Всё в этом мире имеет свою цену

      Когда сознание вернулось к Альфреду, он первым делом, даже не открывая глаза, попросил воды. Точнее, он прохрипел что-то похожее на просьбу. Альфред слышал, как кто-то копошился, а это значит, что... И что же это значит?       Америка по-прежнему плохо соображал. Он не различал звуки, которые сейчас являлись единственным ориентиром для него. Какой-то шум - это всё, что мог сказать Джонс о том, что находилось вокруг него. Хотя нет, он мог примерно назвать количество говорящих. Девять-десять источников. Злые, обеспокоенные и...       - Да дайте я дам ему воды! - сказал Брагинский.       Все затихли. Бальзам для ушей. Америка почувствовал, как его приподняли и к губам приставили стакан с какой-то жидкостью. "Пей", - приказал Россия. Приоткрыв рот, Альфред почувствовал прохладную воду. Немного вытекло, намочив воротник, но было глубоко наплевать. Джонс жадно глотал воду, а когда она закончилась, то понял, что ему необходимо ещё.       - Прохрипи, если мало, - попросил Иван.       Как будто есть выбор. Альфред сощурился, собрал все силы и махнул рукой, надеясь, что попал прямо по цели. Судя по перехваченной руке, он был близко. Америка услышал, как устало вздохнул Иван. Он, по крайней мере, был уверен, что это именно русский.       - Я сочту это за "о великий Иван, принесите мне водички", - услышал Америка, когда его руку отпустили.       Джонс попытался открыть глаза. Мягко говоря, выходило с трудом. Желания не было. Но валяться тоже не вариант, нужно встать и уйти как можно быстрее отсюда, избежав глупых вопросов, типа "Зачем пришёл в таком состоянии?", уж очень глупо бы они сейчас звучали, и одному американцу было бы стыдно.       Спустя несколько попыток у него, аллилуйя, вышло. Свет тут же ударил в глаза. Обеспокоенные знакомые стояли над душой, на Америке валяется несколько пиджаков, один служил подушкой. Самого Альфреда умудрились перетащить на маленький диванчик в холле. Кто-то махал на него своими документами. Многим было важно самочувствие Джонса.       Он попытался встать, но стоило только чуть-чуть приподняться, как почувствовал всю боль этого мира в одном месте - в голове. Такое ощущение, что она сейчас весит тонну и поднять её сможет только подъемный кран. И то не факт. К тому несколько массивных ладоней, прижавшие его к диванчику, не позволили сделать задуманное.       - Альфред, просто один вопрос: какого чёрта? - сказал Англия.       При всём желании и нежелании Америка не мог нормально ответить ему, поэтому просто промолчал. Вопрос вполне логичный, учитывая сложившуюся ситуацию. Если кто-либо чувствует себя отвратно, то у него есть возможность уйти. Это же нечестно - удерживать больного (или приболевшего) товарища, а самопожертвование в таких ситуациях расценивается как идиотизм. Полный и хронический, к слову, что можно отправлять в психлечебницу.       Так и не дождавшись ответа на свой вопрос, Артур тихо засопел, но промолчал, а Джонс был только несказанно рад, только показать свою радость не мог, уж больно она сейчас будет на похожа на агонию умирающего, но этого тут сейчас никому не надо. Вдруг решат, что он умер? Тут же начнут собирать на похороны.       - Италия скоро придёт с аптечкой? - возвращаясь обратно со стаканом воды, поинтересовался Россия. - Или вы его отправили сразу в больницу?       Никто не решался ответить.       Американец пусть и не видел, но чувствовал, что русский на него смотрит. Нет, это был не враждебный взгляд, не издевательский, а что-то между сочувствием и снисходительностью. Такое ощущения, что у меня осталось несколько месяцев житья, а никто из присутствующих не решается мне это сообщить.       - Давай, - приставив к губам стакан, произнёс Иван.       Приготовившись к новой порции воды на воротнике, Америка приоткрыл рот. Он старался не думать, где русский достал воду, хотя мелкая мысль о воде из-под крана всё же немного не давала покоя. По шее неприятно стекали капли воды, заставляя поёжиться.       - Вот так, - немного устало проговорил Брагинский. - А сейчас не пугайся...       Не пугаться чего?       Массивная сухая - но прохладная - рука легла на лоб Альфреда. С одной стороны от прохлады на лице почувствовалось облегчение, а с другой... Не трогая меня, я ничего не сделал! Испуганно сфокусировавшись на Иване, парень заметил, что вторую руку он положил себе на лоб. Шок и капелька страха отступили, осталось только небольшое удивление.       - У тебя жар, - сделал вполне очевидное умозаключение Ваня. - Тридцать восемь с копейками. Как ты вообще добрался, а? Тебе дома отлёживаться надо. Даже щеки вон красные и горячие, а про уши я вообще молчу.       Америка хотел что-либо сказать, но на горизонте появился Италия с аптечкой. Очень вовремя.

***

      Наконечник фонендоскопа неприятно щекотал кожу, по спине бегали мурашки. Мерное дыхание врача крайне бесило, а эти "дышите", "не дышите" потихоньку начинали надоедать. Альфред послушно выполнял все просьбы, понимая, что это просто необходимо.       После того инцидента Америку тут же отвезли домой, отправили под одеяло и сказали просто лежать, пообещав на следующий день вызвать врача. Некоторые остались в доме Джонса на случай того, что ему могло стать хуже. Эх, как с маленьким ребёнком обращаются.       Когда врач отложил эту "адову штуковину", именуемую фонендоскопом, он осмотрел по-быстрому горло больного, покачал головой и принялся что-то записывать в своём блокноте. Как бы Джонс не пытался, а разобрать почерк врача у него так просто не удавалось, уж больно непонятно и хитро там всё было написано. Вот если бы он мог рассмотреть поближе. Закончив писать, врач вырвал меленький листик и протянул его Джонсу.       - Здесь вам нужно пропить курс антибиотиков, всё указано там, просто отдайте кому-нибудь, вам это тут же принесут, - в голосе врача отчетливо слышался сарказм. Альфред невольно сощурился. - Я приду через три-четыре дня, чтобы проверить ваше состояние. Вы же у нас особый клиент, мистер Джонс.       Прежде чем Альфред успел возмутиться, человек встал и, попрощавшись, покинул комнату, оставив больного одного. Даже не глядя на текст записки, уж больно резко интерес к ней пропал, Америка с шумом упал на кровать. Просто замечательно, нечего больше сказать.       - Антибиотики прописал? - послышалось со стороны двери.       - Да, Иван, - тут же ответил (хотя скорее прохрипел) Альфред.       Большая часть людей, которая оставалось на ночь, уже уехала, но оставались и другие. Их очень беспокоило состояние Альфреда.       - И ты будешь их пить? Может, лучше не стоит?       - Как будто есть выбор... Или ты мне будешь банки ставить?       Брагинский неоднозначно хмыкнул, но промолчал. Хотя этот Брагинский может и поставить. Ещё так немного простояв, Россия подошёл к тумбочке, взял листок с рецептом и покинул комнату. Пришёл ни за чем, постоял и ушёл. Странный Брагинский.