A Cry in the Dark

Дрожь еще сотрясает тело Гермионы, когда он медленно опускает ее ноги на пол, проложив дорожку из поцелуев вдоль лодыжек. И продолжая пристально смотреть на лежащую навзничь Гермиону, он тянется к брюкам и начинает медленно раздеваться. Она с жадностью следит за его руками, за тем, как пуговица выскальзывает из петельки, как опускается молния, как он показывает ей себя. Его возбужденная плоть свободно пружинит, и она тихо стонет, желая попробовать его на вкус, как он испробовал ее. Сириус полностью избавляется от одежды и замирает перед ней, жаждя ее прикосновений. Изящно наклоняясь, Сириус подхватывает Гермиону на руки и опускает на кровать. И только ее тело касается матраса, как она тянется к нему, и заставляет опуститься рядом. Гермиона толкает его в грудь, и Сириус падает навзничь на постель, а она легко скользит поцелуями по его груди и животу, в то время, как ее руки прослеживают линию его плеч, спускаясь вдоль тела вниз, оглаживая бедра, пока не замирают на плоти, чувствуя ее бархатистую твердость. Блэк задыхается, когда ее пальцы начинают исследовать его тело, бедра выгибаются, умоляя о более тесном контакте. Гермиона откидывается назад и с удовольствием смотрит на него — раскинувшего руки в стороны, с откинутой назад головой и полузакрытыми глазами, позволяющего делать с ним все, что она только пожелает. Гермиона наклоняется к нему, и ее язык медленно движется вдоль его плоти. Тихий вскрик вырывается у Сириуса, когда она берет его в рот, кружит языком по головке, а потом слегка придавливает зубами, заставляя его выгнуться от острого удовольствия. Его тело напрягается и расслабляется, пока она продолжает сводить его с ума своими действиями, вознося все выше и выше, помогая достигнуть нирваны, но не давая ускользнуть, растягивая удовольствие до тех пор, пока оно не становится болезненным. Сириус чувствует, как напрягается его воля в попытке не сорваться, пока она возносит его к небесам. Гермионе все сложнее продолжать свою сладкую пытку и, отчаянно нуждаясь в разрядке, она опускается на его бедра, медленно-медленно насаживаясь на его восхитительную плоть. Глаза Сириуса распахиваются, когда он ощущает ее влажное тепло, что все сильнее и сильнее сдавливает его плоть в своих мягких глубинах. Он почти теряет разум от наслаждения. Неужели он выбрался из ада, чтобы прикоснуться к вратам рая? Он чувствует, как ускоряется сердцебиение. Так сильно. Так быстро. Он не заслужил этого. Сириус отворачивает голову в сторону, закрывая глаза и вновь пытаясь отгородиться от нее, от ее дара, что скоро накроет его с головой. Гермиона чувствует перемену в его настроении и, надеясь вновь достучаться до него, шепчет: — Сириус. Посмотри на меня. Она наклоняется к нему и заставляет его взглянуть ей в лицо. Открыв глаза, он видит ее улыбку, предназначенную только ему, и в этой улыбке столько нежности и тоски, что она становится почти невыносимой. С хриплым вскриком, он с силой сжимает ее бедра и подается ей навстречу, заполняя до отказа своей теплотой. Она вздрагивает над ним, как море, побуждая двигаться дальше, быстрее, глубже, бросаясь с головой в пропасть и тянуться вслед за ней. За помощью, за смыслом, он тянется к свету и чувствует, как жар окутывает его, затапливая тело, и он взрывается в ней, как пылающая звезда, в честь которой был назван. Гермиона вздрагивает, ее плоть пульсирует вокруг него и с тихим вскриком, она падает ему на грудь, надежно укрытая от внешнего мира его крепкими объятиями. Он целует ее с безграничной нежностью и благодарностью. И впервые за восемнадцать лет Сириус проваливается в сон без сновидений.

***

В соседней комнате на стуле у окна сидит оборотень, комфортно вытянув длинные ноги перед собой, смотря на луну и куря сигарету. Он склоняет голову набок и улыбается, когда его чувствительный слух улавливает тихие звуки, доносящиеся из коридора. Потушив сигарету, Ремус направляется к кровати, прося мироздание благословить маленькую ведьму, подарившую его брату покой.