухне нарисовался водички попить. Выпил, посмотрел на меня, не моргая. Потом за руку взял и в комнату потянул. Что я? Пошел, конечно. Не сразу понял, что он задумал. Только тогда, когда Ал, краснея как девственница на выпускном, полез ко мне целоваться. Аккуратно попытался отлепить его от себя. Он же ничего мне не должен. К чему это? Да и неприятно ему, наверное, вон как дрожит. Он не останавливается, всё жмётся и в глаза заглядывает. Уговоры остановиться не слушает. Не хочу так! Крышу вот-вот сорвет, а он дрожит как лист на ветру и всё равно лезет. Схватил его, зажал так, чтобы у Алекса руки по швам. Чтобы успокоился, подумал. А он зашептал вдруг хрипло и скрипуче - у меня мурашки по всему телу: «Заговорил!!!» Алекс всё не успокаивается, шепчет как в лихорадке: «Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста….» Я говорю: «Что, пожалуйста?» Он шептать продолжает и трётся об меня. А я понимаю, что ему вовсе и не неприятно. Алекс продолжает хрипеть, и голос его всё отчетливей и громче. Он говорит, а у меня мороз по коже. Рассказывает, как его лагерь зеки окружили и как перебили всех. Инопланетники убитых не стеснялись, там же, на месте и жрать начали. А его два землянина из банды для себя отбили и утащили подальше от остальных. Пока они решали, кто Алекса первым иметь будет, передрались. Ала оглушили сильно, когда в себя пришел, его уже вовсю лапал один из уродов. А второй рядом лежал с ножом в пустой глазнице. Потом Алекс, всё еще притворяясь бессознательным, кое-как до ножа этого дотянулся и полоснул, не глядя, по лицу врага. Не знает, убил или нет. Плохо помнит, как несколько дней шёл куда-то, пока на лагерь с беженцами не вышел. Алекс говорит, как фильм пересказывает, а меня уже мутит. И снова горячечный шепот и мольбы. Ему надо, необходимо почувствовать, что может быть хорошо, иначе, не страшно. Что руки могут быть ласковыми и нежными. И он понимает, что мне, наверное, противно, потому что он выглядит как старик и урод, но ничего не может с собой поделать. Тянет. Глупый. Мне противно? Урод? О чем он? Хороший мой. Как только в голову-то пришло? Зацеловываю всего. Такого родного, худющего, лохматого, непривычно белого. Моего! В эту ночь впервые за все наши отношения мы не просто трахаемся, а занимаемся любовью. Не торопясь, знакомимся заново друг с другом. Алекс ещё очень слаб и быстро засыпает, как только наши тела получают желанную разрядку. И впервые за последние недели улыбается, пусть и во сне. Держу в руках своё чудо и понимаю, что теперь всё будет хорошо. В лепёшку расшибусь, но будет ОБЯЗАТЕЛЬНО! Через неделю Алекс уже ходит со мной в центр ЧС на работу. Напрягается немного при посторонних, но виду не подаёт. Я консультируюсь периодически по визору с врачихой, как победить ту или иную сложность в адаптации Алекса. Она и посоветовала мне завести привычку записывать динамику улучшения или ухудшения состояния партнёра. Почему писать от руки, а не надиктовывать на личный терминал? Я тогда не понял. Дошло только через несколько месяцев. Хорошая всё-таки врачиха, хоть и мегера ужасная. ПисАть - это как обсуждать проблемы с другом, мне же тоже надо снимать напряжение. Выговориться. Алекса я не могу отягощать его же проблемами. Он и так чувствует себя неловко и обзывает меня наседкой, требуя самостоятельности. Поначалу у нас разное бывало. И кошмары ночные, и страхи подсознательные. Я тогда на листочках рабочего блокнота чёркал, когда минутка была, и Ал не видел. Теперь вот тетрадь завёл и все почеркушки свои подшил. Немного сумбурно, правда, но ничего. Недавно на семейном совете мы однозначно решили, что как только работы по восстановлению добывающего комплекса завершатся, мы подадим прошение о переводе на другую планету. Думаю, на новом месте и дышаться будет легче. Куда переведут - не важно, главное, что как супружескую пару (а у нас все документы имеются), обязаны назначить на один объект. Но для начала мы мотанём куда-нибудь на отдых.