Грани Теней

Ночи в пустынях опасны. Днем здесь жарко до такой степени, что с непривычки можно погибнуть, а ночью холодно, так как песок быстро остывает. На одной из дюн в водовороте теней появился небольшой сверток и по пустыне разнесся детский плач, которому вторил вой шакалов. Рядом с ребенком появилась высокая фигура. Присев на колени, маг внимательно осмотрел девочку. Сейчас, после столь тесного контакта подопечной с Тенями, маг хаоса ясно видел в ее душе чужие следы. И ему они не принадлежали — уж свои следы он узнает из тысячи. Попытки дозваться в Царстве Теней до Темного Мага ни к чему не привели. Да и вообще Царство Теней ощущалось по-другому, нежели ранее. Как будто оно было слишком… Молодо. — Лэйлит… — обратился он было к хранительнице, как заметил, что ее не было рядом. — Это плохо… — пробурчал он, беря девочку на руки. Поправляя одеялко, он заметил что-то, чего раньше не было. Тонкая татуировка у локтя, похожая на тканевые браслеты Элмы. — И что мне делать? — спросил он в пустоту, вглядываясь в лицо девочки. Та, устав от плача, заснула, так что ответа маг мог и не ждать. Покружившись на песчаном пятачке, маг хаоса почувствовал направление, в котором чувствовалась жизнь… И Магия.

***

Кул Элна была небольшой деревенькой, расположенной в двухдневном переходе от городов Пе и Деп[2]. От остальных деревень такого типа ее отличало лишь несколько факторов. Первый: это была деревня преимущественно воров всех видов и направлений. Второй: это была магическая деревня, где подавляющее число жителей были магами. И третье: большая часть жителей этой деревни была вне законов Кемета. Все это маг узнал уже постфактум, когда приблизился к деревне. Не то чтобы он был в восторге от того, что подопечную придется оставить здесь, но у него банально нет другого выбора. С детьми он обращаться не умеет, а это самый ближайший населенный пункт, в котором девочку, возможно, смогут принять. Что ж… Ему остается на это только надеяться. Осторожно, дабы не разбудить ребенка, маг положил ее на границу защитных чар и задумался. Что ему делать дальше? Возвращаться в Царство Теней? Вот уж спасибо, нетушки! Там сейчас даже для него опасно. Остаться здесь? Тоже не выход. Сейчас он слишком силен для своей подопечной и легко может истощить ее пока что невеликое Ба. Хотя… Маг присмотрелся. На уровне солнечного сплетения девочки, сквозь закрывающие его тени, пробивался золотистый свет. Маг Хаоса распростер ладонь над ее животиком и попытался воздействовать на эти тени. Ему потребовалось несколько минут на то, чтобы чуть-чуть сдвинуть их, обнажая золотое солнышко. Маг чуть не задохнулся. Такой потенциал в столь малом возрасте! И здесь его озарила идея. Раз он не мог постоянно подпитываться от ее Ба, то, возможно, сможет от этого? Все-равно она пока что не пользуется им! Да и, судя по всему, не будет, так как все здешние маги используют другой источник. Как только маг закончил, он был вынужден вновь стать невидимым, так как к границе кто-то приближался. Этим кем-то оказался мальчишка лет пяти, чья внешность совершенно не походила на кеметскую. Единственное, что выдавало его местное происхождение, — бронзовый цвет кожи. А вот пепельные волосы и сиреневые глаза выдавали нездешнюю кровь. Мальчик, увидев спящего ребенка, всплеснул руками и, схватив сверток, побежал обратно в деревню. Спустя сорок минут, которые потребовались на то, чтобы собрать старейшин деревни, жители стали решать судьбу девочки. Блондин, обнаруживший ее, сидел рядом с нею и не отводил от нее глаз. Мнение старейшин разделилось. Половина была за то, чтобы оставить ее — проблема свежей крови довольно часто висит над замкнутыми магическими поселениями, — а половина за то, чтобы избавиться от нее. Внезапно тени, отбрасываемые светильниками, зашевелились, задергались, затанцевали по стенам. Старейшины замерли соляными столбами. Так страшно, как в этот момент, им еще никогда не было. Это была она. Ведьма[3] Теней. Уосерит[4]. Высохшая старуха, справившая полторы сотни весен, внешне напоминала старую, сморщенную обезьяну. Лишь ярко синие глаза сияли потусторонним светом — признак того, что она выбрана Тенями и долгое время практиковала магию Теней. Да что там! Жители Кул Элны уверены, что Уосерит самая старая пользовательница Теней. В тишине, нарушаемой лишь потрескиванием пламени в факелах, старуха подошла к спокойно спящему ребенку. Вглядевшись в его суть, она отпрянула. — Не трогайте Меченную Тьмой, Дитя Теней, Принцессу Змей… — прошелестела она, смотря прямо на невидимого мага. Тот с трудом подавил желание передернуть плечами — с этой старухой даже он не справится. Старейшины вновь окаменели. Вот уже больше века они приносят к ней новорожденных детей и она нарекает их Рен[5]. Вот только за все это время больше двух имен никто так и не получил. А тут! Найденыш! Да еще и какие имена! Меченная Тьмой. Та, которой коснулась Кекет. Дитя Теней. Имеет способность к магии Теней. Принцесса Змей. Благословленная Уаджит — богиней змеей. — Имя твое Кекет, в дань той, что отметила тебя первой, — произнесла старуха, кладя узловатую ладонь на лоб девочки и не отрывая взгляд от мага. Мол, смотри и учись! Из шрама стали появляться тонкие усики теней, охватывая узловатые пальцы старухи. Когда вся ладонь была ими покрыта, ведьма резко дернула рукой вверх, с корнями выдирая чужеродное из сути ребенка. С диким криком тень, вырвавшись из хватки старухи, попыталась сбежать, но наткнулась на танцующие по периметру комнаты тени и с пронзительным визгом исчезла, разорванная на сотни частей и поглощенная тенями ведьмы. Старуха перевела взгляд на мальчика, что сидел рядом с най… с Кекет. Тот замер как суслик перед удавом. — Страж Теней… Она под твоей защитой. Когда ей исполнится четыре года, приведешь ее ко мне… Мальчик кивнул. Акефия Бакура, получивший в свое время имя Вор Теней, с удивлением слушал новое имя. Страж Теней. Защитник Дитя Теней. Великая честь!

***

Два с половиной года прошли довольно быстро. В связи с тем, что единственный сын Бакура был назначен ведьмой Стражем Кекет, то девочка перешла в его семью. Если говорить на чистоту, то Акефия был рад маленькой сестренке. Как бы он не любил родных сестер, видел он их редко. Как и их мать, трое его сестер были прекрасными воровками и домой возвращались лишь зализать раны. Так что малышка стала его спасением от скуки. — Акефия, ты помнишь? — спросил Бенайп Бакура, отец семейства. Семилетний мальчик оторвался от ковки очередного ножа и посмотрел на отца. — Кекет четыре. Акефия округлил глаза. Он чуть не забыл требование ведьмы! Позор на его седины! Закончив нож, глядя на который отец довольно покивал, мальчик вылетел из кузни и остановился около сестры, которая играла неподалеку. Критически осмотрев девочку, он цокнул языком и, зачерпнув воды из кадки, умыл ее личико. — Мы куда-то идем? — прощебетала она, доверчиво глядя на светловолосого брата. Тот кивнул. — К твоему учителю. Девочка широко распахнула глаза.

***

Уосерит жила в пятнадцати минутах ходьбы от деревни. Ее дом, а точнее пещера, была выбита в скале и довольно хорошо спрятана от посторонних глаз. Пройдя сквозь прикрытый огромным камнем вход, брат с сестрой стали спускаться по пологому спуску. Через каждые двадцать метров спуска в каменные стены были вмонтированы факелы. Пять минут на спуск и они оказались в целой анфиладе пещер. Каждая новая ведьма с помощью мужчин создавала для себя новую пещеру, а пещеру своей предшественницы закрывала камнями, дабы не потревожить ее покой. — Чем пахнет? — тихо спросила Кекет, дергая брата за руку. Акефия замялся. Как объяснить ребенку, что ведьмы своих предшественниц не хоронят, а просто оставляют в пещерах? — Благодарю, Страж… — прошелестел голос старухи за спиной Бакуры. Мальчик замер, почувствовав как тонкие усики теней оплетали его ноги и переходили на грудь. Яркие зеленые глаза девочки округлились, когда она увидела черные ленты, покрывающие ее брата. Протянув руку, она коснулась одной из них и ленты, как будто получив приказ, мгновенно оставили Акефию и переметнулись к Кекет. Мальчик постарался как можно незаметнее перевести дыхание. Ведьма хмыкнула и, махнув рукой, отослала мальчика наверх. Акефия, выйдя наружу, с удовольствием вдыхал свежий, чистый от продуктов разложения и трав для мумификации, воздух. Посмотрев на солнце, он присел в тень. Ждать сестру.

***

Уосерит со скрываемым удовольствием наблюдала за ученицей, играющей с тенями. Ее срок поджимал, а достойной ученицы все не было и не было. И вот два с половиной года назад появилась достойная! У нее было мало времени, а обучить надо многому, но даже при этом она не смогла помешать девочке поиграть с тенями, которые она впервые почувствовала. — Начнем обучение, ученица… В этот день они успели только пробудить дар Уаджит. Для этого Уосерит потратила несколько дней на то, чтобы найти в окрестностях Кул Элны змей. Найти удалось десяток. Девочка несколько часов просидела наедине с самыми ядовитыми змеями пустыни, шипя вместе с ними.

***

Когда Кекет покинула пещеру ведьмы, солнце уже несколько часов как село. Акефия, все это время ждавший сестру, заснул у камня. Когда она его разбудила, Акефия поблагодарил Ра за то, что что у него уже белые волосы, иначе бы он поседел в момент пробуждения. А как иначе? Когда ты просыпаешься и на тебя смотрят две пары глаз… Одна пара, зеленая, принадлежала сестре, а вот вторая… Одной из самых ядовитых змей пустыни, которая обвила шею Кекет.

***

Инбу-хедж. Фараон Акуномуканон с улыбкой наблюдал за своим пятилетним сыном, который под контролем учителя осваивал азы магии Теней. Жрец Акил, член его Теневого Суда, заметив фараона, тут же поклонился. Маленький принц, заметив этот жест, резко развернулся, теряя контроль над небольшим усиком тени. — Отец! — под сводом учебной залы разнесся звонкий детский голос. Фараон улыбнулся. Его сын все сильнее и сильнее становится внешне похожим на свою мать. Тетишет. Фараон вновь почувствовал болезненный укол в сердце. — Таурт[6]! — позвал вышедшую из покоев Царицы женщину мужской голос. Женщина обернулась и тут же склонилась в поклоне. — Мой фараон, — размеренно произнесла она. — Как Царица и дитя? Повитуха улыбнулась. — И Царица, и дитя в порядке. У вас сын, мой фараон. Мимо женщины прошел высокий мужчина, чья одежда ясно говорила о том, что он является фараоном. — Муж мой, — улыбнулась девушка с очень необычной внешностью. Длинные черные волосы с малиновыми кончиками и тремя золотыми прядями, две из которых обрамляли лицо, а третья была зачесана назад. Ярко-синие глаза. Кожа цвета слоновьей кости. Тетишет. Сильнейший маг Теней из тех, кого знал Акуномуканон. Вопреки всем традициям, его женой стала не его единокровная сестра, коих у него было с избытком (а брат только один — младший близнец Акунадин), а девушка чужой крови. Причиной разрешения такого брака было то, что девушка была отмечена Обелиском — одним из Древнейших Богов — а его сестры практически не унаследовали власть над Тенями. Фараон склонился над колыбелью сына. Уже сейчас можно было сказать, что сын станет копией своей матери. — Атему[7], — постановил Акуномуканон, беря сына на руки. Он решил назвать своего сына чуть измененной формой древнего имени Атума. Вернув сына Царице, фараон покинул комнаты своей жены. На следующий день одна из рабынь, пришедшая помочь своей Царице с утренним туалетом, закричала. Прибежавшие на крик стражи во главе с фараоном увидели, что Царица лежала бездыханная, посиневшая, а в колыбели заливался плачем наследный Принц. Причину смерти Царицы так и не определили. — Брат! — послышался голос от дверей. Так фараона называл только один человек во всем Кемете. Акунадин. — В чем дело? — он обернулся. — Сехмет[8] вернулась. У нее есть для вас новости. Акуномуканон кивнул и, взяв сына на руки, пошел в свой кабинет, где ему традиционно отчитывались подчиненные. — Кто такая Сехмет? — спросил Атем, вопросительно глядя в серые глаза отца. Тот улыбнулся. — Одна из лучших полководцев из тех, что я знал, несмотря на то, что она женщина. Неистовая Сехмет. Впрочем, оно неудивительно. Она воспитанница Пер-Бастет[9]. — Пер-Бастет? — переспросил принц, вопросительно глядя на отца. Тот кивнул Акилу, который негласно являлся воспитателем Принца. Тот принялся объяснять. — Пер-Бастет — это приют для сирот, созданный Баст[10] в одноименном городе. Туда отправляются дети из приграничных деревень и городов, что подверглись нападениям других стран. Принц задумчиво кивнул, старательно запоминая очередную информацию о своей родной стране. — Мой фараон, учитель, — раздался еще один голос, чьим владельцем являлся мальчик лет тринадцати. Махадо являлся учеником Акила и подавал большие надежды. Акил даже шутил на эту тему, что один из членов Теневого Суда Принца уже найден. — Махадо, — Акил поприветствовал своего ученика и посмотрел на фараона. Тот, вздохнув, поставил сына на пол и подтолкнул в сторону мага. — Поиграйте в саду, — произнес фараон. Сын подарил ему щенячий взгляд. С трудом Акуномуканон подавил в себе желание взять сына с собой. Атему, видя, что это не подействовало, горестно вздохнул. Махадо, уже не раз становившийся свидетелем такой сцены, попытался скрыть смех за кашлем. Судя по строгому взгляду учителя — неудачно. Потупившись под взглядом наставника, Махадо, с разрешения Принца, положил свою ладонь ему на плечо и, слегка подталкивая, направился во внутренний двор дворца. Фараон чуть наклонил голову, прислушиваясь к их шагам. Стоило только мальчишкам завернуть за угол, как размеренные шаги сменились тихим топотом — Принц и начинающий, но уже довольно успешный маг, уверовав в то, что их никто не видит, наперегонки бросились на улицу. Акуномуканон усмехнулся. — Они неплохо сдружились. Акил, чисто на всякий случай, поспешил уверить фараона: — Мой фараон! Махадо никогда не будет смешивать обязанности и личное… — Я знаю, Акил. Я знаю. Я рад тому, что нашелся кто-то, кто относится к Атему как к обычному ребенку. Пусть и наедине. У меня такого счастья в детстве не было. Замолчав, фараон прошел в свой кабинет, у дверей которого уже стояла небольшая очередь тех, кто хочет сообщить что-то важное. Преимущественно этими кем-то являлись члены его Суда Теней. Сехмет, чей внешний вид во весь голос говорил о том, что она прибыла сюда прямо с поля боя, прошла в кабинет первой. — Мой фараон, — она по военному поклонилась. — У меня для Вас две новости. Хорошая и плохая. Дождавшись кивка правителя, воительница начала рассказывать. — Нападение, возглавляемое одним из лжедетей Ра, отбито. Правда, все поселения оазиса Файюм[11] и небольшие деревеньки у озера Мер-ур[12] уничтожены. Беженцев, как обычно, разместили в ближайших городах, а вот детей-сирот доставили в храмы и приюты. — И это хорошая новость? — еле слышно произнес Акил, с недоумением смотря на воительницу. — А теперь плохая. Лжедитя Ра сумело сбежать. Причем с помощью второго… — Что?! — Акуномуканон, до этого сидевший спокойно за столом, вскочил на ноги. Из раскрытого окна донесся громогласный мявк — верные спутники Сехмет, которыми была тройка львов, таким нехитрым способом попытались поддержать свою хозяйку. Воительница скользящим шагом подошла к окну, перегнулась через подоконник и погладила ближайшего льва по носу. Большие коты успокоились. — Да, мой фараон. Когда он уже пал, его буквально выхватила у меня из рук еще одна крылатая и улетела с ним по направлению к своему царству. Мне очень жаль… — она склонила голову. — Это не твоя вина, — фараон устало потер глаза. — Свободна. Сехмет отдала честь и покинула кабинет фараона. Ей было необходимо навестить Целителя — некоторые ее раны были только кое-как перевязаны и им была необходима профессиональная помощь. В кабинет вошел еще один жрец. — Мой фараон, — склонил голову жрец Антефокер, приветствуя главу Суда. — Я хочу уведомить Вас о том, что я нашел себе ученика. — Да? И как же зовут это дарование, если он сумел привлечь вас? — спросил фараон. Спрашивал он неспроста. Антефокер уже десять лет отклонял все попытки всучить ему ученика, а тут… Самостоятельно! — Его зовут Сет. Он уже месяц воспитанник при храме Обелиска. Довольно способный мальчик. Занятые разговором, никто не заметил, как расчетливо блеснули глаза Акунадина. Совершенно внезапно, во время разговора, с улицы донесся крик, в котором фараон распознал голос своего сына, а спустя пару минут в коридоре раздался топот. Еще минуту спустя, когда фараон со жрецами как раз подошли к двери, оная распахнулась, и в кабинет вкатилась маленькая шатенка, в которой фараон распознал дочь своего визиря Рехуерджерсена — Мана. В ее зеленых глазах блестели слезы. — В чем дело? — спросила Меритсегер[13] Иштар, стоявшая за дверью и ждавшая своей аудиенции. — Махадо укусила змея! Фараон замер. Откуда в саду, что чуть ли не ежечасно просматривается, взяться змеям? Тем более, судя по всему, ядовитым?

***

Дети, набегавшись по саду, устало сели под плодовое дерево, с которого Атему, несколькими минутами ранее сорвал финик для Маны, так как та была несколько ниже Принца, и откинулись на его ствол. Неожиданно Махадо замер. Может, ему показалось? Нет, не показалось. Из-за плеча Принца выглядывала треугольная голова одной из ядовитых змей пустыни. Зашипев, она метнулась к плечу Атему. Но, прежде, чем змея успела цапнуть его, Махадо успел оттолкнуть Принца. Вот только в результате этого змея укусила его за руку. — Махадо! — закричала Мана, смотря на старшего друга. Принц попытался взять себя в руки. — М-Мана… — дрожащим голосом проговорил Атему. — Приведи сюда кого-нибудь! Девочка судорожно закивала головой и бросилась во дворец. Мальчик же, постоянно косясь на змею, что свернулась в паре метров от него, подошел к Махадо. — Махадо, идем отсюда. Тебе срочно нужна помощь! В этот же момент до них добежали жрецы с фараоном. Акил, внимательно осмотревший опухшую конечность своего ученика, подхватил его на руки и метнулся к помещениям, где работали царские целители. — Пап, — тихо спросил Атему, — с Махадо все будет хорошо? — Да, сын мой, — произнес фараон, потрепав сына по разноцветной макушке. — С ним все будет хорошо. [1] Инбу-хедж — он же Мемфис. Основан в начале 3-го тысячелетия до н. э. [2] Пе и Деп со времен Нового царства известны под общим названием Пер-Уаджит. [3] Ведьма - та, что обладает ведовством, знанием. Женщина, практикующая магию, а также обладающая магическими способностями и знаниями. [4] Уосерит — могущественная женщина. [5] Рен — как часть души, Рен человека («имя» rn) давалось ему при рождении, и египтяне верили, что оно будет жить пока его будут произносить, что объясняет, почему были предприняты усилия, чтобы защитить его. Конкретно в этом фанфике Рен является тайным именем, что давали новорожденному маги Теней. [6] Таурт — богиня-покровительница рождения, беременных женщин и новорожденных. Изображалась в виде стоящей самки гиппопотама или крокодила со львиными ногами. Так же она покровительствует покойным в Дуате, отгоняет злых духов от жилища. Здесь же является повитухой, которая принимала роды у жены Акуномуканона. [7] Атему или Атум — (доел. Закрыватель)  — почитался великим богом в Гелиополе, где считался главой Великой Эннеады богов. Атум олицетворял вечернее или ночное солнце. В XV главе Книги Мертвых его именуют «Богом великим», «Творцом самого себя», «Создателем Богов», «Создателем людей», «раскинувшим небеса», «освещающим Дуат двумя своими очами» и т.д. Всегда изображался в антропоморфном облике, увенчанным двойной короной, с посохом уас в одной руке и знаком жизни в другой. Сын Акуномуканона, фараон, один из главных героев. [8] Сехмет — богиня войны и палящего солнца, грозное око бога Солнца Ра, целительница, обладающая магической силой напускать болезни и излечивать их, покровительствовала врачам, считавшимся ее жрецами. Охраняла фараона. Обладала характером, не поддающимся контролю. Носила имена «Великая» и «Владычица пустыни». Была хранительницей мира и защитницей людей. К ней обращались в минуты опасности. Здесь же воительница, ведущая в бой одну из армий. [9] Пер-Бастет — древнеегипетский город, расположенный в Нижнем Египте на юго-востоке дельты Нила. Здесь так же упоминается как сиротский приют, расположенный в том же городе. [10] Баст — богиня кошек, Нижнего Египта, солнца и луны, радости, веселья и любви, женской красоты, плодородия и домашнего очага, защиты от заразных болезней и злых духов, рождаемости и войны. В раннединастический период, до одомашнивания кошек, изображалась в виде львицы. Здесь же Баст является одной из бабушек фараона Акуномуканона. [11] Оазис Файюм — оазис к юго-западу от Каира. Центр — город Файюм. Отделен от долины Нила грядой холмов и песками Ливийской пустыни. Представляет собой тектоническую впадину и находится на 43 метра ниже уровня моря. Название происходит от древнеегипетского слова фиом «болото», фиом-нте-мере «озеро, разлив» (Нила). [12] Озеро Мер-ур — (араб. Карун)  — соленое озеро Египте, на территории Файюмского оазиса. Площадь около 233 км. кв. Находится на уровне 43 метра ниже уровня моря. Современное озеро Карун является остатком крупного озера, располагавшегося на этом же месте и имеющем площадь от 1270 до 1700 км. кв. Изначально это было обширное водное пространство, которое постепенно высыхало по до сих пор неизвестным причинам. В период Древнего царства Мер-ур, будучи пресноводным, использовалось в целях ирригации, но уже в те времена уровень воды понизился настолько, что Аменемхет I (XII династия) провел ирригационно-дренажные работы, в результате которых вода поднялась до нынешнего уровня. При фараоне Аменемхете III часть озера осушили, и оно было превращено в искусственный водоем, соединенный с Нилом каналом Иосифа (середина XIX века до н. э.). [13] Меритсегер — (др.-егип. «любящая безмолвие»)  — богиня Фиванского некрополя, покровительница кладбищ и строителей гробниц. Считалось, что Меритсегер охраняет кладбище и покой умерших. Здесь же одна из члена Суда Теней Акуномуканона, дальняя родственница Исиды и Карима. Будущая владелица Ожерелья Тысячелетия.