Всё в этом мире имеет свою цену

      Как всегда шумно, как всегда никто никого не слушает. Страны предпочитают переговариваться с друзьями и партнёрами о новых договорах.

Боже, как же я себя отвратительно чувствую.

      Америка плохо понимал, что значит "болеть", потому что ничего серьёзнее кашля у него не было. Его пробил озноб, в горле пересохло, сильно хотелось спать, а ещё сдохнуть. Хотя нет, сегодня он никак не может помереть. Только не сегодня, не завтра, никогда. Он поёжился. Делать ничего не хотелось, даже не было желания что-либо говорить.       - Думаю, что нам всё же стоит заняться делами! - воскликнул кто-то, Джонсу было как-то всё равно, ведь жутко хотелось домой под одеяло.       Альфред не мог оценить своё состояние, не мог понять, как вообще умудрился докатиться до такого, но он отчётливо понимал, что пальцы его холодные, а глотать больно и дышать тоже. Про тяжесть головы и вообще не стоит говорить, и так ясно, насколько всё плохо.       Однако Америка держался, ведь нельзя показывать собственную слабость. Особенно здесь, когда собрались практически все. А что, если кто-нибудь этим воспользуется? Не все же здесь воплощения доброты, Альфред уверен, что большая часть легко и довольно-таки выгодно для себя помогут попавшему в беду. Ведь всё имеет в этом мире свою цену.       Джонс чувствовал на себе чей-то взгляд. Слишком любопытный на него смотрел. Становилось ещё хуже, чем могло быть.       - Надеюсь, что никто не против, - сказал Германия. - Делами можно и после заняться. Согласно поданным заявкам первым выступит... Англия, - Людвиг покосился на Альфреда, который даже ухом не повёл на слова.       Америка помнил, что он вроде как должен быть пятнадцатым. Если бы мог, то радовался по полной, но силы надо беречь. "Как обычно, быстро проговори все свои мысли, задай вопрос о возражениях и игнорируй ответы, даже если они вообще будут", - повторял про себя Джонс.       Бывший опекун Америки рассказывал о каких-то невероятных достижениях и доказательств своих учёных, чем вызывал снисходительную улыбку на лице других, но тот умело делал вид, что этого не замечает. Его речь была уверенной, словно отрепетированной, впрочем, Альфред не удивится, если это окажется правдой, причём даже будет уверен, что именно эти британские учёные и пишут ему.       Америка отрешённо смотрел в какую-то точку на стене, пытаясь собраться с мыслями. Речь Англии подходила к концу, значит на одного человека слушать меньше. Хотя он всё не слушал, не слушает и слушать не собирается. Чёрт, как же хочется спать...

***

      Для Америки было непривычно сочинять речь, обычно он говорит всё, что придёт в голову, не забывая про установки, которые дало начальство. Всё было прекрасно и идеально. Было...       Италия непринуждённо докладывал... Докладывал? Нет, он просто рассказывал, весело, в своей манере, не боясь сказать лишнего и частенько ненадолго переходя на другую тему. Итальянец жестикулировал, ходил по залу. Воистину выступление, словно он стоял на сцене. Правда, на сцене принято надевать на себя маску лжи и притворяться тем, кем ты не являешься. Италия выступал четырнадцатым.       - По идее я могу вам рассказать побольше, но передам эстафету другому, - остановившись рядом с Америкой, Варгас положил свои руки к нему на плечи. - К слову, сейчас же твоя очередь?       Америка настолько был погружён в свои мысли, что не сразу среагировал на Италию. Однако до него дошло, что он сделал вскоре.       - Д-да, конечно, - растерянно поглядев по сторонам, произнёс Альфред.       Он хрипел, даже эти два слова дались ему с трудом. Встав со своего места и удержав равновесие, Америка потёр свою шею, словно растягивая время. Сглотнул, ужасно больно. Никто его не торопил, но эта выжидающая тишина сама говорила за всех.       - Я... - Америка пытался сосредоточиться, просто досчитай до десяти, - за этот промежуток времени, - раз, два, - особых достижений не было. В основном мы занимались тем же, чем и обычно...       Альфреду показалось, как несколько стран усмехнулись. Три, четыре.       - Всё верно, он продолжал всем надоедать, то есть "занимались тем же, чем и обычно", - шепнул кто-то, это было настолько тихо, что Джонс не смог понять кто.       Да и желания не было. Не сейчас. Пять, шесть...       - Америка, с тобой всё в порядке, ты бледноват, - поинтересовался Германия, шикнув на сказавших. Семь, восемь...       Кончики пальцев онемели, чувствовался холод. Нет, жар. Было даже тяжело вздохнуть. Сухо, хочется пить. И сдохнуть. Девять, десять...       - Да, всё в порядке, - прохрипел он, - просто хочется...       Но Америка не договаривает и без сил падает. Перед тем, как потерять сознание, он отчётливо слышал, что кто-то обеспокоенно позвал его. Неудачное начало собрания, похоже, следующий не выступит. Кстати, кто должен был идти после Альфреда?       Точно. Россия.       Он же, кажется, и подскочил на месте, когда один несносный умудрился упасть в обморок от болезни. Брагинский меня убьёт.