I'll get back to you

Следующие две недели прошли относительно спокойно. Первую половину дня Луи находился в колледже, стараясь снова получить какое-нибудь особое задание, ведь одного интервью мало, а парень хотел гораздо больше. По вечерам к нему обычно заходил Найл, и они вместе ели пиццу и смотрели футбол или выполняли творческие задания, которых в последнее время стало чертовски много. А после того, как друг уходил домой, Томмо звонил Гарри и рассказывал о своих успехах. Это вошло в привычку, и, даже когда он был сильно уставшим, абсолютно обессиленным и чувствовал, что по нему будто каток проехал, он всё равно набирал заветный номер. Хотя Стайлс и сам частенько был не в форме и ни капли не настроен на разговор, но он всё равно поднимал трубку и перебрасывался пару предложениями с парнем. А было и такое, что Луи был готов без умолку болтать всю ночь. И он действительно проговорил бы по телефону до утра, если бы не тихие зевки Гарри, которые тот пытался скрыть, но которые всё равно выдавали его, и тогда Томлинсон желал спокойной ночи и сам клал трубку. И, конечно же, Найл не мог не заметить перемен, происходивших с парнем. Да и сам Луи тоже понимал, что он меняется. С каждым днём он всё больше оживал, как цветок, которому не хватало света, и его наконец-то поставили на подоконник, залитый солнечными лучами и теплом. Если весь недавний период времени он сидел с головой в учебниках, грызя гранит науки и редко выходя из дома, разве что в магазин, то сейчас он наоборот старался больше времени проводить с Хораном и со своими приятелями. Если весь прошлый месяц он был самой мрачной тучей, то сейчас в его жизни начали появляться проблески счастья. Парень стал более открытым и общительным, чем буквально две недели назад. Он вспомнил свою жизнь проказника, выдумщика да и, в общем-то, непоседы. Конечно, теперь он не был таким "ураганистым", каким раньше его считали все знакомые, но всё же он понемногу возвращался в это состояние. Он понял, что быть тихой мышью - это слишком скучно, да и вообще не его, а тратить всё своё время лишь на учёбу - просто бессмысленно. Поэтому теперь Луи старался чаще быть со своими друзьями. Парень познакомился с Барбарой, о которой каждый вечер рассказывал ему Найл, и каждый раз, когда те предлагали ему сходить в кафе, он соглашался, даже если был занят книгами или лекциями. А в один субботний вечер ирландцу удалось вытащить Томмо в клуб и даже заставить его выпить В-52*, от которого парню немного, но снесло крышу. Луи вообще-то, если так подумать, хоть и сорванец, но не особый любитель алкоголя и коктейлей, но ведь несколько бокалов погоды не сделают. Так он думал, пока ему не захотелось большего. В итоге он выпил ещё две бутылки рома и полбутылки виски на пару с каким-то парнем, с которым у него случилась очень интересная беседа о смысле жизни. После этого Томлинсон, решив, что пора размяться, вышел на танцпол и принялся танцевать, виляя задницей и привлекая к себе достаточно внимания. И если бы Найл вовремя не заметил этого танцора диско, который собирался уже залезть на танцевальный шест, кто знает, что могло бы случиться. Так или иначе, Хоран в каком-то роде спас друга. Он отвёл его домой и даже уложил в кровать, заодно поставив на стол стакан воды и таблетку аспирина, чтобы на следующее утро Луи мог быстро справиться с похмельем. Парень быстро заснул, но посреди ночи вдруг проснулся, поняв, что что-то не так. Томлинсон долго не мог понять причину своего внезапного пробуждения, пока его взгляд не упал на мобильник. Его будто током ударило. Он быстро вскочил и, преодолевая головную боль, схватил телефон, который, вдобавок ко всему, оказался разряжен и выключен. Луи потратил около десяти минут на поиск зарядного, которое, непонятно каким волшебным образом, лежало под тумбочкой. Включив телефон, он набрал номер Гарри и принялся ждать ответа. Томмо думал, что в полчетвёртого утра парень не ответит, а если и сделает это, то только для того, чтобы сказать ему, что он идиот. Но Стайлс всё же поднял трубку, и первой его фразой было: «Ты что, совсем идиот?» Луи чуть усмехнулся, что вызвало новую волну боли в голове, ведь Томлинсон никогда до этого так не напивался. Поэтому, быстро рассказав тому причину своего внезапного ночного звонка и дождавшись, пока тот хмыкнул вместо ответа, парень сбросил вызов и с чувством выполненного долга лёг спать дальше. Так что можно сказать, что жизнь Луи вновь начала приобретала краски, с того момента, как он встретил Гарри. Да и сам Луи постепенно понимал, что Хаз дополняет его жизнь, будто недостающие кусочки паззла. И естественно он начинал скучать, когда они долго время не могли увидеться. Поэтому Томмо использовал любую возможность, чтобы встретиться с Гарри, что в последнее время случалось крайне редко, потому что у Стайлса был слишком плотный график. Сейчас парень работал над своим первым альбомом, параллельно выступая на различных важных мероприятиях, которые повышали его уровень, как певца, поэтому на его выступления Луи никак не мог попасть. А о прогулках вне работы парень даже и не думал, потому что Гарри из-за тех чёртовых фотографий он был сейчас под прицелом журналистов, а значит любое его взаимодействие с кем-то – и выход новых безумных и идиотских статей гарантирован. А Томлинсон никак не хотел снова подставлять Стайлса. Поэтому Луи чуть ли не выпрыгнул из штанов за пределы земной атмосферы, когда в пятницу узнал, что его учитель, мистер Райт, снова доверил ему роль интервьюера на предстоящем ежегодном Осеннем балу, который устраивался мэром города и на который, соответственно, были приглашены достаточно известные в определённых кругах персоны. Почему Осенний, если он проводится в начале декабря, парень до сих пор не понял, да и, в принципе, не пытался понять. Почему же Томлинсон так обрадовался? Ответ прост: Стайлс числился там, как приглашённая звезда. Буквально вчера Гарри рассказывал ему, что он будет присутствовать на Осеннем балу, который состоится через несколько дней, в воскресенье, и будет исполнять там свои песни. А сегодня Луи посылают туда же, объясняя это тем, что ему необходимо больше практики, а предыдущее задание он выполнил на «отлично». Так что да, Томлинсон действительно прыгал от счастья и чуть не лез обнимать своего преподавателя. Томмо решил не рассказывать об этом Гарри, а сделать ему сюрприз, неожиданно появившись на балу. В этот раз он уже приблизительно знал, как на таких мероприятиях всё устроено и что ему надо делать, поэтому он приготовился гораздо быстрее, чем в прошлый раз. У Луи оставался день, чтобы продумать все остальные мелкие детали, хотя большую часть времени все его мысли были только о Гарри, и, честно говоря, Томлинсон был совсем не против думать о нём сутки напролёт.

***

Парень прибыл к месту проведения бала за два часа до его начала. Это был старинный особняк, огороженный высоким резным заострённым на конце забором, выполненный в готическом стиле. Луи был уверен, что он принадлежал какому-нибудь графу или принцу, хоть и не знал этого точно, да и его это не особо и волновало. Сам дом был одноэтажным, но благодаря высоким потолкам, он казался значительно выше. Стены из тёмно-серого кирпича, черепичная крыша и решёточные окна придавали некую таинственность этому зданию. Половина дома был обвита виноградом и плющом, поэтому на первый взгляд могло показаться, что он заброшен. Но среди зелёных листьев можно было заметить красивые яркие цветки лозы, которые придавали очарование этой части особняка и вызывали восторг у посетителей. Вход был оформлен в виде беседки: часть крыши и удерживающие её две массивные колонны создавали подобие навеса, под которым могло поместиться человек десять, а то и больше. От ворот до главной двери вела дорожка из красного кирпича, по бокам которой стояли небольшие клумбы с разными цветами и невысокие фонари, которые вот-вот должны были включиться, потому что уже начинало темнеть. Рядом с домом стояло несколько кованых скамеек, а немного в стороне располагался фонтан, струи которого были разных цветов, благодаря чему фонтан называли «радужным» Внутри особняк был не менее прекрасен, чем снаружи. Огромный светлый зал, наполовину пустой, наполовину заставленный небольшими круглыми столиками с закусками и спиртным. Напротив входа, ближе к углу, была импровизированная сцена, на которой будет выступать Гарри и ещё несколько каких-то исполнителей, которым Луи тоже должен задать несколько вопросов. От углов боковой стены вверх вели неширокие закруглённые лестницы, заканчивающиеся небольшим балкончиком, откуда открывался великолепный вид на весь зал. Стены были украшены различными картинами, кое-где стояли небольшие скульптуры, а освещение давали восхитительные люстры, которые хоть и были сделаны из стекла, но по изяществу могли посоревноваться с хрустальными или фарфоровыми. Пока Луи осматривал особняк, фотографировал его на память (ведь вряд ли он когда-нибудь будет жить в таком), запоминал, что где находится, и знакомился с персоналом, прошло около часа. К этому времени в зале уже начали появляться люди. Томлинсон решил не терять времени зря, и всего за полчаса сумел узнать многое из того, что было надо, и успел завоевать доверие и поразить многих присутствующих своей искренней радостью, добротой и настойчивостью: некоторые не хотели отвечать ему, считая, что он простак, раз его фамилии не было в известных журналах, и тогда парень включал всё своё обаяние, и в итоге те сдавались и начинали рассказывать о себе, о своей семье и о бизнесе, и о многих других бесполезных вещах, и Луи приходилось самому кое-как заканчивать интервью и быстро уходить к кому-нибудь другому. Во время одного из таких разговоров Томмо увидел ещё одну подъезжающую машину, узнать которую не составило огромного труда. Когда Гарри вышел из машины, у парня подкосились ноги. Он был идеален: в строгом чёрном костюме, идеально сидящем на нём, верхние пуговицы идеально белой рубашки были расстёгнуты так, что было видно часть его идеальной татуировки – птицы, в чёрных зеркальных очках, скрывающих его идеальные глаза, и в идеально начищенных ботинках. Стилист его также поработал на славу: его волосы были уложены назад так, что идеальные кудри идеально спадали на плечи. Так что да, он был идеален, и Луи мог бы говорить об его идеальности весь вечер. Но планы на этот вечер были другие, поэтому Томлинсон, повернувшись спиной ко входу, чтобы Гарри его не заметил раньше времени, продолжил задавать вопросы своему собеседнику. Но Луи не мог сконцентрироваться, зная, что где-то за его спиной стоит его Кудряшка, с которым он уже не виделся около двух недель, поэтому он поспешил вежливо закончить разговор. Отойдя к сцене, где уже готовились музыканты, он окинул взглядом зал, ища Гарри. Тот стоял спиной к нему и слушал какого-то старичка, имя которого Луи не мог вспомнить, хоть и говорил с ним минут двадцать назад. Томлинсон взял бокал шампанского и, поднявшись на балкон, принялся наблюдать за Гарри, который уже стоял около сцены, спрашивая о чём-то музыкантов. Его выступление было запланировано на самое начало бала. Фактически, Стайлс открывал его, и это была довольно почётная миссия, потому что мало кто из начинающих музыкантов удостаивался чести открыть Осенний бал. Внезапно весь зал погрузился в темноту, лишь небольшие прожекторы освещали часть сцены, где стояла стойка с микрофоном. В следующую секунду свет погас и там, а из динамиков, находившихся где-то под потолком, полилась приятная медленная мелодия, которую Луи узнал сразу же. А спустя ещё пару секунд у парня быстро забилось сердце, ведь он услышал такой знакомый, чуть хриплый, а оттого такой идеальный голос. Когда он запел, небольшие прожекторы над сценой снова включились, являя людям прекрасного парня, закрывшего глаза и с наслаждением певшего строчки своей песни. Томлинсон не мог даже пошевелиться, да что уж, он даже не дышал, смотря на Гарри. В его голове пронеслась мысль, что всё это неправда. Сон или мечта, что-то вроде этого, потому что не существует в реальности таких людей: идеальных и просто невозможных. Однако Луи очнулся, поставил бокал с недопитым шампанским на перила, быстро достал фотоаппарат и начал снимать Стайлса, который к тому времени пел второй куплет. Парень даже не заметил, как начал тихо подпевать Гарри, пока тот осматривал зал. Через окна туда попадал свет от фонарей, что стояли вокруг особняка, поэтому при желании можно было что-то рассмотреть. Вдруг он остановил свой взгляд на балконе, где стоял Луи, который заметил это. Несколько секунд Хаз неотрывно смотрел туда, будто бы чувствуя что-то. Томлинсону на самом деле было уже плевать, увидел ли его Гарри или нет, он лишь хотел поскорее уже явить ему себя и сказать ему, что он прекрасен. И да, Луи точно не перестанет повторять, что Гарри прекрасен, хотя бы потому, что Гарри действительно прекрасен. Стайлс допел песню, и Томмо понял, что таких аплодисментов он не слышал ни разу за всю свою жизнь. Хаз лишь улыбнулся и начал петь вторую песню. В этот момент в зале, наконец, снова появился свет, поэтому парень поспешил скрыться в комнате для персонала, где в своём шкафчике оставил фотоаппарат, а затем осторожно вышел обратно. Всё остальное время, пока Гарри пел оставшиеся две песни, он стоял почти в самом конце зала за какими-то высокими мужчинами. И впервые за всю свою жизнь он был благодарен за то, что он невысокого роста. Когда Стайлс начал благодарить людей за их поддержку, Луи понял, что он закончил своё выступление. Под опять же бурные аплодисменты он спустился в зал, где его сразу же перехватили несколько девушек, явно заинтересованных в нём. Томлинсон презрительно фыркнул и, решив, что лучше момента не будет, взял бокал вина и направился прямиком к Гарри. - Не желает ли мистер Стайлс выпить бокал вкуснейшего французского вина после своего успешного выступления? – громко спросил Луи, подойдя к парню сзади и прожигая взглядом девушек, стоящих рядом с ним. - Да, спасибо, было бы неплохо, - Гарри повернулся, чтобы взять бокал, но застыл, увидев Томлинсона, который, хитро улыбаясь, протягивал ему вино и наверняка жалел, что не может сфотографировать выражение его лица в этот момент. - В таком случае я должен кое-что отдать Вам, - Луи достал из кармана салфетку, сложенную втрое, на которой он успел написать небольшое послание тому. – Один мистер попросил меня передать Вам это и сказать, чтобы Вы обязательно прочитали её как можно скорей, - парень улыбнулся ещё шире и положил салфетку в руку Гарри, пока он не мог понять, какого чёрта вообще здесь творится. – Тогда я пойду, раз больше не нужен, - Томлинсон быстро направился к выходу, пока Стайлс разворачивал салфетку и читал, что там написано. - Гарри, ты же не взял вино! – писклявый голос одной из девушек прорезал воздух, и Гарри растерянно повернулся к ней, всё ещё смотря на салфетку и надпись на ней. - Ах да, точно, - быстро сообразив, что ему нужно делать, парень сложил записку, положил её к себе в карман и посмотрел на недовольных недостатком внимания собеседниц. – Думаю, я должен забрать его. - Но здесь полно других бокалов, - возмутились те, и одна из них, не желая отпускать Стайлса, обвила его руку. И хорошо, что Томлинсон этого не видел, иначе, кто знает, что могло бы случиться. - Простите, дамы, но я так понял, что тот бокал был адресован именно мне, - тяжело вздохнув, Гарри аккуратно вытащил свою руку, не смотря на поражённые лица девушек, которые даже не могли представить, что он бросит их ради какого-то дорогого французского красного вина. – Я найду вас позже, - кинул он на прощание, хотя не собирался даже смотреть в их сторону, и быстро пошёл в сторону выхода вслед за Луи. Которого он, кстати, нашёл сидящим на одной из скамеек и завороженно смотрящим на небо. Его глаза блестели, то ли из-за света фонарей, то ли из-за звёзд, за которыми наблюдал парень. Гарри поплотнее запахнул пиджак, ведь на улице было холодно (и именно поэтому там никого, кроме парней не было), а пальто он не взял, и подошёл к Томмо. - Я даже не буду спрашивать, как ты здесь оказался, потому что мне на это абсолютно плевать, - произнёс Стайлс, садясь рядом с ним и закидывая ногу на ногу. – Но один вопрос я всё же задам, - он повернулся к Луи, который уже смотрел на него, и, выждав несколько секунд, начал вкрадчиво говорить: - какого чёрта ты не сказал мне об этом раньше? - Я не хотел, чтобы ты волновался во время своего выступления, - пожав плечами, быстро ответил тому Томлинсон. - Почему я бы волновался? – Гарри чуть свёл брови, из-за чего между ними появились небольшие складки. - Потому что всё время думал бы обо мне и о моей реакции, - без капли смущения заявил Томмо, на что тот громко фыркнул и, облокотившись на спинку скамейки, пристально посмотрел на него. - А не слишком ли ты, малыш, самоуверен для фаната? – усмехнулся Стайлс. Несколько секунд Луи молчал, но потом, наклонившись к парню, нескромно прошептал ему на ухо: - Но я же особенный фанат, верно? Гарри всегда отличался стойкостью и выдержкой в любом плане, поэтому, если бы ему кто-нибудь сказал, что он задрожит от простого шёпота, парень бы лишь рассмеялся и попросил не нести чушь. Но Томлинсон действовал на него совершенно не так, как надо. И Стайлсу это нравилось. Ему нравилось, что этот мальчишка вызывает у него дрожь и мурашки. Ему нравилось слушать его мягкий, чуть скрипучий, как первый снег, голос. Ему нравилось смотреть в его глаза, которые были то голубыми, как весеннее небо, то серыми, как утренний туман. Да, он заметил, что цвет его глаз менялся в зависимости от света или настроения парня. Гарри всегда находил что-то особенное в любом человеке, что-то порой настолько очевидное, что не увидеть это было невозможно, но другие почему-то не замечали этого. Или просто не хотели замечать. Ему нравилось просто наблюдать за Луи: как он скрещивает руки и хмурится, когда недоволен, или как широко раскрыты его глаза и как он громко смеётся, когда он рад, или как он смотрит непонятно куда, вспоминая что-то давно забытое, вызывающее грустную улыбку на его губах. Да, Гарри действительно умел замечать и видеть хоть и простые, но незаметные для всех, а оттого такие особенные вещи. - Красивые звёзды, правда? – вдруг тихо заговорил Луи, и парень понял, что всё это время они сидели в тишине. – Они кажутся такими маленькими, хотя на самом деле гораздо больше, чем мы можем себе представить. Некоторые кажутся такими тусклыми, хотя на самом деле сияют ярче, чем самые яркие фонари планеты. Они кажутся такими одинаковыми, хотя на самом деле все разные, все неповторимые. Невероятно и невозможно, - восхищённо прошептал Томмо, переведя, наконец, свой взгляд на Гарри. - Они прекрасны, - пробормотал тот, делая вид, что разглядывает небо, хотя на самом-то деле, Стайлсу было плевать на звёзды и вообще на всё вокруг. Для него сейчас существовал только один человек, который сейчас склонил голову набок и с лёгкой улыбкой смотрел на него. - Ты прекрасен, - на момент Гарри показалось, что его сердце сейчас прорвёт грудную клетку и выскочит на свободу, но он кое-как собрал оставшиеся мысли и хотел ответить, но Луи опередил его: - Ты прекрасен, Хаз. Ты самый удивительный человек, которого я встречал в своей жизни, и я хочу, чтобы ты знал это. Я действительно не могу представить кого-то идеальнее тебя. Наверное, я буду восхищаться тобой до конца жизни. Когда я смотрел твоё выступление сегодня, на миг я подумал, что всё это не может быть правдой. Сказка, воплотившаяся в реальность. Мечта Золушки, которая разрушится с двенадцатым ударом часов. Только вот я не хочу, чтобы всё это разрушилось. Мне всегда было интересно, почему Золушка не остановила часы, ведь тогда она бы не услышала ударов и, возможно, её мечта бы продолжилась. Но зато я точно знаю, что я не Золушка, а это всё-таки не мечта, и здесь нет никаких часов, которые смогли бы всё уничтожить, оставив лишь напоминание в сердце. Я просто хочу сказать, что ты действительно прекрасен, и я мог бы говорить об этом всю ночь. Я хочу видеть тебя каждый день, слышать твой голос, делать что-нибудь с тобой, будь то посиделки на скамейке в саду твоего дома, игра в футбол или ночные переписки, и мне абсолютно плевать, что там скажет на это пресса или фанаты, или кто там ещё. Пусть они называют меня очередным мальчиком, попавшим под твои чары, или развлечением на неделю, пусть безумные фанатки кусают локти и проклинают меня, потому что они не могут позвонить тебе посреди ночи. Мне плевать. Плевать, потому что я просто хочу быть рядом с тобой и не думать ни о чём, а наслаждаться мгновением. Никто и никогда не вызывал во мне столько эмоций и чувств, как ты. Конечно, ты сейчас можешь просто встать и уйти, не обращая на меня внимания, но, думаю, в этом случае я просто вцеплюсь в твою ногу и не отпущу тебя. Поэтому, Гарри, ты от меня никуда не денешься, по крайней мере, сейчас. Луи закончил и, мягко улыбнувшись, опустил глаза вниз, ожидая от парня ответа. Тот сидел с широко раскрытыми от удивления глазами, обдумывая всё то, что он сейчас услышал. И он понял, что пора бы уже начать действовать. Гарри резко встал, чем немного испугал Томмо, который уже приготовился действительно вцепиться в него, и подошёл к парню, ставя одну руку на подлокотник, а вторую на спинку. - Возможно, это самая безрассудная вещь в моей жизни, но, как ты говоришь, мне плевать, - медленно произнёс Стайлс и, приблизившись к Луи, коснулся его губ своими. Сначала невесомо, осторожно, боясь, что парень его оттолкнёт. Но в ответ тот тихо простонал и притянул его ближе к себе, давая разрешение на дальнейшие действия, и спустя пару секунд язык Гарри уже вовсю хозяйничал во рту Томмо, очерчивая ровный ряд зубов и переходя на нёбо, а затем сплетаясь с его языком. Луи зарылся пальцами в кудрях парня, с каждым выходом всё сильнее чувствуя бабочек в животе и тепло в груди. Томлинсон не мог даже представить себе такого: сидеть на скамейке самого шикарного особняка Лондона и целоваться с самым шикарным парнем Лондона. Он ведь обычный парень, который учится в колледже и проводит свободное время с друзьями. Обычный парень, который до безумия любит свою семью и старается навещать их как можно чаще. Обычный парень, который пока ещё не добился успеха в жизни. Обычный парень, которому необычайно повезло. Внезапно раздался громкий выстрел, и тёмное небо озарили яркие огни фейерверков. Люди выходили из дома на улицу, так что Стайлсу пришлось оторваться от Луи и отойти немного в сторону. Томмо мысленно проклял этот фейерверк, который помешал такому приятному занятию, но посмотрев на Гарри, который улыбался, глядя то вверх, то на него, он отбросил все неприятные мысли, заполонившие его голову. Он подошёл к парню и стал напротив, внимательно смотря ему в глаза. - Надеюсь, залпы салюта это не удары часов, - из-за шума, стоявшего на улице, Луи боялся, что тот его не услышит. Но Хаз его услышал. Хаз просто не мог его не услышать. - Даже если с двенадцатым залпом всё исчезнет, и ты окажешься в своей комнатушке в старых потёртых спортивных штанах и майке, на три размера больше твоего, не забывай, что Принц всё равно сумеет найти тебя и забрать свой хрустальный бокал с вином, - Гарри усмехнулся и, подмигнув Томлинсону, повернулся в сторону, где запускались фейерверки. А тот даже не пытался скрыть широкую счастливую улыбку, которая вмиг появилась на его лице. И его сердце колотилось так быстро, что вот-вот готово было вырваться, прихватив с собой и бабочек, и птичек, и кого только можно. В голове не было ни одной толковой мысли, а в душе носился ураган радости, который сметал все неприятности на своём пути. В тот момент Луи понял, что он самый счастливый человек на земле, и никто и никогда не посмеет разрушить его счастье. Как же он ошибался…