Ученье - свет, а неученье - тьма

В главе присутствуют отрывки из книги «Гарри Поттер и Орден Феникса» Гарри следовал за мрачным зельеваром в подземелья. Снейп шёл быстро, не останавливаясь и не оборачиваясь, зная, что юноша идёт за ним. Ему нестерпимо хотелось кого-нибудь проклясть, например, того же Поттера, который старался угнаться за ним. Но нельзя. Мальчишка нужен живым и невредимым. А жаль. Он мог бы использовать на нём заклинание, которое недавно вычитал в одной древней книге. Идея учить Поттера окклюменции могла прийти только в больную голову директора. Ну, кто бы взялся учить эту бездарность? — думал зельевар, быстро спускаясь по ступенькам вниз. — Ни ума, ни таланта. Абсолютно ничего. А до чего он ленив! — Северус раздражённо повёл плечом и завернул за угол. Сзади он услышал звук удара, затем тихое чертыханье, видимо Поттер опять набил себе шишку или синяк. Ну, до чего он неуклюж! Прям как Лонгботтом. Произнеся пароль к своему кабинету, он пропустил мальчишку вперёд и запечатал дверь заклинанием. — Садитесь, мистер Поттер, — бросил Снейп юноше и скрылся за неприметной дверцей кладовки. Выпив Успокаивающего зелья, Северус вернулся в кабинет готовый начать занятия с Поттером. А то мог бы ненароком проклясть мальчишку. Зелье подействовало мгновенно, злость и раздражение ушло, оставив после себя спокойствие и умиротворенность. — Итак, мистер Поттер, — начал профессор Снейп. — Вы знаете, что такое Окклюменция? — Нет, профессор, — как можно вежливее ответил Гарри. Как бы он не ненавидел профессора, все же он его уважал. — Окклюменция — это раздел Магии Разума, отвечающий за его защиту. С помощью окклюменции можно защитить свои мысли, эмоции и воспоминания. Этот вид науки относится к разделу невербальной магии, то есть для того чтобы поставить блок на сознание не нужно использовать волшебную палочку, — менторским тоном начал рассказывать профессор. — С помощью Легилименции, Поттер я проникну в ваш разум и проверю, насколько силён ваш Природный блок. Посмотрите на меня, — властно приказал Снейп и поднял волшебную палочку, направляя её на юношу. — Легилименс! «Гарри полз по узкому коридору, изредка сворачивая и оглядываясь на своих спутников. Ему было поручено важное задание, и он не подведёт своего Хозяина. Вот ещё один поворот и он застыл. Высунул раздвоенный язык, попробовал воздух и чуть подался вперёд. Он почувствовал запах человека. Тот был жив, но дремал… Он сидел перед дверью в конце коридора… Гарри желал укусить человека… И нельзя поддаться желанию… Его ждёт более важное дело… Но человек зашевелился, серебряный плащ свалился с его ног, и он вскочил. Его неясная мерцающая фигура надвигалась, нависала, он вынул из-за пояса волшебную палочку… И у Гарри не было выбора… Он взвился с пола, расправил тяжёлые кольца хвоста и напал, разрывая мягкую плоть, чувствуя, как хрустнули рёбра и в рот хлынула тёплая густая кровь… Он сглотнул и удовлетворённо зашипел, глотая её, глубже всадил клыки и оторвал кусок сочной мягкой плоти… Человек кричал от боли… Потом умолк… Съехал по стене… Кровь растекалась по полу…» Северус вынырнул из сознания Поттера и медленно опустил волшебную палочку. То, что он увидел — было ужасно, будто он сам пережил всё, что делала эта змея. Но откуда у Поттера ментальная связь с Нагайной? И почему Лорд отправил её в Министерство в сопровождении Малфоя и МакНейра? Ответов он не знал. Взглянув на бледного, дрожащего гриффиндорца, который непослушными руками цеплялся за подлокотники кресла, он опять поднял палочку. — Ещё раз, Поттер. Приготовьтесь. Легилименс! «Гарри было больно. Ручка косы до боли вжимала его в стену не давая пошевелиться. Он попытался выбраться, но статуя, словно живая вмиг приковала его сильнее. Он попытался призвать волшебную палочку, но ничего не выходило. В беспалочковой магии он был не силён, хотя регулярно тренировался уже на протяжении двух лет. Мальчик попробовал призвать её манящими чарами, но видимо невербально у него не получится, а если вербально, то Хвост обязательно его услышит и обездвижит. Впереди посреди пентаграммы стоял огромный котёл, наполненный молочно-белой жидкостью. Рядом с котлом стоял Хвост, держа в руках свёрток с младенцем, в тело которого был заключён Волдеморт. Хотя младенцем его назвать трудно. Маленькое безносое существо с противным шипящим голосом цеплялось тонкими ручками за шею своего слуги и, шипя направляло его действия. Жидкость в котле забурлила, и Хвост аккуратно положил в неё своего Хозяина. Непонятная субстанция разомкнулась и поглотила младенца. Хвост развернулся к нему, и в его руке мелькнуло лезвие ритуального ножа. Подойдя к юноше, мужчина резко схватил его за руку и сделал глубокий надрез. Гарри вскрикнул от боли и затрепыхался, пытаясь выбраться из ловушки. Петтигрю мерзко ухмыльнулся, собрал лезвием кровь и понёс её к котлу. — Кровь врага, взятая насильно, оживи недруга своего! — капли крови одна за одной падали в котёл, перекрашивая молочный цвет в красный. Ритуал начался. — Плоть слуги, отданная добровольно, воскреси Хозяина своего! — Хвост поднёс кинжал к руке и быстро отрезал кисть. Заскулив, он наложил на себя Обезболивающее заклинание и продолжил. — Кость отца, отданная без согласия, возроди сына своего! — жидкость забурлила, а затем из котла вырвался столп белого света, который на миг ослепил Гарри. Зелье начало испаряться, превращаясь в пар, из которого начало появляться непонятное существо. Высокое, костлявое, очень похожее на змею, только на двух ногах. Безволосая голова была покрыта чешуёй, тонкие губы, скрывали два небольших клыка, а вместо носа были две дырочки. Багровые глаза с вертикальным зрачком, смотрели властно и надменно. — Подай мне мантию, Хвост, — холодно приказал Тёмный Лорд. Скулящий человек быстро подбежал к своему Хозяину и помог одеть широкую мантию на безобразное тело. Одевшись, Лорд развернулся и увидел прикованного к статуе Жнеца Поттера. Насмешливо улыбнувшись, Лорд отвернулся от трясущегося юноши и принялся осматривать собственное тело. Его кисти напоминали больших белых пауков; длинные бледные пальцы ощупывали грудь, руки, лицо. Красные глаза, зрачки которых, подобно кошачьим, превратились в щёлочки, горели в темноте ещё пронзительнее. Охваченный восторгом, он вытянул вперёд руки и начал сгибать и разгибать пальцы, не обращая ни малейшего внимания ни на окровавленного, лежащего на земле Хвоста, ни на огромную змею, которая снова приползла и обвилась вокруг памятника с привязанным к нему Гарри. Волдеморт поднял свои багровые глаза на Гарри и засмеялся пронзительным, ледяным смехом. — Мою волшебную палочку, — произнёс Волдеморт, резко обрывая свой леденящий душу смех. Хвост согнулся в низком поклоне, прижимая обрубленную руку и тихо поскуливая. Второй рукой он нащупал карман и достал оттуда палочку, как две капли похожу на палочку Гарри, и протянул своему Хозяину. Тот осторожно взял её в свою паукообразную руку, нежно огладил её, словно наибольшую драгоценность в мире и направил на своего слугу. — Дай мне свою руку, Хвост. — О, мой Повелитель… — проскулил он, баюкая обрубок. — Спасибо. — Другую руку дай мне, Хвост, — хохотнув, приказал Тёмный Лорд. Хвост скуля протянул руку Хозяину и Гарри увидел на коже чёрный знак в виде черепа, из рта которого выползает змея. Чёрная Метка. Юноша сразу узнал её. Ведь её на Чемпионате Мира по Квиддичу в небо запустили Пожиратели, после своей акции устрашения. Тёмный Лорд прикоснулся кончиком палочки к метке и та запульсировала, наливаясь чернотой. Удовлетворённо улыбнувшись, Волдеморт развернулся к Гарри лицом. — Ты, Гарри Поттер, стоишь на останках моего покойного отца, — тихо прошипел он. — Он был магглом… Как и твоя дорогая мамочка. Но они оба пригодились нам, не правда ли? Твоя мать погибла, защищая тебя… А я сам убил своего отца, и посмотри, как он мне помог, уже будучи покойником… Волдеморт снова расхохотался и принялся мерить шагами кладбище, а змея скользила за ним в траве. — Видишь этот дом на склоне холма, Поттер? Там жил мой отец. Моя мать, колдунья, жила в этой деревне и влюбилась в него. Но он бросил её, когда она рассказала ему кто она такая… Он не любил магию, мой папаша… Он бросил её и вернулся к своим магглам-родителям ещё до моего рождения, Поттер, а она умерла, родив меня, и я вырос в маггловском приюте… Но я поклялся найти его… Я отомстил ему, этому дураку, который дал мне своё имя… Том Реддл… Он не останавливался ни на минуту, переводя взгляд с одной могилы на другую. — Послушать только, как я тут рассказываю историю моей семьи… — тихо заметил он. — Похоже, я становлюсь сентиментальным… Внезапно ночную тишину нарушил шорох развевающихся мантий. Среди могил, под огромным тисом, везде, где была тень, возникали фигуры волшебников. Все они были в масках, на головах у них были капюшоны. Один за другим они двигались к ним… Медленно, осторожно, как будто не веря своим глазам. Волдеморт молча стоял посреди кладбища и глядел на них. И тут они стали падать на колени и целовать край его мантии, по очереди, и поднимались, уходя в сторону, образовывая круг. — Добро пожаловать, друзья! — пафосно провозгласил Тёмный Лорд. — Тринадцать лет уже прошло, и вот вы стоите передо мной, как будто это было вчера. Я разочарован… Признаюсь, я весьма разочарован… Ни один из вас не пытался меня найти. Ни ты Крэбб, МакНейр, Гойл… Ни даже ты, Люциуссс… — прошипел Волдеморт, подходя к блондину, отчаянно сжимавшему трость. — Милорд, я всегда был настороже, — тут же послышался из-под капюшона голос Люциуса Малфоя. — Если бы я заметил хоть какой-то знак, любой намёк на ваше присутствие, я бы тут же, немедленно явился к вам, ничто не могло бы помешать мне… — Тем не менее, ты бежал от моей Метки, когда преданный мне Пожиратель Смерти запустил её в небо прошлым летом, — лениво заметил Волдеморт, и лорд Малфой тут же умолк. — Да, мне всё известно, Люциуссс… Ты меня разочаровал… Я ожидаю от тебя более верной службы. — Конечно, Милорд, конечно… Вы милостивы, благодарю вас, Милорд… Волдеморт двинулся вдоль круга и остановился у статуи Жнеца, к которой прикован Поттер. Бледная паукообразная рука взметнулась вверх и почти нежно погладила щёку юноши. Гарри почувствовал отвращение и дикую боль, пульсацией отдающуюся в шраме. Тёмный Лорд, кажется, ничего не заметил, продолжая пальцами-крюками чертить дорожки от щеки до скулы. — Гарри Поттер — Мальчик-Который-Выжил, — насмешливо произнёс Волдеморт, поглаживая скулу юноши. — Ты стал почти так же знаменит, как и я, — усмехнулся он. — Но это не твоя заслуга. Я открою тебе секрет, Гарри, как потерял всю свою силу на самом деле. Дело в том, что твоя мать, Гарри, была действительно очень сильной волшебницей, хоть и магглорождённой. Она дала тебе высшую защиту, и из-за неё я не мог дотронуться до тебя. А когда она погибла… Она активировала древнюю защиту, которая и отразила смертельное проклятье, которое я в тебя запустил. Оно просто отразилось от тебя и отрикошетило в меня, развоплотив на долгих тринадцать лет. Вот так вот, Гарри… — багровые глаза вспыхнули безумным огнём, и Лорд поднял палочку, наведя её на юношу. — Круцио! Гарри закричал. Боль была совершенно невыносимой; кости, казалось, вот-вот расплавятся, а голова разлетится на куски; глаза бешено вращались в глазницах, и юноше хотелось только, чтобы эта мука прекратилась… Забыться… Умереть… И вдруг всё кончилось. Он обессилено повис на верёвках, которыми его привязали к статуе Жнеца. Перед ним, как в тумане, горели кроваво-красные глаза. Хохот Пожирателей смерти оглушил его. — Отвяжи его, Хвост, и верни ему палочку, — приказал Волдеморт, рассматривая с видом учёного дрожащего Поттера, который ещё не отошёл от действия Круциатуса. Хвост подошёл к Гарри, который пытался встать на ноги, прежде чем его отвяжут и он рухнет на землю. Хвост поднял свою новую серебряную руку, вытащил у Гарри кляп изо рта и одним движением разрезал верёвки. Затем всунул в дрожащую руку волшебную палочку и вернулся в ряды Пожирателей. — Тебя учили сражаться на Дуэли, Гарри Поттер? — тихо спросил Волдеморт. Его красные глаза горели во тьме. Юноша сжал зубы, стараясь отвлечься от раздирающей тело боли и кивнул. — Мы должны поклониться друг другу, Гарри, — сказал Тёмный лорд, слегка склонившись. При этом лицо его всё равно было обращено к Гарри. — Ну же, приличия надо соблюдать… Дамблдор был бы рад увидеть твои хорошие манеры… Поклонись смерти, Гарри… — безгубый рот растянулся в улыбке. Юноша медленно поклонился, сдерживая крик боли. Спину ломило, мышцы, казалось, рвутся словно канаты. Он заставил себя улыбнуться противнику и выпрямился, держа палочку на изготовке. Прежде чем Гарри успел что-либо сообразить и выставить щит, его снова настигло Круцио. Боль была настолько сильна, что, казалось, заслонила собой весь мир, так что он не мог даже понять, где он… Раскалённые добела ножи пронзали каждый сантиметр кожи, голова готова была разлететься на куски от боли; он кричал так громко, как никогда в жизни… И вдруг всё прекратилось. Гарри перекатился на живот и с трудом поднялся на ноги. Он не мог унять дрожь, сотрясающую тело, но заставил поднять голову и посмотреть на Тёмного Лорда. Лорд опять взмахнул палочкой и из неё вырвался белый луч заклятья Империо. Гарри почувствовал, как мысли, все до одной, улетучились из его головы… Ах, какое это было блаженство — не думать… Казалось, что его куда-то уносят тёплые волны, что он безмятежно дремлет… Но потом он услышал голос Лорда в голове приказывающий ему подчиниться. Тряхнув головой, сбрасывая наваждение, юноша уже ясным взглядом посмотрел на своего врага и тут же опять получил Круциатус. От четвёртого заклинания юноша успел увернуться и откатиться в сторону за надгробие. Всё-таки тренировки в квиддичной команде не прошли даром и развили у него хорошую реакцию. Чуть передохнув и не дожидаясь пока Волдеморт сам заявится к нему, юноша вышел из-за своего укрытия и выкрикнул заклинание: — Экспеллиармус! — Авада Кедавра! — одновременно с ним раздался крик Тёмного Лорда. Два луча красный и зелёный столкнулись, так и не достигнув своих целей. Палочка в руках Гарри завибрировала, и он крепче сжал её в руках…» — Хватит! — выкрикнул Поттер, выбрасывая из сознания Снейпа. Из его носа непрерывным потоком текла кровь, одежда пропиталась потом, а руки дрожали, словно на нём только что испытывали Круциатус. До того бледное лицо стало пепельного цвета, и казалось, что юношу сейчас вырвет. Глаза Гарри были прикрыты и из них мокрыми дорожками бежали слёзы. Он еле сдерживал крик боли. Не только физической, но и душевной. Он не понимал, зачем Снейп, так поступает с ним. И почему так больно, когда профессор лезет к нему в голову? Северус с ужасом смотрел на Поттера. А потом резко подскочил, и стал вливать в вяло сопротивляющегося юношу зелья. Кое-как остановив кровь и сняв боль, он дал Гарри Восстанавливающее и Укрепляющие зелья. Сев в кресло, он задумчиво уставился на гриффиндорца, который до сих пор сидел с закрытыми глазами. То, что пережил этот юноша — было ужасно. И как только Поттер вытерпел всё это? Три Круциатуса в подряд заставили бы и взрослого человека сойти с ума, но Поттер… Он опять отличился и смог сохранить свой разум. Удивительно. У мальчишки просто поразительная тяга к жизни. Он готов был пожертвовать собой ради других, но о себе постоянно он забывает. И та Дуэль. Он смог сразиться почти на равных с Тёмным Лордом. Силы у них примерно одинаковые, только Поттеру не хватает опыта и знаний, да и реакция хромает. Но это исправимо. У мальчишки неплохой потенциал, и если бы он только пускал его в нужное русло… Он многого смог бы добиться. — На сегодня всё, Поттер, — сухо произнёс профессор, наблюдая, как гриффиндорец пытается встать с кресла и у него получается только с третьей попытки. — Завтра жду вас в семь вечера. — Хорошо, сэр. Спокойной ночи, профессор Снейп, — кивнул Гарри, и пошатываясь направился к двери. — Спокойной, Поттер, — отозвался Снейп, следя за мальчишкой. Он был слаб. Видимо Северус на первый раз перестарался. Нужно было остановиться после первого воспоминания, но он не мог. Ему нужно было узнать, есть ли у Поттера врождённая ментальная защита. Оказалось, что есть. Только, кто-то методично ослабляет её, скорее всего зельями или артефактом. Нужно будет узнать в следующий раз. А пока зельевар отпустил юношу спать.