Душа Монстра. Сердце Человека.

      Узнав про то, что один из воинов отряда Лунных Демонов был украден вампиром, все военные в Киото тут же пошли ходуном. Семья Хиираги вместе с подполковником Гленом Ичиносе, взявшего мальчишку под свою ответственность, буквально рвали и метали, ругая молодых солдат за то, что они так небрежно отнеслись к его охране. Ведь этот пацан — их главное оружие в борьбе с тёмными силами и, заполучи аристократы его к себе в руки, миру людей точно наступит конец! Именно поэтому они стали собирать отряды, чтобы нанести визит в логово вампиров. С этим нужно было что-то делать, пока не стало слишком поздно.       В это же самое время и Сангвинэм не стоял на месте. К аристократам пришли сразу две новости: их лучший воин и любимчик всех чистокровных без вести пропал, а люди потеряли свою любимую игрушку, с помощью которой они смогли бы избавиться от вампирского рода. Один из основателей, Фелид Батори, посмел предположить, что то были далеко не случайности, и найди они одного из пропавших, найдут и другого. Иные согласились с мнением своего назойливого братца, и также начали собирать отряды, но в этот раз для поиска своей собственной цели.       Однако, к великому сожалению, обе стороны не знали, что более у них ничего не получится. Что они не смогут ни вернуть, ни заполучить такое опасное оружие в свои руки, ведь монстр, тот, кого прозвали Серафимом, ополчился против всех: против людей, против вампиров. И не желал мириться с политикой тех или иных, разрушая всё, что вставало у него на пути.       Глаза. Глаза горели в темноте красными точками, дикими, огромными, безумными. Немигающий взгляд был пристален.       Микаэль, проснувшись, сонно потянулся, а затем, не меняя позу, повалил руки выше головы и посмотрел вверх. На серый потолок с обваленной штукатуркой и оголёнными проводами, на месте которых когда-то висела лампа, с пятнами разводов от воды: скорее всего, прошлых жильцов когда-то заливали соседи. Эта комната была небольшой, полностью серой, с бледно-зелёными кусками обоев в некоторых углах стены. Из мебели здесь были лишь разваленный шкаф со старой одеждой, да кровать, чудом сохранившаяся за эти четыре года опустошенности.       Оскал. Оскал не спадал с его лица никогда. Злой, безумный, голодный. С клыков капала перемешанная с кровью слюна.       Перевернувшись на другой бок, Мика сощурился, когда потрёпанный временем матрас затрещал своими пружинами под ним. Вампир лениво стянул с себя одеяло, а затем, натянув на оголённую грудь серый свитер, медленно поднялся. Кровать под его весом в очередной раз скрипнула, как скрипнули его кости, только юноша выпрямился и встал в полный рост. Он вновь потянулся, а затем, широко зевнув и клацнув клыками, направился в сторону выхода. В зеркале, висящем на двери, его встретили заспанные красные глаза.       Когти. Когти были остры и длины, местами затуплены и окрашены в чёрный цвет. Они разрывали плоть без особых усилий.       Выйдя в коридор, в нос тут же ударил противный запах: запах гниения, крови, свежей и старой, и ещё чего-то. Точного названия ему Микаэль дать не мог. Он, наверное, должен был давно привыкнуть к этому зловонию, преследующему его так долго, но всякий раз тошнота подступала в горлу, а глаза слезились. Но Мика, сдерживая себя, лишь прижимал руку ко рту, а затем, глубоко выдыхая, успокаивался и шёл дальше. По серому узкому коридорчику, прямиком в просторный холл, где, на диване, напевая себе что-то под нос, сидел его младший брат.       Крылья. Крылья похожи на осколки разбитого стекла, готовых ранить особо неосторожных. Перья были острее заточенного лезвия.       Не отпуская руку от лица, Мика приблизился к дивану, а затем, подавив в себе рвотный позыв, отвернулся, крепко зажмуривая глаза. Но, успокоившись, повернулся обратно, глядя на Юичиро, сидящего к нему спиной. Рядом, на подлокотнике дивана, виднелся еле заметный дымок, принявший силуэт маленького демона: то был Ашурамару, который, привлечённый шорохом, перевёл взгляд с хозяина на вошедшего, а затем, покачав головой, растворился в воздухе, прячась обратно в своё вместилище, являющееся мечом. Микаэль горестно выдохнул, провожая демона взглядом, и именно это привлекло внимание Юи, который, повернувшись, во все глаза уставился на старшего брата.       — Уже проснулся? — спросил Микаэля жуткий голос, исходящий от Юичиро. Тот кивнул. Темноволосый постучал по соседней диванной подушке, оставляя на обивке тёмный отпечаток ладони, приглашая юношу сесть рядом с собой. Тому ничего не оставалось, как повиноваться. — Я ещё не закончил, поэтому тебе придётся подождать.       — Да ничего, ты не спеши, — заверил его Мика, улыбнувшись как можно более дружелюбно. Юи в ответ оскалил клыки и продолжил занимать тем, чем был занят, то и дело утирая запёкшуюся кровь со своих щёк.       Пронаблюдав за тем, как Юичиро одним рывком разрывает человеческую конечность на две части, Мика закрыл глаза и отвернулся, не желая заострять на этом внимание. Только вот хлюпающие звуки и довольная песня, разносящаяся по всей комнате, как похоронный марш, не давали возможности забыть. Забыть о том, что рядом с ним его дорогой братец разрывает чьё-то тело, очередное тело, рассортировывая всё по своим контейнерам, чтобы потом убрать до лучшего времени. И так каждый день, каждое утро, просыпаясь, Микаэль смотрел на это, на испачканные чужой кровью руки, на счастливые глаза черноглазого монстра. То был уже не его Юичиро.       Серафим. Существо чистое и праведное, посланное небесами во спасение человечества. Чудище сгубило всех.       Сидящий рядом с ним — он не знал, кем являлось это существо. Оно выглядело как Юичиро, ходило как Юичиро, у него было лицо Юичиро. Но эти красные глаза горели ярче взора чистокровного вампира. Острые клыки и когти разрывали врагов одним лёгким движением. Эти огромные чёрные крылья и голос пробирали до костей. Ангел Смерти, жадный и капризный, требовательный и ненасытный. Он оставлял за собой след из крови и смеялся так, словно уже давно сошёл с ума. Микаэль боялся его, во сне и наяву, но никогда об этом не говорил: если он ослушается Его, то Он убьёт и самого белокурого юношу.       Всякий, кто пытался помешать ему, был мёртв. Его останки, если подумать, можно было найти здесь. Ведь вся комната была забрызгана кровью, завалена гниющими органами и частями тел, костьми и черепами. Животные, люди, вампиры — все лежали общей кучей, и их «Юичиро» называл не иначе, как мусором. Он копился здесь днями и неделями, создавая атмосферу смерти и страшного зловония, но и с этим молодой вампир, увы, сделать ничего не мог. Серафим любил этот «мусор», говоря о том, что любой «мусор» может стать настоящим «сокровищем».       Вот и сейчас. Закончив с работой, «Юичиро» рассортировал итоги: что-то убирал в холодильный ящик, найденный им неизвестно где, а что-то скинул всё в ту же общую кучу, отчего новые, ещё не застывшие куски скатились вниз, с громким хлюпаньем падая на деревянный пол. «Юичиро» помыл руки в ведре, а затем, вытерев их, вернулся обратно на диван, садясь рядом с Микаэлем и, глядя на него в упор, привлекая внимание. Вампир повернулся в его сторону, отставляя руки от лица, и серафим, надавливая тому на плечи, перекинул одну ногу и уселся на колени, глядя на Мика сверху-вниз.       — Хочешь пойти со мной на охоту? — предложил тогда «Юичиро», обвивая шею юноши руками. Тот отрицательно качнул головой. Не сильно ему хотелось прогуливаться с этим монстром и смотреть, как он расправляется с отрядами, вышедшими по его душу.       — Я себя неважно чувствую, лучше останусь здесь, — слабо улыбнувшись, ответил ему Микаэль. Серафим удовлетворительно кивает.       — Принесу тебе «чего-нибудь», давно ведь не баловал, — черноглазый улыбнулся, а затем, наклонившись, легко поцеловал вампира в губы. Не настойчиво, как это бывало обычно, и почти сразу же отстраняясь. А затем, убирая падающую на глаза чёлку, говорит ему: — Я люблю тебя, Мика.       Микаэль поджал губы и слабо кивнул, вызывая у «Юи» очередную улыбку. Тот, выпрямившись, взял свой меч и, повесив его в ножны на поясе, вновь поцеловал сидящего на диване вампира, а затем, махнув тому рукой, направился к выходу из квартиры. Чуть позже шаги затихли, послышался хлопок двери. Квартира погрузилась в тишину, нарушаемую тихим писком мух откуда-то из глубин кучи с трупами.       И тогда, закрывая ладонями лицо, Мика вновь заплачет. Заплачет горестно, до боли в груди, закусывая губу и чуть ли не выдирая волосы. Скорбь сковала всё его тело, заставляя выть в голос и просить прощения у того, кто его уже более никогда не услышит, даже находясь рядом, сидя на жалком расстоянии от самого вампира. Он потерял его, того, кого нашёл спустя столь долгое время. Потерял по своей глупости, и даже ни первый, а второй раз в жизни. Слишком слаб, слишком труслив, слишком никчёмен.       Вампир и серафим. Поглощённые безумием, те, кто жаждут крови, смерти, убийств. Те, кто отреклись от всего мира, зная, что там их ждёт лишь смерть. Жадные и ненасытные, жестокие и бесчеловечные. Жаждущие истребить всех, кто только встанет у них на пути. Они уже больше не люди, а монстры. Монстры, что плачут по ночам, в надежде на то, что второй этого не услышит. Монстры, что желают мира на земле, мечтающие о том, что всё станет как прежде. Существа с душой монстра и сердцем человека.