Люся.

- Серж, давай поговорим. - О, только не эта шаблонная фраза. Ты еще добавь, что все мне объяснишь! Федоренко быстро шел в сторону автобусной остановки. Парень упрямо не хотел даже смотреть на Стаса. Впервые в жизни щеки пылали у обоих. Только у Сержа из-за плохо контролируемого гнева, а Стас страдал сильно выраженным смущением. - Но я правда могу все объяснить! Да погоди ты, постой хоть секунду. Серж замер, а Стас налетел на него забыв, затормозить из-за неожиданности. Стемнело окончательно и бесповоротно. Пустынные улицы затопила непроглядная тьма, которую разрывали своим светом уличные фонари. Автобусы давно не ходили, и это было известно обоим. А еще Стас хорошо знал Сержа, и что тот мог хоть до утра просидеть на остановке, лишь бы не разговаривать с ним. Его упрямство и капризность превышали всякие границы, особенно когда он злился. - У меня это вырвалось само собой. Понимаешь, она просто не оставила мне выбора! - Как это не оставила выбора? Щипцами что ли тянула? «Ну скажи, Стасик, что ты в отношениях с Сережей. Давай, признавайся». Серж кипел, как аквариум с рыбками, если туда положить кипятильник. При этом все рыбки в нем давно сварились, а вода еще испарилась не до конца. - Нет, конечно. Просто она… даже не знаю. Она просто решила занять место моей девушки насильным путем. Готовить, убирать, встречать и провожать… Я ей сказал, что уже в отношениях, а она так закричала… Словом, я возьми и ляпни, что и не с девушкой вовсе встречаюсь и что это не совсем так, а она возьми и реши, что это ты. Я не стал спорить. Серж посмотрел на него долгим, тяжелым взглядом, не сулящим ничего хорошего. Проехала одинокая машина, осветив фарами двух спорящих парней. Сережа молчал достаточно долго, но в итоге выдавил всего одно слово. - Идиот. Развернулся и снова пошел к остановке. - Я думал, на этом все закончится! – Крикнул ему в спину Стас. – Я больше чем уверен, что так оно и есть! Но Серж даже не обернулся, упрямо продолжив свой путь домой. Вернувшись к себе, Стас без чувств рухнул на диван. От прошедшего дня кружилась голова, поэтому сон пришел быстро и безболезненно. Ему ничего не снилось, он не просыпался в ужасе, как прошлой ночью, но, встав утром, ощущал, что голова гудит так сильно, словно он пил всю ночь. Перевернувшись на спину, парень уставился в потолок. Мозг просто включился, как будто кто-то переключил тумблер. Он разглядывал побелку и переваривал все случившееся. Господи, если бы он только знал, что подобное может случится. Ни один кошмарный сон не мог напугать его сильнее, чем девушка с безжизненными, сумасшедшими глазами и пластилиновой улыбкой. - Пожалуйста, пусть она просто оставит меня в покое. Пуcть вчерашние представление возымеет свой эффект. Он представил себе, как Люся прибежала вчера домой и зарылась лицом в груду подушек, которые небольшими пушистыми островками складировались у нее на кровати. Там обязательно должны были быть плюшевые мишки и зайчики. А так же, как бы ни корёбила его эта мысль, на двух или трех подушках его лицо, улыбающееся во все тридцать два. Люся обязательно прижимала одну из них к груди. В его воображении все было так живо и естественно, будто он сам находился в той неизвестной комнате. «Мой папа стал хорошо зарабатывать», - вспомнил он слова Люси. Конечно, комната уставлена дорогой мебелью, квартира в хорошем районе с прекрасным видом из окна. Родители в растерянности, что случилось с их милой дочуркой, но Люся безутешна. Когда первая волна прошла и она стала приходить в себя, то осознание, что Стас для нее теперь еще недоступнее, чем раньше, породило гнев, который она сорвала на всем, что ей напоминало о нем. Она разрывала подушки, кромсала распечатки и удаляла скачанные файлы. Ничего, их группа не обеднеет, если потеряет одного фаната. Особенно такого. Подобные мысли порядком взбодрили и поддержали Стаса. Поэтому он встал с кровати с новыми силами. Теперь, когда проблема с Люсей была устранена, стоило подумать, как быть с Сержем. Этот парень мог злиться месяцами. До сего дня подобное обходило Стаса стороной. Но он не раз становился сторонним наблюдателем, как Серж прощался то с одним другом, то с другим, не умея пойти на компромисс. Сев за кухонный стол, Стас крепко сжал тёплую чашку с чаем и с удовольствием отхлебнул ароматного напитка. Как же ему загладить вину перед Сержем? Может, заказать ему игрушек на ибее? Это должно хоть на пару градусов повысить температуру между ними. Можно подключить Костика, как службу поддержки, а можно просто разговаривать с ним, пока Сержу не надоест дуться. В любом случае – живым он с него не слезет. Сcора с Сержем казалась парню меньшей из бед, которые ему грозили в случае, если Люся не поверила бы в эксцентричную выходку парней. Теплый чай. Не в его привычной кружке. На столе. Стаса словно ударило током. Чашка выскользнула из рук и разбилась в осколки об пол. На столе перед ним лежал простой тетрадный лист, где большими ровными буквами написано: « Не уверена, что все, что я вчера видела – правда. Моё предложение в силе. Завтракай.» Только тут Стас увидел расставленые на столе тарелки, а еще удивился идеальной чистоте кухни. О Боже! Она приходила. Она была в квартире, пока он спал. Скорее всего, даже заходила в комнату и следила за ним, не будя. Сколько времени эта девушка провела в этих стенах? Час, два? А ведь могло произойти все что угодно, ведь теперь даже дома Стас не мог чувствовать себя в безопасности. Та тихая гавань, внутри которой он ощущал, что является собой, а не каким-то другим Стасом Давыдовым, стала местом пыток. Она вернулась, потому что представление у дороги было неубедительным. Шокирующим, но не убедительным. Придя в себя, она не рвала подушки и всякие упоминания. Она анализировала увиденное, её пытливый мозг складывал в целую картинку раздробленные кусочки, а потом вынес вердикт – не верю! Вот почему она вернулась сегодня, Люся все еще надеется, что у нее есть шанс! Схватив с кресла кофту, Стас вылетел из квартиры, даже не утруждая себя по обыкновению проверить, все ли он за собой выключил. Если квартира сгорит, то так ей и надо! Сумасшедшая, но не глупая. Да, он часто слышал это расхожее выражение. Психическая болезнь совершенно не одно и тоже, что и глупость. Было бы проще, если бы Стас знал, с каким заболеванием имеет дело. Психоз? Шизофрения? Но если эта девушка спокойно ходит по улице, то её скорее всего никогда и не обследовали толком. Даже если кто-то и заметил, что с Люсей происходит непонятное, то отец всегда решал проблему. Отец. Скорее всего, родители были в курсе того, что происходило с дочерью. Конечно были, как же иначе. До сегодняшнего дня Стас о ней не слышал, значит те методы, которые они применяли, давали свой результат. Что же произошло, если именно сейчас Люся дала о себе знать? - Серж! Серж! Открой! Стас уже как полчаса барабанил в дверь друга. Серж жил один на другом конце города, но дома он зависал всегда, если чувствовал себя плохо или злился на кого-то. Словно родные стены лечили и усмиряли гордый нрав. Раньше он часами играл в приставку в своей комнате у родителей. Те имели на него несильное влияние, а когда их укор стал надоедать другу, то Серж съехал. - Серж, я знаю, ты дома. Пожалуйста. Но друг продолжал его игнорировать, хотя в какой-то момент Стасу показалось, что он слышал шелест тапочек о ламинат. Отчаявшись достучаться, Стас опустился около двери и обхватил колени. Возвращаться домой не хотелось так сильно, что идея устроить митинг у дверей Федоренко радовала его куда больше. Когда-нибудь он же должен покинуть своё убежище. Хотя бы ради работы сегодня вечером. - Серж, послушай. Она была у меня сегодня, пока я спал. – Стас говорил это, не имея представления, слушает его Сережа или нет. Он просто говорил, понимая, что молчать уже не может. – Она убрала кухню, приготовила завтрак и оставила записку, что не поверила в мою вчерашнюю выходку. Стас хотел сказать, что напуган. Рассказать другу про сумасшедшего, которого встретил когда-то на пляже. Про то, как часто вспоминает глаза-провалы, так похожие на Люсины. О том, что он не уверен, на что готова пойти эта девица в дальнейшем, если сейчас он не придумает, как избавиться от нее. А еще, что нуждается в помощи. Но он не мог этого сказать. Просто не мог. Привычка оставаться в образе беззаботного позитивного апельсина склеивала рот даже перед лучшим другом. К тому же, тот мог даже не услышать или не разобрать невнятный лепет из-за двери. Раздался скрежет задвижки. Железная дверь распахнулась. Сверху вниз на Стаса смотрел заспанный, раздраженный Серж. Он все еще злился на него, это безусловно, но при этом что-то в его облике изменилось. - Проходи. Стас вскочил широко улыбаясь, хотя вот этого сейчас хотелось меньше всего. - Перестань. Меня стошнит. - Ладно. – Просто согласился Стас, растягивая улыбку еще шире. Серж налил обоим крепкого чая и забрался на стул с ногами, зло буравя Стаса взглядом. Давыдов ерзал, не находя себе места. Серж вроде не злился, даже не говорил ничего, но всем своим видом укорял друга. Ситуация новая для Стаса, но с этим он разберется позже. Сейчас его главная задача - уговорить Сержа быть его парнем какое-то время. - Ты считаешь, если мы продолжим гнуть линию голубизны, эта психичка отстанет? Серж хлебнул чаю, слегка проведя пальцем по ободку чашки. - Да, думаю, это сработает. Невероятным был тот факт, что они вообще это обсуждали. Стас представлял, каких усилий стоил Сержу этот разговор, да еще так спокойно. Видимо, в его жизни Стас все же что-то значил, раз Серж готов на такие жертвы. Жертвы приносил каждый. Начиная проект, парни даже не подозревали, сколько всего потребуется отдать ради жизни одного единственного канала на ютубе. Какой кровью будут получаться шесть минут еженедельного видео, а затем и двенадцать минут в неделю. Недели бессонных ночей, горы идиотских писем, литры пота. Ради того, чтобы делать что-то... Стас стал подбираться слово к этой мысли. Оригинальное? Нет. Стоящее? Тоже не подходит. Полезное? И опять выходит промашка. Упрямое сочетание букв, в точности выражающее то, чем они занимались вот уже второй год, не находилось. Зато Сержу оказалось что сказать. - Хорошо. Только с одним условием. Стас затаил дыхание, позволяя Сержу закончить. Вот уж чего Давыдов ждал меньше всего, что Сергей так легко согласится. - Я поговорю с ней. Если она не поймет, пусть будет по-твоему.