Кто виноват?

Я посмотрел на женщину, которая минуту назад вынесла мой вердикт. Я не осознавал, слова этой девушки. Мне казалось, что это всего лишь сон, что сейчас пройдет секунда и я проснусь, забуду на всегда это кошмарное сновидение. Все мои мечты о сольной карьере рухнули из-за каких-то слов. Все, что когда-то для меня имело значение, стало безразлично. Я закрыл глаза, пытаясь исчезнуть из этого ужасного мира, где в собственный день рождение жизнь приносит подарки. Все: стены, кресло, кровать, - расплылось. Я даже не почувствовал, что начал плакать. Меня уже не волновали слова, которые мне всегда говорили, что мужчины не плачут. Зачем это мне. Перед моими глазами пронеслась вся моя жизнь, но теперь я уже не видел в ней смысла. Мне вспоминались грустные моменты, которые еще больше усугубляли ситуацию. Видимо там, на небесах, человеку, который заведует продолжительностью жизни, надоело, чтобы я жил. Не знаю сколько прошло времени после вынесения моего жизненного вердикта. За окном потемнело, наступили сумерки, и полил дождь. Казалось, что даже природа, сочувствует моей участи. Я, конечно, понимаю, что с каждым может произойти подобное, но не в свой же день рождение. За что все так со мной поступают, как будто моя жизнь ничего не значит. Я повернулся на бок и заснул. Мне снились моя семья, друзья. Потом сон изменился, в нем были мои дети, которые я со своей женой вел в цирк. Во снах все было прекрасно, как вдруг все вокруг меня выцвело, дети и жена растворились в воздухе. Все, что у меня было, исчезло. Ничего у меня не осталось. Я проснулся. Солнце уже припекало, но радости оно уже не приносило, так как мне вспомнились те слова. Я огляделся. Комната была та же, как перед сном. Единственное, что изменилось, была не большая табуретка, на которой лежало письмо, цветы, небольшая коробочка и торт, который вчера испекла моя мама. Я взял торт и начал его медленно есть. Но он мне показался ужасным, его вкус напоминал мне резину. Поэтому я отложил его и принялся читать письмо. Оно было тоже от мамы. Дорогой, Найлуша! Вчера, когда мне позвонили и сказали, что ты попал в больницу, я не поверила, но все-таки пришла убедится. Я увидела тебя лежащим без сознания. Врачи отвозили тебя на компьютерную томографию. Спустя минут десять мне сказали, что произошло с тобой. Я не верила им, говоря, что мой сын не мог заболеть раком. Но это так, ты заболел. Я не смогла смотреть на тебя, мне стало плохо, и врачи вывели меня за территорию больницы и сказали, чтобы я сегодня к тебе пришла, но я не могу подойти к тебе, у меня сразу наворачиваются слезы. Я не могу тебя потерять. Найл, прости за то, что не могу сказать тебе это все лично (может, когда-нибудь смогу, но не сейчас). Я тебя люблю, мое солнышко! Я молюсь за тебя. P.S. Там я оставила твои подарки и торт. С днем рождения! С любовью, Мама Я долго смотрел на это письмо, пытаясь понять, почему моя мама отвернулась от меня и не хочет поддержать меня в эти трудные минуты. Как собственная мать может так со мной поступить? Размышляя, я не заметил, как пришло время отправляться на химиотерапию. Врач проводила меня до нее. Мои ноги меня плохо слушались, поэтому в больнице мне предоставили коляску, на которой я смогу передвигаться. Мне казалось, что все вокруг смотрели на меня, поэтому я пригнул свою шею пониже, чтобы никто не мог меня разглядеть. Мне было так не ловко, видеть людей вокруг себя. Вскоре мы доехали до просторного кабинета, там нас встретила пожилая женщина. Женщине было около шестидесяти лет. У нее были короткие седые волосы, черные проницательные глаза и большой нос с не очень красивой родинкой. Она спросила, как меня зовут, нашла мое имя в своей тетради и повела к креслу, около которого стояла небольшая палка, не более чем полтора метра. Я с помощью своей сопровождающей пересел на кресло и принялся ждать процедуры. Мне принесли небольшую пластиковую бутылку с прозрачной жидкостью внутри. Женщина прикрепила бутылку на палку и воткнула один шланга в бутылку, а другой в мою левую руку. Так я сидел минут десять, ожидая пока вся жидкость всосется в мою руку. Это не очень приятное занятие, так как все что проходит в твою кожу очень сильно щиплет и болит. Пока я делал процедуру на соседний стул села девочка. У нее были бледные зеленые глаза с небольшими вкраплениями голубого. У нее были прекрасные глаза, хоть и безжизненные. На голове у нее была повязана косынка. Одета она была в бледно-серую кофту с голубыми джинсами. Ее глаза изучали меня. Когда наши глаза встретились, она мне улыбнулась. - Привет, я - Кити. А ты? - Тебе какая разница. Все равно через неделю вряд ли встретимся. На глазах у моей соседки появились слезы. Она отвернулась от меня, не желая, чтобы я видел, что причинил ей боль. Ну, а что я такого сказал ей? Просто открыл ей правду. Даже, если я переживу ее, то вряд ли на очень длинный срок. Все равно все когда-то умрут и забудут о моем и ее существовании. Меня несколько не волновала ее реакция, поэтому я начал под нос насвистывать мелодию из какого-то детского мультфильма. Слова я уже не помню, но мелодия осталась в моей памяти на всегда. Скоро нашу напряженную ситуацию разрядила медсестра. Она разрешила мне уходить и назначала время, в которое я должен теперь приходить. Вечером ко мне пришли парни, мы поболтали о разных пустяках, которые интересны только нашему обществу. Они пожелали мне скорейшего выздоровления, но по их выражениям лиц я понял, что они сами в это не верят. Мне принесли ужин, кстати, в постель, как королю. Правда в больнице кормят ужасно: холодные макароны с переваренной сосиской, но скажу честно, я все съел. Так прошел мой первый больничный день. В десять часов вечера я закрыл глаза и вскоре заснул. На этот раз мне ничего не снилось. Я проснулся от плохого самочувствия. У меня закружилась голова и начало подташнивать. Я с трудом дополз до туалета, и как раз вовремя. В туалете я просидел около часа. После этого пришла медсестра и помогла мне помыться и лечь спать. Я спал плохо, постоянно просыпаясь от головокружения.