Ученье - свет, а неученье - тьма

Утром Гарри чувствовал себя так, словно он всю ночь пил. Голова дико раскалывалась, в глаза будто насыпали песка, а от громких голосов однокурсников, он каждый раз болезненно морщился. Зелья, которые вчера влил в него Снейп, мало помогли, но у юноши на всякий случай всегда припасены несколько своих. Достав из сундука Обезболивающее и Укрепляющие зелья, он выпил их и отправился в душ. Тёплая вода сняла усталость с напряжённых мышц, которые за ночь так и не смогли расслабиться. Упругие струи воды приятно били по коже, а специальное мыло с бодрящим эффектом, быстро привело тело в тонус. Закончив принимать душ, и вытершись чуть жестковатым полотенцем, Гарри одел, школьную форму, разгладил её чарами, расчесал непослушные волосы, схватил сумку и направился в Большой Зал на завтрак. Гриффиндорцы приветственно помахали ему, пожимали руки и улыбались. Сев за стол, он наложил себе яичницу и намазал тост сливочным маслом. Есть совсем не хотелось. Гарри слегка подташнивало, ещё со вчерашнего дня после занятия окклюменцией со Снейпом. Но он никому этого не сказал, даже профессору. Быстро поев, он направился на первый урок — Чары с профессором Флитвиком. Занятия пролетели быстро. Гарри весь день ходил рассеянный, автоматически отвечал на вопросы друзей и профессоров и не препирался с Малфоем. Что было само по себе странно. Друзья пытались растормошить его, но добились невразумительного ответа и решили оставить в покое. Они знали, что Гарри им потом всё расскажет. После уроков юноша отправился в библиотеку делать домашние задания. Ведь занятия у Снейпа займут его свободное время, и тогда не останется времени на уроки. Написав эссе на трансфигурацию, чары и зоти, Гарри заметил, что ему пора идти в подземелья к профессору Снейпу. Собрав писчие принадлежности и свитки, он вышел из библиотеки и направился в сторону подземелий. Ужин ему придётся пропустить. Да и не хотелось бы вывернуть содержимое желудка прямо посреди занятия. Дойдя до кабинета декана Слизерина, юноша постучал. Несколько минут никто не отвечал, а потом дверь резко распахнулась, и на пороге появился зельевар. — Неужели вы стали пунктуальны, Поттер? — насмешливо произнёс профессор, пропуская юношу внутрь. — Здравствуйте, профессор, — не поддался на провокацию Гарри. Он вежливо кивнул учителю и вошёл в кабинет. — Здравствуйте, мистер Поттер. — произнёс Снейп, направляясь к своему рабочему столу и убирая с него свитки. — Садитесь. Гарри быстро устроился в кресле, в котором вчера сидел и с вежливым интересом стал наблюдать за действиями профессора. Снейп развернулся к юноше, отметив, что тот выглядит слегка бледновато, но решил довести дело до конца. Ему нужно узнать, сможет ли Поттер вновь сопротивляться вторжению в сознание, и сможет ли как вчера выкинуть его? — Итак, мистер Поттер, — начал зельевар. — Мы с вами продолжим занятия по окклюменции. Сегодня я опять войду в ваше сознание, и вы должны будете сопротивляться мне. Сосредоточьтесь. На счёт три я выпущу заклинание. Раз, два, три… Легилименс! «Маленький худой мальчик, с болезненно-серым лицом стоял на кухне и готовил завтрак. Его тонкие ручки тряслись, но нельзя было испортить яичницу. Деревянная лопатка то и дело выскальзывала из дрожащих пальчиков и несколько раз падала на сковородку. Рядом кипел чайник. Его тихий свист заполнил тишину кухни. Гарри отключил газ и стал раскладывать яичницу по тарелкам. Скоро проснуться его родственники. И будут очень злиться, если он не приготовит завтрак вовремя. Громкий топот ног заставил Гарри испуганно сжаться и вжать голову в плечи. На кухню вбежал мальчик лет семи со свиными чертами лица. Маленькие глазки-буравчики с превосходством осматривали кухню и Дадли сел за стол. Гарри поставил перед ним тарелку с яичницей и беконом, налил кружку свежего горячего чая и нарезал хлеб. Полный мальчик злобно зыркнул на кузена и ударил его в бок, от чего Гарри согнулся пополам, борясь с подступающими слезами боли. Но нельзя плакать. Дядя Вернон не любит, когда Гарри плачет и обязательно наказывает его. Спустя несколько минут на кухню вошёл толстый мужчина с короткой шеей, он с ненавистью посмотрел на сжавшегося мальчика и презрительно скривил тонкие губы. Его раздвоенный подбородок задрожал, на скулах заходили жевалки подступающего гнева. — Доброе утро, дядя Вернон! — тихо поздоровался Гарри, ставя перед мужчиной тарелки с завтраком. — Приятного аппетита. — Заткнись, щенок, — прорычал мужчина. — И не показывайся мне на глаза, пока я не поем. Ты понял? — Да, сэр, — ответил мальчик, ставя третью тарелку и кружку с чаем. — Потом придёшь и уберёшь со стола, — сказал Вернон Дурсль и принялся завтракать. Гарри в свои семь лет научился хорошо готовить, поэтому тётя Петунья могла не вставать по утрам, чтобы приготовить что-нибудь. Через полчаса семейство закончило завтракать, и мальчик вышел из чулана, как только услышал топот ног поднимающихся по лестнице на второй этаж. Зайдя на кухню, Гарри собрал тарелки и кружки отнёс их к раковине, стёр крошки со стола и стал мыть посуду. Тарелки периодически высказывали из слабых пальцев, и чудом только не разбивались. Закончив с посудой он, было хотел доесть остатки завтрака кузена, как на кухню вошёл Дурсль-старший. — Что ты до сих пор здесь делаешь? — спросил он. — Я хотел поесть, — испуганно ответил Гарри. — Поесть? — взревел мужчина и схватил мальчика за шкирку. — Я же тебе вчера сказал, что сегодня ты не будешь есть. И следующие два дня тоже. — Да, сэр, — опустил голову мальчик. Он не хотел злить дядю, но кушать уж очень хотелось. Он ел последний раз три дня назад, и желудок буквально прилип к спине требуя пищи. Живот издал голодную трель, и Гарри испуганно прижал руки к нему. Глаза мужчины налились кровью, на скулах расцвели пятна гнева и он схватил мальчика за руку, что тот вскрикнул от боли и потащил в маленький чулан под лестницей. Внутри чулана с трудом помещалась исхудалая кровать, застеленная серым сырым бельём. Остальное место занимали многочисленные полки, на половину пустые, а на остальных лежала истрёпанная и залатанная одежда мальчика. Затащив племянника в чулан, Вернон Дурсль бросил его на кровать, и стал снимать с пояса брюк ремень. Хлопнув им пару раз по руке, он подошёл к сжавшемуся ребёнку и ударил его ремнём по спине. Гарри вскрикнул и быстро зажал себе рот рукой. Дядя не любил, когда он кричит. Удары сыпались на него со всех сторон. Дядя бил жёстко, безжалостно и сильно. Железная пряжка ремня до крови раздирала детскую кожу, струйки крови стекали по спине и ягодицам вниз, образовывая липкие дорожки. Гарри старался со всех сил не кричать. Он до боли прикусывал костяшки пальцев, вздрагивая от каждого удара. Боль затопила мальчика. Единственное, чего хотел Гарри — это умереть, и не чувствовать, этой разрывающей тело боли. Вскоре мужчина выдохся и перестал наносить удары, по почти бессознательному ребёнку. Скривив в отвращении губы, он вытер окровавленный ремень об одежду мальчика и на выходе бросил: — Чтоб, к завтрашнему дню ты был готов работать, маленький ублюдок. Иначе, я сдам тебя в приют, — прошипел он и вышел, оставив маленького Гарри растирать слёзы облегчения. Гарри тихо разревелся, поскуливая от невыносимой боли, и мечтал впасть в небытие. Он мечтал, чтобы тьма чулана поглотила его и принесла облегчение. Но ничего не происходило. Он лежал и тихо плакал, старясь не двигаться, боясь потревожить раны. Сегодня дядя был добр. Он не сильно наказал его. Гарри повезло, что Вернон Дурсль был не зол, иначе мальчик получил бы серьёзное наказание, после которого лежал бы несколько дней, а то и неделю без сознания метаясь в горячке. Устроившись на здоровый бок Гарри, не заметил, как уснул…» Воспоминание резко переменилось, и Северус не успел вынырнуть из головы Поттера. Его снова затянуло. Он оказался в чулане вместе с Гарри. «-Вставай! Просыпайся! Живо! — прокричала тётя Петунья своим визгливым голосом. — Я что сказала, уродец, быстро встал! — Да, тётя Петунья, — пробормотал мальчик вставая с неудобной, жёсткой кровати. Гарри нашарил свои очки и водрузил их на переносицу. Сразу стало лучше видно. Поправив одежду на два размера больше, которая весела на нём, как на чучеле, он открыл дверь чулана. Но не успел он сделать и шаг, как его кузен пробегая мимо, толкнул дверь от чего Поттер, отлетел к противоположной стене своей комнаты и сильно ударился головой. И никто не обратил внимания на еле слышный крик боли. Мальчик, постанывая, поднялся и ощупал затылок. На руке он увидел кровь, видно сильно приложился об стену. Но ему не впервой. Вытерев кровь об штаны, он пошатываясь вышел из чулана и пошёл на кухню, помогать тёте делать завтрак. Разливая горячий чай по кружкам, Гарри краем глаза наблюдал за своим кузеном. Тот был в радужном расположении духа, чего не скажешь о самом Гарри. Аккуратно взяв за ручку кружку, он понёс её на стол. И сосредоточившись чтобы не разлить горячий напиток, он не замел подножку, которую поставил ему кузен. Мальчик споткнулся и опрокинул на себя чашку с кипятком. Вода попала на его руки, шею и грудь, опаляя нежную кожу. Вскрикнув, Гарри упал на пол и стал срывать с себя мокрую одежду, которая казалось, ещё больше причиняет боль. Тётя Петунья подлетела к катающемуся на полу мальчику, подняла его и грубо встряхнула. — Куда ты смотрел, мерзкий мальчишка, — закричала она. — Из-за тебя на Дадличка чуть не попал кипяток. Мерзкое отродье, — с ненавистью выплюнула женщина. — Иди к себе в чулан и не выходи оттуда до завтра. Ты наказан и лишён еды на три дня. Вон! Мальчик, поскуливая от боли, быстро выбежал из кухни и забежал в маленькую комнату, которая находится под лестницей и забился в самый угол. Только там он позволил выйти слезам…» Северус вынырнул из воспоминаний Поттера и тяжело присел. Он знал, что Героя Всея Британии отправили жить к магглам, но не знал, как те с ним обращались. Дамблдор уверял, что Поттера отдали в любящую семью, которая о нём заботится. А Дурсли… Петунья, старшая сестра Лили, просто издевались над мальчиком. Его избивали, над ним издевались, обзывали, заставляли работать как домового эльфа, морили голодом… И это только часть того что делали с мальчиком эти магглы. И никто об этом не знал. Хотя директор, скорее всего в курсе, но не собирался вмешиваться. Как и всегда. Но почему Поттер молчал об этом? Ему было стыдно, как с ним обращались его родственники? Или просто никто не послушал ребёнка, и посчитали, что он несёт бред? Северус не знал. У Поттера, было такое же детство, как и у него самого. Только над ним издевался родной отец, а над Гарри Дурсли. И не понятно у кого ещё детство было хуже. У Поттера или у Снейпа. Но Северус обязан сообщить, как живёт Избранный и как над ним издеваются магглы, иначе мальчишку просто однажды забьют до смерти. А он не сможет себя защитить, ведь на каникулах несовершеннолетним волшебникам колдовать запрещено. Поднявшись с кресла, зельевар направился к выходу из кабинета. Поттер сидел в кресле, тяжело дыша и стирая капельки пота с висков. Вручив мальчишке зелье, Северус стремительно вышел из кабинета и коротким путём пошёл к кабинету Дамблдора. Снейп никогда не признается себе — ему стало жалко мальчишку. Никто не должен так обращаться с ребёнком, будь то маги или магглы. И директор должен знать, как живёт его Избранный, и Северус ему с удовольствием расскажет. А потом заявится к Петунье, и с наслаждением будет пытать её и её мужа с сыном до тех пор, пока они не захлебнутся кровью. Северус не приверженец пыток и крови, но он ненавидит, когда кто-то причиняет боль детям. И за это, он готов убить любого. Дойдя до каменной горгульи, мужчина назвал пароль и вошёл в кабинет директора Хогвартса. Дамблдор был один. Он сидел за массивным столом и пил чай из розовой фарфоровой чашки заедая шоколадными конфетами. — Северус, мальчик мой, что-то случилось? — участливо спросил директор. — Ты бледный. Может чаю? Лимонные дольки? — Нет, спасибо, Альбус, — процедил сквозь зубы зельевар. — Скажи, ты знал, как магглы обращаются с Поттером? — О чём ты? — сделав вид, что не понял, переспросил Дамблдор. — Не прикидывайся, Альбус, — прорычал Снейп. — Ты знал, что магглы, которым ты отдал на воспитание Поттера, избивали его и морили голодом? Мальчишка работал у них, как домовой эльф и жил в чулане под лестницей! — вскричал он и посмотрел в покрывающиеся холодом глаза своего работодателя. И понял: он знал. Знал, всё. — Не стоит так волноваться, Северус, — обманчиво мягко произнёс Дамблдор. — Гарри жил в хорошей семье. Петунья о нём заботилась. Мальчик ни в чём не нуждался. — Заботилась? — прошипел мужчина, его шипению позавидовала бы и сама Нагайна. — Она ненавидела его и всячески унижала. Это ты называешь заботой? — Думаю, тебе не стоит лезть в семью мальчика, — посоветовал директор. — Он вырос замечательным молодым человеком. Добрым и отзывчивым. Так было нужно. Он должен был вырасти не избалованным ребёнком. — Ты именно этого и добивался, да? — горько усмехнулся Северус. — Ты хотел, чтобы он вырос забитым волчонком, которому покажут волшебную сказку. Тогда ты смог бы лепить из него идеально Героя. Не так ли? — Ты как всегда проницателен, мой мальчик, — зельевар скривился от такого обращения, старого извращенца. — Надеюсь, ты не станешь мешать мальчику, исполнять своё предназначение? Он должен убить Тома. Пророчество должно исполниться. Ты занимаешься с Гарри окклюменцией? — перевёл тему директор. — Мы не закрыли тему, Альбус, — предупредил Снейп. — Да. Мальчишка полная бездарность, как я и говорил. — Ну-ну, Северус, — посетовал Дамблдор. — Ты всегда предвзято относишься к Гарри. Позанимайся с ним ещё немного. Он должен научиться защищать свои мысли. — Хорошо, — выдавил зельевар, и развернувшись вылетел из кабинета директора. Гарри медленно встал из кресла, чтобы размять мышцы. Всё тело затекло от длительно сиденья в одной позе, и юноша размял ноги прохаживаясь по кабинету туда-сюда. Профессор Снейп куда-то ушёл ничего не сказав, и похоже был сильно зол. Но на кого? На Гарри? Или он разозлился из-за воспоминаний? Юноша не знал. Прохаживаясь, он с интересом рассматривал кабинет зельевара. Раньше Гарри ещё не был в нём, и поэтому его интересовало — всё. В кабинете стоял лакированный массивный стол из дуба, рядом с ним мягкое кресло, обитое тёмно-зелёной парчой. У стены стояли книжные шкафы, под завязку заполненные книгами, к которым Гарри побоялся прикасаться (мало ли какие охранные заклинания наложил на них Снейп?), также стояли два стола поменьше, заполненные разнообразными свитками и фолиантами. Прочитав названия, юноша не стал их трогать и двинулся дальше. В углу он нашёл необычного вида чашу. Внутри неё клубились серебристые нити, то всплывая, то выплывая на поверхность. Гарри наклонился ниже, чтобы подробнее рассмотреть их, как тут он начал проваливаться куда-то. «Гарри упал на поляну возле Чёрного Озера. Была весна, и зелёный пушистый ковёр травы покрывал всю землю, делая её яркой и живой. Возле старого дуба сидел юноша лет семнадцати, одетый в чёрную мантию со знаком факультета Слизерин. Чёрные сальные волосы закрывали бледное лицо, от лучей солнца, он сидел и читал толстый фолиант по зельям. Вдруг рядом с ним появилась шумная компания. И Гарри узнал в подростках своего отца Джеймса Поттера, крёстного Сириуса Блэка, Ремуса Люпина и Питера Петтигрю. Увидев Снейпа, а это был именно он, они радостно зашумели и подошли ближе. — Эй, Нюниус! — позвал Снейпа, Джеймс Поттер. — Что опять сидишь со своими книжками? Никто не даёт, да? — сказал он, и остальные Мародёры захохотали. Молодой зельевар сцепил зубы и не шевелился. Он ждал, когда они уйдут. Но компания не собиралась уходить. Поттер и Блэк достали свои волшебные палочки и направили их на сжавшегося юношу. — Левикорпус! — произнёс заклинание Джеймс Поттер. Откуда он знает заклинание, которое создал Северус? Он рассказал о нём только Лили. Неужели она предала его? Боль закралась в сердце юноши, и он рвано всхлипнул. Лили была его лучшей и единственной подругой. Он любил её больше всех на свете, а она… Она предала его. Как она могла? — хотелось закричать Северусу, но он молчал. Он молча сносил издевательства Мародёров, дожидаясь пока они наиграются и уйдут. Северус висел в воздухе верх ногами и старался не шевелиться. Поттер весело комментировал положение Снейпа, расписывая, какие заклинания ещё можно использовать на нём. — А давайте посмотрим, что скрывается под мантией у Нюниуса? — предложил Сириус Блэк, весело поигрывая волшебной палочкой. Остальные с гоготом согласились. Сняв заклинанием вещи со Снейпа, они тыкали в него пальцами и смеялись. Красный от смущения и гнева Северус висел и ничего не мог поделать, только бессильно сжимал кулаки. Снейп оказался очень худым, что можно было пересчитать каждую косточку, каждое рёбрышко. У него длинные ноги с небольшими ступнями, маленькая упругая попка, узкий стан, и чуть широкая худая спина. Тонкие руки, были перевиты рисунками вен, а длинные пальцы, просто созданы для игры на музыкальных инструментах. На бледном лице красными пятнами расцветал гнев и ярость. Но именно румянец делал Снейпа симпатичнее. Да он не красавец. Его лицо было через-чур бледное, будто он никогда не бывал на солнце, чуть большой нос с горбинкой портил аристократические черты лица, но не сильно как оказалось, тонкие губы при детальном рассмотрении оказались очень красивыми, нижняя губа была чуть полнее верхней, но больше всего на его лице запоминаются глаза. Чёрные как ночь, редкого антрацитового цвета, который встретишь не часто. Они были обведены пушистыми ресницами, которые скрывают злой блеск тёмных глаз. Тонкие брови вразлёт были красиво очерчены и очень подвижны. В будущем зельевар очень любил выгибать брови, когда удивлялся или издевался. Сальные волосы, свисающие сосульками до плеч, делали его несуразным и некрасивым юношей. Гарри с отвращением наблюдал, как его отец смеётся над внешностью зельевара. Джеймс Поттер был откровенной сволочью. Снейп был прав — его отец придурок и сволочь. А он ещё не верил и огрызался. Нужно будет извиниться перед профессором Снейпом. Задумавшись, юноша не заметил появления рыжеволосой девушки, которая сразу же налетела с кулакам на его отца. Это была Лили Эванс. Солнечная, красивая и невесомая. Такой он её и запомнит. Взмахом палочки девушка поставила Снейпа на ноги. Красный, как помидор Северус бросился к одежде и стал лихорадочно одеваться, стараясь не смотреть в сторону Эванс. Он не мог простить её. И даже то, что она ему помогла, не умаляет её вины…» Гарри выкинуло из воспоминаний в кабинет зельевара. Снейп стоял рядом с ним с яростным выражением лица, и юноше показалось, что его сейчас же на месте убьют. — Поттер! — прорычал взбешённый декан Слизерина. — Кто позволил вам смотреть мои воспоминания? — Простите, сэр, я не знал, — пролепетал Гарри, пятясь назад. — Не знали? — прошипел он. — Диффиндо! — разозлился Снейп и кинул в гриффиндорца заклинание. Гарри увернулся с траектории луча и достал волшебную палочку. — Ступефай! Экспеллиармус! Инкарцеро! — Протего Тоталум! — выкрикнул Гарри защитное заклинание. Оранжевый, и красные лучи отлетели от щита, и ещё больше разозлили Снейпа. — Петрификус Тоталум! Секо! Редукто! — произнёс зельевар. — Сальвио Гексиа! Протего! — взмахнул палочкой Поттер. Его окружили сильные защитные чары. — Доминатио! — жёлто-красный луч попал в юношу и откинул его к стене. Гарри съехал по стене вниз, оставляя за собой красную дорожку. Сознание Снейпа прояснилось, и он с ужасом уставился на дело рук своих. Он чуть было не убил Поттера. Но зельевар должен признаться, мальчишка держался хорошо. Северус кинулся к гриффиндорцу и упал перед ним на колени. Юноша открыл глаза и посмотрел на него мутным взглядом. — Простите меня, сэр, — прохрипел он. — Я не хотел раскрывать ваши секреты. Простите… — прошептал он и потерял сознание. Северус запаниковал. Он быстро наложил на Поттера диагностирующее заклинание и со страхом увидел несколько переломов рёбер и пробитое лёгкое. Трансфигурировав кресло в удобную кровать, он отлевитировал юношу на неё, раздел и ужаснулся шрамам на теле Гарри. Мелкие рубцы, полоски — следы от розог, ремня и кнута украшали тело юноши. Кое-где были видны следы ожогов и укусов, видимо от собак. Не став осматривать их дальше, профессор стал водить палочкой над телом Поттера и читать заживляющие и целительские заклинания. Раны стали затягиваться, рёбра встали на место, и зажило лёгкое. Осталось дать ему зелья. Быстро сходив в лабораторию, Северус поставил рядом с Поттером пять флакончиков с зельями. Открыв юноше рот, он осторожно залил ему Костерот, не забывая мягко массировать горло, чтобы он не задохнулся. Затем влил Регенерирующее, Восстанавливающее, Укрепляющее и Обезболивающие зелья. Перевернув Поттера на живот, он намазал ему спину и затылок Заживляющей мазью и укрыл пледом. Устало выдохнув, мужчина сел в кресло и закрыл глаза. Он не понимал, что на него нашло. Да, он разозлился, когда увидел Поттера склонённого над его Омутом Памяти, но это был не повод нападать на мальчишку. Он мог бы снять баллы и назначить отработку, но он напал. И Северус не понимал почему. Он просто впал в бешенство, и почти, что ушёл в Кровавый Угар. А этого нельзя было допускать. Он хотел причинить боль мальчишке. Пустить ему кровь и попробовать: так ли она сладка на вкус, как на запах? Последнее время запах Поттера стал преследовать его повсюду. Казалось мальчишка везде, куда бы Северус не пошёл. Его запах розмарина и хвои кружил голову зельевару, заставляя ещё больше цепляться к нему. Так может пахнуть только Исток. Но Поттер не может быть Истоком Северуса, потому что не имеет Наследия. А может, имеет? Мужчина не знал, вступил ли мальчишка в Наследие рода? Поттер полукровка, силён магически, раз его опасается даже Дамблдор и пытается убить Тёмный Лорд, который по праву считается сильнейшим Тёмным волшебником этого столетия. Но зачем ему убивать мальчишку? Из-за Пророчества? Возможно. Но почему Лорд в него поверил? Все знают, что Пророчества имеют свойства не сбываться. Но Волдеморт решил, что Пророчество подлинное и пошёл убивать Поттеров, но не смог. Как младенец отразил Аваду Кедавру, до сих пор является загадкой. Но факт, что Гарри Поттер выжил после применения смертельного проклятия, удивляет всех. Мальчик — уникален. Силён магически и духовно. Он стал бы хорошим лидером, если бы захотел и за ним бы пошли многие. А может и мне перейти на сторону Поттера? — промелькнула мысль в голове Снейпа. — Я мог бы помочь ему убить Тёмного Лорда и избавиться от гнёта Дамблдора. Я мог бы научить его сражаться и контролировать силу, от которой он аж светится. Может тайком от Альбуса дать Поттеру пару уроков по Боевой Магии и ЗОТИ? Да так и нужно сделать. Северус посмотрел на бледное с синеватым оттенком лицо гриффиндорца, на которое начали возвращаться краски. Лёгкий румянец начал расцветать на щеках преображая Поттера. Без очков юноша гораздо привлекательнее и совсем не похож на Джеймса Поттера. Пушистые ресницы дрогнули, и мужчина подвинулся ближе к кровати, чтобы проверить состояние студента. Гарри не хотел выплывать из уютной темноты и просыпаться. Там было хорошо, спокойно и он чувствовал себя защищённым. Тьма охраняла его. Дарила поддержку и тепло. Направляла и лечила, уговаривала потерпеть. Поэтому он хотел подольше остаться там и отдохнуть. С трудом разлепив тяжёлые веки, он увидел перед собой бледное лицо зельевара. Он обеспокоено смотрел на него, а на дне антрацитовых глаз плескалась вина. Взмахнув палочкой, профессор Снейп наложил на юношу диагностирующее заклинание и выдохнул. С Поттером всё в порядке. Небольшое магическое и физическое истощение, рёбра почти что срослись, и восстановилась кровопотеря. Юноше необходим постельный режим и приём специальных зелий. — Как вы себя чувствуете, мистер Поттер? — взволновано спросил Северус Снейп. — Нормально, сэр, — хрипло отозвался юноша. — Сэр, простите меня, что я влез в ваши воспоминания, я не хотел… — Успокойтесь, Поттер, — перебил его профессор. — Это я должен перед вами извиниться, — переступил через свою гордость зельевар. — Я не должен был нападать на вас. — Вы не виноваты. Это я… Я правда не хотел… Я не знал, что в той чаше ваши воспоминания. Простите, — Гарри замолчал. — Я хотел бы извиниться за своего отца. Он вёл себя просто отвратительно. Он не имел права так поступать с вами. Это жестоко и бесчеловечно. Он вёл себя как настоящая скотина. — Поттер… — произнёс шокированный мужчина. — Вам не за что извиняться. Это в прошлом. — Но вы всё время сравниваете меня с отцом! — негодующе воскликнул юноша. — Я не он. Я никогда бы не стал так издеваться над человеком, как бы его недолюбливал или ненавидел. — Успокойтесь, мистер Поттер, — мягко попросил зельевар и помог юноше сесть, опираясь на подушку. — Я уже понял, что вы не похожи на своего никчемного папашу. В вас больше характера от матери. — Вы знали её? — Да, — не стал отрицать Снейп. — Мы общались. — Сэр, а… — Гарри замялся, не зная как спросить зельевара. — Не мямлите, Поттер. Что вы хотели спросить? — Профессор, а вы можете мне показать воспоминания, где моя мама? Пожалуйста! — умоляюще посмотрел на мужчину Поттер. Большие изумрудно-зелёные глаза не скрытые стёками очков смотрели с надеждой, и Северус чуть было не согласился. — Я знаю, что не имею права вас просить об этом, но мне никто никогда ничего о ней не рассказывал. А вы были знакомы с ней, и я бы хотел увидеть её в юности. — Я подумаю, Поттер, — ответил профессор Снейп. — Но сначала вы должны научиться окклюменции, и может тогда я вам дам свои воспоминания. — Хорошо, сэр, — радостно произнёс Гарри. — Спасибо. Я обязательно научусь. Но вы мне поможете? — робко спросил он. Юноша сегодня увидел и другую сторону ненавистного профессора, и она его удивила. Снейп может быть заботливым и понимающим, он может нормально разговаривать, не капая ядом, аки Нагайна. Его тёплый мягкий голос приятно взволновал юношу, заставляя посмотреть на него с другой стороны. Конечно, Гарри не перестал его ненавидеть, но теперь он пересмотрит своё отношение к саркастичному зельевару. И сделал первый шаг для этого, попросив профессора заниматься с ним. — Посмотрим, — ответил профессор Снейп. — А теперь скажите мне правду: как вы себя чувствуете? — Не очень хорошо, — признался Гарри. — У меня болит голова и чуть подташнивает. Это нормально? — Учитывая сотрясение мозга, перелом рёбер и пробитое лёгкое — нормально, — насмехаясь, произнёс зельевар. — Выпейте зелья, и вам станет легче. — Что это? — подозрительно спросил Поттер, принимая из рук профессора флакончики. — Неужели, вы за пять лет так и не научились разбираться в зельях? — съехидничал профессор. — Не научился, — спокойно ответил юноша. — Как-то не до этого было. Да и зельеварение — не мой самый любимый предмет. — Тогда нам с вами лучше заняться изучением зелий, мистер Поттер. Это очень важный предмет, и в нём нет ничего сложного. — Это вам не сложно, — насупившись, сказал Гарри. Обиженный Поттер стал похож на маленького котёнка, которому не дали молочка. — А для меня зелья — дремучий лес. — Ничего, это поправимо. Пейте, — юноша скривился и откупорил крышку флакона. — Это Обезболивающее, Поттер, так что не кривитесь и пейте. — Хорошо, — буркнул юноша и залпом выпил зелье. — Это от тошноты, — протянул ему следующий фиал Снейп, — и Костерот. Кривясь Гарри, выпил зелья и откинулся на подушку. Во рту стоял мерзкий привкус гнилых трав, и юноше хотелось что-нибудь съесть, чтобы убрать этот привкус. Словно прочитав его мысли, а может, так и было, Снейп протянул Гарри кружку с ароматным чаем. Благодарно кивнув профессору, юноша мелкими глоточками стал пить божественно пахнущий напиток. Чай оказался с мятой и бергамотом. Такой, какой нравится Гарри. Интересно, откуда профессор узнал об этом? — Спасибо за чай, профессор, — поблагодарил Гарри Снейпа и отдал ему пустую кружку. — Это мой любимый. Скажите, а что вы за заклинание использовали на мне? — Доминатио — одно из заклинаний боевой магии. Атакующее. Мгновенно отправляет противника в нокаут, при этом ломает кости и разрывает внутренние органы. Не смертельное, условно-запрещённое, — ответил профессор. — Научите? Очень полезное заклинание. — Не наглейте, Поттер. А то я решу вообще ничего вам не показывать. — Простите, сэр, — понурил голову юноша. — Перестаньте извиняться, — скривился Северус. Он не привык, чтобы кто-то просил прощения у него. — Заклинание я покажу, только позже, когда мы с вами начнём заниматься ЗОТИ. — Вы будете меня учить ЗОТИ? — с надеждой спросил Гарри. — Да. Надо же будет научить такую бездарность как вы, мистер Поттер, нормально держать палочку, — язвительно отозвался профессор. — Спасибо, сэр, — улыбнулся юноша. — Пока не за что. А теперь вас пора отправить к мадам Помфри. — Нет, — чуть испуганно дёрнулся Гарри. — Не нужно. Мне уже лучше. Я могу отправиться в Гриффиндорскую Башню. Пожалуйста, профессор, не отправляйте меня в Больничное Крыло. — Ладно, — удивлённо произнёс Северус. Поттер вёл себя странно. Чего он боится? В Больничное Крыло он попадает регулярно, что Помфри грозилась даже выделить ему собственную кровать и прибить над ней табличку с его именем. — Идти можете? — Попробую, — отозвался Гарри. Юноша дрожащими руками опёрся об кровать и медленно встал. Его штормило, голова кружилась, и исчезнувшая тошнота объявилась вновь. Собрав всю свою волю в кулак, Гарри пошатываясь встал, одел очки и направился к выходу из кабинета. — Я провожу вас, мистер Поттер, — догнал его Снейп, и открыл дверь. — А то упадёте по дороге. — Спасибо, профессор, — слабо улыбнулся Гарри. Поттер медленно шёл, стараясь не упасть и сохранить координацию движений. Профессор шёл рядом, изредка поглядывая на него, и чему-то качал головой. В молчании они дошли до Гриффиндорской Башни, где зельевар покинул юношу и отправился в подземелья не попрощавшись. Сегодня был насыщенный день, и ему хотелось принять душ и лечь в постель. Назвав пароль Полной Даме, Гарри вошёл в гостиную факультета и поднялся в спальню мальчиков. Там дойдя до кровати, он скинул с себя одежду и завалился спать, мгновенно уснув.