Save the Savior

Первым делом Киллиан отправился на свой корабль. Он почти бежал. Внутри у него все кипело. Он должен был выпустить это, пока оно не ушло в неверном направлении. Например, в убийство Крокодила. Это все он. Это все его Тьма. Он не заслужил то светлое сердце, что получил. А Эмма не заслужила той Тьмы, что досталась на ее долю из-за него. Крюк с трудом дышал, всю дорогу успокаивая своего внутреннего зверя. Зверя, который был там всегда, но спал все последние годы. Благодаря Ей. Она была причиной его укрощения. Теперь, с ее исчезновением, с каждой минутой этого зверя становилось все сложнее держать на привязи. Да и не хотелось. Но в голове стучала единственная мысль, которая казалась правильной: «Надо». Наконец добравшись до корабля, Крюк немедленно спустился в свою каюту и положил кинжал на деревянный стол. Затем он подошел к большому металлическому сейфу, что он когда-то прочно прибил к стене, и принялся изо всех сил дубасить его кулаком. Обычно «выпуск пара» не занимал много времени, да и такие крайние меры не требовались, но в этот раз все было иначе. Крюк не мог успокоиться лишь этим. Кулак был избит в кровь, в сейфе виднелись вмятины, но ему было мало. Он продолжал мучить сейф и себя, пока сильные эмоции и злость не прошли, оставляя за собой лишь боль и избитую руку. Тяжело и прерывисто дыша, Киллиан осел на узковатую кровать, заменяющую койку. Злость действительно прошла. Вот только оставшееся чувство было не лучше. Мужчина осторожно подобрал со стола кинжал, положив его себе на колени. «Эмма Свон». Забавно. Ведь даже видя это своими глазами, он не мог признать это. А ведь придется. Придется признать, что его девушка теперь Темная. А ведь у жизни есть чувство юмора. Триста лет он гонялся за Крокодилом, Темным, в попытках отомстить за возлюбленную, которую тот убил. Эмма заставила его отказаться от той кровавой мести. И теперь она, ко всему прочему, самая светлая волшебница из всех возможных, сама стала Темной. «Да, Крюк, признай это. Ты не можешь больше это отрицать. Эмма — Темный маг». Киллиан прикрыл глаза. Хватит жалеть себя. Это никак ему не поможет. Он проявил достаточно слабости сегодня. Все, что ему сейчас нужно сделать — запихать поглубже все свои эмоции и отыскать Эмму. Если он столько столетий преследовал Темного, которого он ненавидел, разве не сделает он большее для Темной, которую он, без сомнений, любит? Чего он не успел ей сказать не больше часа назад. Отгоняя плохие мысли, Крюк уверенно поднялся на ноги. Нужно срочно придумать способ, как можно найти кого-то в другом мире. Если ты не знаешь, что это за мир. Вот только что дальше? В душе Крюка шло противостояние. Он перешел на сторону героев благодаря Эмме. Есть ли теперь смысл хранить верность этой стороне? А, может, ему лучше вернуться к старым привычкам, ведь тогда ему будет гораздо проще с Эммой. Вот только одна мысль об этом вызывала резкое чувство неправильности. В конце-концов, он не всегда был злодеем. Эмма просто смогла вернуть его на верный путь. Он вернулся туда ради нее. Значит, теперь ему следует вернуть назад ее? Крюк не был уверен. Все это время Эмма была единственной вещью, удерживавшей его на стороне добра. По крайней мере, он так считал. Оставаться на ней теперь словно потеряло смысл. Киллиан запутался, он не мог понять, что его сердце говорит ему. Поэтому решил сперва просто найти Эмму. Это было единственное решение, казавшееся ему правильным в тот момент. Крюк внезапно почувствовал безразличие ко всему остальному. Холодный кусок льда внутри. Он видел лишь одну цель и понимал, что ни перед чем не остановится чтобы достичь ее. И ни перед кем. Что зайдет настолько далеко, насколько потребуется, даже если придется пойти на крайние меры или перейти черты. Потому что сейчас ему все равно. В этот момент он почему-то ощущал себя неким наемным убийцей. Внезапно снаружи каюты послышался тихий шорох. Настолько тихий, что Крюк едва уловил его. Там определенно кто-то был. Прямо у двери. Отлично. Теперь есть на кого свалить все оставшиеся эмоции, все еще бурей бушующие в груди. Киллиан подошел к столу, поднимая с него запылившийся меч. Видимо, сегодня он будет окровавлен. Ведь именно так поступают с нарушителями пираты. Не беспокоясь об осторожности, Крюк с размаху пнул дверь, занося меч над головой. Немедленно нанеся удар в точном направлении, он застыл, потому что его выпад был блокирован другим клинком. Из темноты вышел Дэвид. Он щурился в глаза пирата, будто увидел в них нечто странное, непривычное. Так и было. — И кого ты собирался сейчас убить? — нахмурился тот. — Тебя, видимо, — холодно бросил Крюк, опуская меч. — Твое счастье, что ты оружие прихватил. Ожидал нерадушный прием? Киллиан прошел обратно в свою каюту, не глядя на гостя. Он небрежно бросил меч в конец стола, задев пару старых карт. — Ожидал, что ты не в себе. Крюк приподнял левую бровь, развернувшись и уставившись на него. Но не успев ничего сказать или сделать, он почувствовал, что его грубо схватили за плечо и протолкали куда-то вглубь каюты. К зеркалу. — Взгляни на себя. И он посмотрел. И тогда он действительно понял, о чем говорил Дэвид. На мгновение он испугался своего отражения. Потому что увидел себя во времена своей мести. Тогда он вставал по утрам и каждый раз лицезрел точно такое же отражение в зеркале. Решительное лицо с неумолимым холодом глазах, заглушающим боль. Точно такое же лицо. Он будто вернулся в те времена, будто почувствовал себя там. По нему ударило сильным чувством дежавю, сбивая весь прежний настрой. Крюк отшатнулся от зеркала. — Неприятно, верно? — заметил Дэвид. — Хочу тебя огорчить, но это еще цветочки. Когда ты напал на меня с мечом, у тебя был холодный взгляд расчетливого убийцы. Я уже видел тебя таким когда-то. До путешествия в Неверлэнд. — Что ты здесь делаешь? — пробормотал Крюк. — Пришел забрать кинжал? Усыпить меня? — Пусть будет у тебя. Нам всем показалось это лучшим решением. — Всем? — недоверчиво поморщился тот. — Реджина была против. Она уверена, что его нужно надежно спрятать до поры. — Почему вы решили не делать этого? — У Киллиана было странное чувство, что ответ изменит одно из его представлений об отце Эммы. — Ну, во-первых, ты же все равно его никому не отдашь, — попытавшись разрядить обстановку, сказал Дэвид. — Во-вторых, ты наиболее подходящая кандидатура. Нам со Снежкой порой нельзя доверять важные вещи, Реджина с Робином тут вообще ни при чем. — Это не так. Эмма подверглась этому проклятию, спасая Реджину. Да и она колдунья, придумала бы что-нибудь, — скептически приподнял бровь Крюк. — И в-третьих, — прервал его Чарминг, — моя дочь любила тебя. Она доверяла тебе, значит, и нам следует. И что-то мне подсказывает, что свою жизнь, которая сейчас зависит от кинжала, она доверила бы не нам с Мэри-Маргарет, а тебе. Назовем это родительским чувством. Крюк недоверчиво смотрел на приятеля. Ему казалось, что все это ему послышалось. Конечно, родители Эммы никогда в открытую не выступали против его кандидатуры, но так же в открытую и не одобряли. Слышать все это было, как минимум, странно и непривычно. Но Дэвид еще не закончил со вдохновляющей речью: — Именно поэтому ты должен бороться с этим. Ради нее. Ты не можешь, ты не имеешь права, просто пойти и вернуться к старой версии себя. Тебе ли не знать, что стать злодеем опять легко, вернуться назад — непросто. Каждый раз, когда тебя будут посещать подобные желания или мысли, просто спроси себя: «А была ли бы Эмма рада видеть меня таким?» Это заметно всем, как сильно ты изменился ради нее. Не позволяй этому быть напрасным. Крюк стоял, нахмурившись. Он внимательно внимал каждому слову приятеля, понимая, как чертовски он прав. Это действительно заставило его задуматься и мгновенно пресечь все свои странные поползновения к тьме. «А была ли бы она рада увидеть меня таким?» — Киллиан буквально увидел разочарованное лицо Эммы, которая так хотела видеть в нем только лучшее. Она единственная, кто когда-либо хотел этого. И упорно видела, несмотря на все его недостатки. Крюку вдруг вспомнился вечер, в который она сказала ему об этом в первый раз. В тот момент она просто лучилась добром, светом и верой в лучшее. Что ж, несмотря на то, через что им придется пройти, он может пообещать ей запомнить и видеть ее только такой. Не зря в тот день он ответил, что он в этом вместе с ней. — Ты пришел сюда читать мне родительский выговор? — отчего-то охрипшим голосом произнес Крюк, подняв голову. — Я пришел помочь, — Дэвид взвалил на стол большую книгу в кожаном переплете. Крюк даже не замечал, что все это время он держал ее в руке. На книге золотыми нитями было вышито: «Другие миры». — Она содержит в себе информацию о порталах? — приподнял брови мужчина. — И не только. Это единственное, что я смог найти нам в помощь. Реджина ничего не знает о таких вещах, Голд в отключке, а Голубая фея куда-то пропала. Ходят слухи, что она готовится к какой-то церемонии обновления магии. Поэтому я зашел в библиотеку к Белль. Она сразу указала мне на эту книгу. Я не стал докучать ей лишними расспросами. Она сейчас не меньше раздавлена… Дэвид умолк при виде того, как изменился в лице Киллиан. — В общем, возможно, это нам как-то поможет, — закончил он, пододвигая к себе старый деревянный стул. — Если и существует способ найти Эмму между мирами и узнать название этого мира, находясь здесь, мы узнаем это. — А у тебя сейчас не сон-час? — безразлично спросил Крюк, присаживаясь рядом. Дэвид не ответил, он просто распахнул тяжелую книгу, отчего клуб пыли взмылся в воздух. Похоже, эту книгу давно никто не открывал. Что было, в общем-то, странно. Взгляд Прекрасного внезапно обратился к руке Киллиана. Избитой в кровь руке. Дэвид вытянул из кармана платок, который держал там на случай неприятных ситуация с Нилом, и молча протянул мужчине. Он понимал его. Крюк покачал головой. Ему нужна была эта боль, которую, тем не менее, он даже не замечал. — Не поделишься фляжкой? — пробормотал Чарминг, лишь при взгляде на фолиант осознав, что чтение может занять довольно долгое время. Помимо того, что книга толстая и большая, в ней еще и текст мелкими буквами в несколько рядов. Крюк мгновенно достал из внутреннего кармана кожаной куртки ром, подавая Дэвиду. Тот отпил, скривившись. Он, наверное, никогда не привыкнет к этому вкусу. Хотя Эмма, кажется, быстро приспособилась. Он протянул фляжку обратно Киллиану, прослеживая, как тот, не отрываясь от записей в книге, убирает ее назад в карман. — Ты не будешь? — приподнял брови Дэвид. — Не хочу.

***

Мужчины провели над книгой не меньше трех часов. На улице было темно, пусть и раннее утро. Уже перевалило за пять утра, как тяжесть дня все же стала сказываться на них обоих. Глаза непреклонно слипались, головы отказывались работать и воспринимать информацию. В конце концов, после слабого спора по поводу этого, скорее для галочки, чем настоящего, оба решили немного отдохнуть. Точнее, Дэвид так думал. Про себя Киллиан решил держаться до последнего, пока сам не отключится. Он дико хотел спать, но не мог, просто не мог даже допустить мысли о том, чтобы спокойно лечь, пока Эмма где-то совсем одна. Пусть даже в том состоянии, в котором она сейчас. А вот ее отцу действительно нужен был сон. Его было легко перепутать с зомби. Дэвид собрался идти домой и заодно проверить жену. Но на пороге каюты он все же задал давно мучающий его вопрос, все это время почему-то не слетающий с губ: — Что мы будем делать, когда найдем ее? — Что? — Киллиан буквально проснулся от этого вопроса вот уже в сотый раз. Ему действительно нужен был отдых. — Ты знаешь, она теперь Темная. Мы все видели, сколько Тьмы она в себя впитала. Это будет не та Эмма, которую мы знаем. Это будет самая могущественная колдунья из всех, со знаниями всех наших слабостей. Всех до единой. Она станет опасным оружием против нас. Что мы будем делать? Что ты будешь делать? — Чарминг замолк. — Боишься, что я не справлюсь с таким напором и кину сторону светлых? — хмыкнул Крюк, уловив скрытый смысл в его словах. Они-то точно справятся. Это же неисправимые Прекрасные. — Ты прав, у темной стороны есть свои печеньки. Дэвид промолчал, с любопытством разглядывая приятеля, будто по-новому. — А ты знаешь, вы с ней очень похожи, — наконец произнес он. — Вы оба возводите эти нерушимые стены, когда вам больно, или же ради защиты. Только у тебя это проявляется в виде потока сарказма, язвительности и, возможно, желания убивать. — Ты намекаешь, что одобряешь мою кандидатуру на роль парня твоей дочери? — приподнял левую бровь мужчина. — Вряд ли я когда-нибудь смирюсь с этим, но это выбор Эммы, и я должен уважать его, — честно изрек Дэвид, широко зевая. — Я пойду, иначе даже до дома сил дойти не хватит. — Давай, — кивнул Крюк. Постояв так немного, он закрыл деревянную дверь. Мужчина хотел уже вернуться к книге с информацией о порталах, которая сейчас казалась нечитабельным месивом, но вместо этого подошел к столу, беря в руки кинжал. Он принялся рассматривать его, отмечая каждую деталь, будто никогда раньше не видел. Сам не полностью осознавая, что делает и зачем, Крюк вскинул руку с кинжалом, воскликнув: — Покажись, Темная! Он не ожидал никакого эффекта, нет. Скорее, он просто сделал это, чтобы полностью удостовериться, что перемещение между мирами с помощью кинжала невозможно, и что она точно не в Сторибруке. Ведь Реджина была, скорее всего, права. Ведь теперь ее уже не назовешь Эммой, несмотря ни на что. Вдохнув полной грудью от какого-то облегчения от того, что он был прав, Киллиан решил с этого момента полностью сосредоточиться на поисках, уже без всяких волнений о чем-то упущенном. Он уже хотел было положить кинжал на своеобразную прикроватную тумбочку, но перед ним вдруг что-то вспыхнуло. Мужчина машинально зажмурился от яркого света, прикрывая лицо рукой. Через несколько секунд, когда свет стал приемлемым для глаз, Киллиан с опаской раскрыл их, с удивлением обнаруживая перед собой магическое пятно размером с две человеческие головы, зависнувшее в воздухе. Его поверхность будто плыла, а само пятно постоянно меняло цветовую гамму, словно пытаясь подобрать идеальный вариант. Крюк с подозрением посмотрел на кинжал в своей руке, осторожно заглянув за пятно. Ничего необычного. Тонкое, как бумага. К его удивлению, цветовая гамма постепенно стала приобретать довольно четкие формы, пока не превратилась в картинку. На ней был густой лес, чем-то похожий на тот, что в Сторибруке. Вдалеке виднелись башни какого-то замка. Картинка стала приближаться к определенному предмету. Сердце Киллиана замерло. Это была женщина, лежащая между высокими деревьями. Эмма. Это была Эмма. Ее светлые волосы были беспорядочно разбросаны по сырой земле, белая кофта безнадежно испачкана, кое-где на одежде даже виднелись дырки. Там была ночь. Темная ночь, но, тем не менее, картинка была довольно яркой, позволяя разглядеть все детали вплоть до каждого листочка на деревьях. Эта штука даже передавала звуки. Звуки холодного ветра и шелеста деревьев. Она дышала. Это было первое, что отметил Киллиан. Она жива — это главное. Пусть без сознания, но жива. Его дыхание участилось, внутри все будоражилось. Где же она? Он быстро пошарил по карманам. Конечно, он не с ним. Он не особо любил эту штуку. Она неожиданно вибрировала в кармане, заставляя подпрыгивать, когда кто-то его вызывал. Быстро подбежав к тому же самому столу и схватив мобильник, Крюк разблокировал его и нажал на кнопку со странным приспособлением, которое здесь называют, кажется «фотопарад». Эмма научила его этим пользоваться пару недель назад. Аккуратно сделав пару снимков магического окна с изображением Эммы, Крюк, не удосужившись проверить снимки, бросил телефон на кровать. Позвонить другим ему даже в голову не приходило. Это просто не шло ему на ум в такой момент, все место занимало волшебное окно с Эммой. Да и слишком долго он жил, рассчитывая лишь на себя и делая все сам, чтобы привыкнуть сразу звать кого-то даже в подобных ситуациях. Так что он просто даже не думал об этом. Крюк подошел обратно к странному явлению. Он попросил Эмму показаться, и она это сделала. Скорее всего, даже не по своей воле. Это проклятие Темного теперь управляет ей. Мужчина внезапно понял, что сегодня он точно не уснет. Он просто не станет. Он будет всю оставшуюся ночь смотреть за Эммой, следя за малейшими изменениями на картинке. Крюк протянул руку к изображению Эммы, погладив ее по голове. От его пальцев по изображению пошли волны. Он грустно улыбнулся. Внезапно Эмма скрючилась. Киллиан отшатнулся. Он был совсем не готов увидеть темную версию ее сейчас. Послышался слабый стон с ее стороны. Она медленно села, все еще находясь спиной к Крюку. Затем все ее тело пронзила будто судорога, Эмма сдавленно вскрикнула. Сердце Киллиана болезненно сжалось, по телу пробежали мурашки. Женщина развернулась, прижавшись спиной к дереву. «Где я, черт возьми?» — сдавленно прохрипела она. Это было невозможно, они даже не предполагали этого, но это была она. Это была Эмма, именно Эмма. Она была прежней. Все еще той. Крюк мог сказать это со стопроцентной уверенностью. Это была она. Только с ней явно что-то происходило. Скорее всего, то же, что и с Крокодилом до этого. Она вобрала в себя всю его Тьму, и теперь эта Тьма завершала свой цикл, уничтожая человека уже в Эмме. — Эмма! Ты слышишь меня?! — попытался сделать Крюк хоть что-то. Внутренне он надеялся, что это двусторонняя связь, но он ошибался. Эмма еще раз скорчилась от боли. Глаза ее затуманились, саму ее трясло от холода пронизывающего ветра. Киллиану вдруг дико захотелось оказаться там и просто обнять ее, защищая от всего этого. От холода, от боли. От одиночества. Захотелось срочно сделать что-то. Эмма в незнакомом мире, в незнакомом лесу, и она совсем одна. Ни души рядом. И ей явно нужна помощь, чего она никогда сама не признает. И тут из волшебного окна вдруг раздалось слабое: «На помощь…» Крюк отшатнулся, оседая на кровать и роняя кинжал на пол. Изображение сжавшейся в комочек Эммы покачнулось и исчезло, растворившись в воздухе. Все было действительно плохо. Все было ужасно.