Право на отсрочку

А после приходит боль. Моя голова взрывается от ослепительной боли. Из агонизирующего разума выплескиваются алые брызги страданий-воспоминаний. Это не я. Это не моя жизнь. Но это я. И это моя жизнь. Все мешается, теряется и путается. Я уже не различаю, где мое, а где чужое. Я теряюсь в океане мыслей и чувств-чувств-чувств. Так много эмоций. Я никогда не чувствовала так много и так сильно. Я видела чужое прошлое. Там было и счастье, и тепло, и нежность, а были и боль с разочарованием и грустью. Но настоящая боль ждала меня в самом конце. Она была настолько острой и всепоглощающей, что я только и могла - скулить и хныкать, лежа на смятой постели. А потом все прекратилось. Это было неожиданно - словно на кнопку нажали. Боль закончилась и в голове прояснилось. Чужие воспоминания идеально впитались, уложившись отдельно от старых. Все прояснилось. Теперь ничто не будет так, как было раньше. Я теперь новый человек. Нет, даже не так. Я не просто другой человек, я стала тем, кто может большее, чем кто-либо другой. Я теперь Саске. Учиха Саске, один из главных героев аниме что я взахлеб смотрела когда-то! Я действительно стала им! Кто знает, может быть, что это все бред душевнобольной, но несмотря на логичность подобного предположения, я чувствовала, что это не так. Осознание настолько меня поразило, что стоило мне в потрясении уставиться на чужие-свои руки, как на них закапали прозрачные слезы. Я не знаю, что я оплакивала. В прошлой жизни у меня не было ничего, но все же какая-то жуткая тоска на несколько секунд буквально захватила меня. Но стоило ей ослабнуть, как я поняла, что не только из-за этого я грущу. В той бесконечной черноте, где я побывала после смерти, я каким-то образов успела на миг коснуться чего-то, чего я не смогла бы объяснить, как бы ни старалась. Теперь я знала, что мой прежний мир не единственный в своем роде. Но такое... Я не просто оказалась в чужом теле, нет, я теперь знала об этом человеке абсолютно все. Все его мысли, чувства, каждое действие, совершенное им - знание об этом воспринималось как должное и память о жизни Саске была такой кристально-чистой, словно она всегда была частью меня. Я глубоко вздохнула. Так, надо успокоиться. Чуть слезящимися глазами я уставилась на окно, что было слева от меня. Судя по яркости света сейчас на улице стояло или раннее утро или уже были сумерки. Оглядела комнату. Судя по общей обстановке это больничная палата. Глаза странно жгло и едва ли это было из-за пролитых недавно слез. Картинка мира вокруг меня вдруг стала поразительно четкой. За окном странно медленно пролетел майский жук. Глаза все еще жгло. Это шаринган? Насколько я помню, Саске пробудил его, когда Итачи уничтожил клан. Сам мальчик, очевидно, об этом то ли не помнил, то ли не знал, иначе с его безумными тренировками к окончанию академии шаринган свой он бы раскачал на полную... Картинка была четкой необычайно. Так вот как это выглядит? Ну что ж, теперь его шаринган в хороших руках. Если подойти к прокачке с умом, то при помощи взрослого интеллекта и способности к анализу, даже Итачи особой угрозой выглядеть не будет... Хотя может я и перегибаю. Да и смогу ли я так раскачаться, в конце концов ожидание и реальность далеко не всегда совпадают. Все это неожиданно навело меня на мысль... Это тело теперь мое. Наверное. И я уже знаю кое-что об этом мире. Интересно, а это нормально, что в моем мире вселенная Саске была обычным подростковым сеттингом? Да еще и не самым продуманным, даже я, несмотря на то, что Наруто был чуть ли не первой моей мангой, под конец не смогла продолжать жевать кактус и просто бросила читать. Господи, догадывайся я чем все обернется, заучила бы все наизусть, до последней реплики... К моему удивлению, собственные мысли и чувства были абсолютно спокойными и даже слегка отчужденными. То, как я тут же принялась строить планы на будущее, несмотря на то, что только что очнулась и даже не имею доказательств того, что происходящее не сон, было мягко говоря странно... Конечно, можно отмазаться тем, что ко мне возвращается моя заторможенная бесчувственность из прошлой жизни. Такие как я - вечные жертвы, попросту не выживали, если не приучались думать отстраненно, четко и по делу. Нужно сосредоточиться. Я оглядела свои руки. Они были совсем не такие, как в моем мире, и дело было даже не в том, что это были нежные маленькие руки ребенка, а не узловатые сухие руки взрослой. Нет, иная структура, другой вид, внешний вид мира, пространство отличалось от того, что было в моем мире. Это была одновременно и обычная человеческая и искусственная нарисованная рука. Выглядело очень странно. Мне вдруг жутко захотелось посмотреть в зеркало. Разумеется, внешность Саске я уже видела через его воспоминания, но почему-то ни его лицо, ни лица других людей в моем сознании практически не отпечатались и в памяти всплывали довольно мутно. Так что мне очень хотелось найти зеркало и посмотреть в него. А еще воды. И поесть. Когда я откинула одеяло, мне открылся вид на очаровательно худые ножки с миниатюрными детскими пальчиками. В ту же секунду я забыла о своих желаниях и рванула подобие больничной рубашки наверх. Тело Саске было по-детски стройным и очаровательно мягким одновременно. Я тупо, словно баран на новые ворота, уставилась на обновленные половые органы. Чувства от этого всплывали смешанные, но почему-то новый пол меня не особенно-то и смущал. Интересно, это потому что мне повезло полностью ознакомиться с памятью прежнего "владельца"? Кстати, а значит ли это, что мы с Саске буквально слились? Тут я настороженно замерла. Стоило мне подумать о Саске, как меня словно в огромное мягкое одеяло укутали, да еще чашку горячего шоколада сверху вручили. Саске... Одно только мысленное произношение того имени вызывало какую-то ненормальную нежность. Внезапно ударило осознание того, как сильно люблю его так, как только можно любить человека, чью жизнь ты разделил с ним от первого вздоха до последнего крика. Он стал для меня кем-то вроде драгоценного ребенка, разве что только в отличие от обычных родителей, я совершенно точно знала каждую его мысль и эмоцию. Это было невероятно. С трудом оторвавшись от изучения нового родного-чужого тела, я все-таки соскользнула с постели. Новый рост оказался странно привычен, конечно, я и в прошлой жизни не могла похвастаться высотой, но то, что я не ощутила никакого дискомфорта от потери почти пятидесяти сантиметров, было странно. В глазах защипало чуть сильнее. Было почти больно, поэтому я крепко зажмурилась, пытаясь прекратить это. Когда я открыла глаза мир снова вошел в прежнее состояние. Как если бы я была человеком с плохим зрением и сейчас сняла очки, а ведь зрение у Саске все еще было отличным! Возможности шарингана обещали удивлять меня все больше и больше. В какой-то степени я могу понять Итачи, который держал свои глаза включенными 24/7. Стоило мне пройти по прохладному больничному полу пару шагов, как дверь тут же распахнулась. Вздрогнув от неожиданности, я тут же уставилась на вошедшего. Это была поразительно красивая девушка, показавшаяся мне ангелом. Я никогда не видела таких красивых людей. Видимо, приняв мое замешательство за последствия моральной травмы девушка тут же начала носиться вокруг меня и лепетать что-то о постельном режиме и перенесенном стрессе. Когда она упомянула о вырезанном клане Саске, я неожиданно ощутила две горячие дорожки, что покатились по моим щекам. В душе заворочалось странное что-то, непонятное мне чувство ударило с неожиданной силой и остротой. Мне захотелось рыдать и кричать одновременно. Похоже, воспоминания о чувствах Саске в какой-то мере влияли и на меня. Я с трудом вдохнула и попыталась взять себя в руки. - Из-звините, а м-можно мне в ванную? - чуть заикаясь прошептала я. И тут же остолбенела. До меня только что дошло, что я прекрасно понимаю чужой язык и даже разговариваю на чистейшем японском! Это было так неожиданно, что я тут же замолчала и кинула на медсестру затравленный взгляд исподлобья. Та растерялась на долю секунду, но тут же указала на дверь, что была в правом углу палаты. Еще пять минут пришлось провести, увиливая от ее помощи в посещении ванной. В итоге, я догадалась просто попросить принести поесть, отказать она не смогла и за дверь буквально выпорхнула. В голову пришла мысль о том, что в каноне большинство женщин так или иначе отмечали красоту Саске. Например, в этой вполне себе зрелой девушке явно разгорелся материнский инстинкт. Данный факт лишь сильнее подстегнуло мое любопытство и в ванную комнату я влетела маленьким вихрем. Секунд пять я искала зеркало, а когда нашла просто застыла. Саске был не просто красивым ребенком. Он был потрясающе красивым ребенком. Если та девушка казалась мне ангелом, то подходящего сравнения для Саске в моей памяти просто напросто не нашлось. Я медленно подняла руку и отражение в зеркале сделало тоже самое. Я коснулась нежных губ и отражение вторило мне. Я плавно ощупывала его лицо, оглаживая каждый сантиметр его кожи, каждую черточку его нечеловечески прекрасного лица. Бездна темных глаз напротив меня просто лишала дара мыслить, не говоря уже о речи. Саске был словно прелестная куколка, слишком красивая для того, чтобы быть живой, и уж тем более для шиноби. Я глубоко вздохнула и выдохнула. И еще раз. И еще. Теперь это мое тело. Это было... невероятно. В прошлой жизни мое лицо было совершенно отвратительным, к тому же там было иное восприятие и совсем другие структуры. Только сейчас я отметила, что здесь в принципе, все смотрится куда красивее. Условности другой реальности? Во всяком случае... видеть нечто подобное в отражении напротив... Было совершенно потрясающе. Я с трудом взяла себя в руки. У меня слишком сложная ситуация, и терять время, восхищаясь внезапно приобретенной красотой, было совсем некстати. Нужно было взять себя в руки и набросать хотя бы самый примерный план дальнейших действий. Во-первых, я была абсолютно уверена, что происходящее не сон. И дело не в ощущениях и чувствах, которых не должно было бы быть во сне. Нет. Я просто знала, что это реально. Абсолютно нелогичное, но столь же непоколебимое чувство уверенности в этом. Во-вторых, кто или что бы это не сотворило, свое дело оно знало. Во всяком случае, жизнь Саске я теперь знала идеально, а впитав все его воспоминания еще и язык выучила. Что ж, это было не так удивительно, как казалось вначале. В конце концов, жизнь Саске была отслежена мной с самого ее начала, поэтому то, что я не испытывала сложностей с восприятием окружающего пространства и чужого языка не было необычным. Хотя с окружающим пространством я погорячилась, разве не меня только что плющило от внешности нового тела? К тому же осознание от первого лица отличалось от впечатлений полученных в ходе просмотра воспоминаний Саске. В-третьих, мне нужно решить, как я буду вести себя в ближайшее время. Я не знаю, как новое тело повлияет на меня. Возможно, никак. Однако, может так случиться, что новый пол с новыми гормонами, щедро присыпанные новыми воспоминаниями и фантомными ощущениями совершенно изменят мою личность. Что же мне делать? В любом случае, люди вполне могут заметить, что поведение у маленького Учихи далеко не детское. Я вряд ли смогу постоянно вести себя как ребенок. Конечно, нужно учитывать то, что я теперь в детском теле я и получила полный набор детских гормонов, но многие мои поступки все равно не будут соответствовать. А может быть, в этом вообще нет нужды? Так получилось, что меня закинуло в очень удобный отрезок времени, ну просто подарок судьбы. После цукуеми Саске еще ни разу не просыпался. Это дает мне шанс сыграть роль получившего психическую травму ребенка, отдалившегося от окружающих. Думаю, с таким я вполне могу справиться. На руку играл и тот факт, что насколько я помню по канону, особую заботу к единственному выжившему никто не проявлял. К тому же Учихи всегда были отчужденным кланом, поэтому нет человека, который мог бы заметить сильные изменения. В академию мой подопечный поступил совсем недавно. Так что никто не мог бы разглядеть ничего необычного в переменах характера ребенка, чью семью недавно вырезали под корень. На миг я удивилась собственной холодной расчетливости. В прошлой жизни я не была особенно эмоциональным человеком. В первую очередь потому, что мне не при ком и не для кого было проявлять эмоции. Для того чтобы не тронуться мне приходилось подавлять себя и гасить любые эмоции. Я испытывала только страх и смутное беспокойства перед окружающими, которые презирали меня. Но теперь... Теперь я понимала, что могу стать кем угодно. Судьба даровала мне шанс, который я так отчаянно желала и теперь я без капли сомнений раздумывала над тем, как им распоряжусь. Это было немного пугающе, но разве я не этого хотела? Я чувствовала, что неведомым образом изменилась. Снова повернувшись к зеркалу я пристально вгляделась в отражение. Прошлая я испугалась бы этого холодного взгляда темных глаз? Ребенок, отражаюшийся в зеркале, безусловно, был по-настоящему красив, но морозная отчужденность его глаз пугала и завораживала. Я прислонилась лбом к стеклу. Что же я буду делать?

***

Третий хокаге несмотря на свои годы не производил впечатления древнего старика. Сидя за своим столом, он пускал густые клубы дыма из своей длинной трубки и внимательно разглядывал ребенка, что стоял напротив него. Ребенок был единственным выжившим из всего своего клана. Учиха Саске. По правде говоря, он совершенно не производил впечатления испуганного ребенка, которого он ожидал увидеть. Саске только сегодня очнулся после почти недели бессознательного состояния, в которое погрузился из-за дзюцу Итачи Учихи, вырезавшего клан и покинувшего деревню. Из отчета врача, осмотревшего Саске, можно было сделать вывод, что у ребенка тяжелая психическая травма. Сразу после пробуждения в результате упоминания клана он заплакал, но стоило медсестре следившей за его палатой вернуться с едой, как он уже полностью замкнулся в себе. Пообедав, он потребовал встречи с хокаге. На слова о возможной занятости мальчик лишь холодно заметил врачу: "У хокаге могут быть дела важнее встречи с последним выжившим проклятого клана?" Это настораживало Хирузена, потому что он не мог знать, что именно показал Саске Итачи. Что бы это ни было, похоже, оно действительно сильно повлияло на него. Хирузен выпустил очередную струю дыма и, кашлянув, произнес: - Итак, Саске-кун, ты очень настаивал на нашей встрече, но сейчас молчишь. Как ты себя чувствуешь? - размеренным и мягким тоном спросил он, желая прощупать почву для дальнейшего разговора. Мальчик поднял на него взгляд, от которого менее закаленный человек вздрогнул бы. Третий ощутил неудобство. Глаза Учихи выражали глубокую боль, в то время как лицо походило на фарфоровую маску, прекрасную в своей бесчувственности. - Я... Я не знал с чего начать разговор. Я полностью здоров. Хокаге-сама... что я буду делать дальше? Что будет дальше? - мальчик говорил прохладным отстраненным тоном, однако в его речи были небольшие заминки, выдававшие скрытое волнение. - Хотел бы я сказать, что все будет хорошо, мальчик мой. Но я не могу говорить тебе подобного после всего, что случилось. Итачи сбежал и никто не смог найти и тени его следа. Мы назначили его нукенином высшего класса и он теперь в розыске. Твой клан уже был сожжен, а его прах похоронен на клановом кладбище, ты сам понимаешь, мы должны были сделать это как можно скорее и не могли дожидаться твоего пробуждения. - Третий на миг замолчал в ответ на согласный кивок Учихи, а после продолжил, - случившееся принесло большую неразбериху. Так как ты единственный выживший, да еще и сын главы клана впридачу, все имущество клана автоматически переходит к тебе. То есть клановый квартал, имущество всех членов клана, недвижимость и клановая библиотека, конечно. Некоторые территории, например, штаб полиции, были изъяты и переданы деревне из-за возможной опасности от их использования. Прости, но это была необходимая мера. С клановой библиотекой планируется сделать то же самое, хотя толку от этого будет мало. Все свитки и книги из нее зашифрованы особым образом, из-за чего прочесть и понять их сможет лишь полноценный обладатель шарингана. Мы не можем уничтожить их, так как это законное имущество клана Учиха и нанесение им вреда будет прямым нарушением законов договора, заключенного еще со времен основания деревни. Однако, если они будут храниться в прежнем месте мы не сможем защитить их. Поэтому, я не думаю, что ты будешь против, если мы поместим их на хранение в закрытое хранилище, используемое джонинами и анбу. Ведь так? - прервав свой длинный монолог, взглянул на притихшего ребенка хокаге. - Я понимаю необходимость подобной меры, хокаге-сама, - все тем же ровным тоном на удивление равнодушно ответил мальчик. - Хм, я рад, Саске-кун. Знай, ты в любой момент сможешь просматривать свитки и книги, разве что только внутри хранилища, но доступ у тебя будет, можешь не волноваться. Насчет тебя... Ты волен делать, что хочешь, хоть ты и не считаешься взрослым, ты все же глава клана и обладаешь всеми полномочиями. Это все несколько затрудняет, но мы сможем с этим разобраться. Если ты захочешь, я приложу все усилия и тебя возьмут в какой-нибудь клан или обычную семью... - Не стоит. Я бы хотел... я бы хотел остаться в родительском доме. - Я понимаю твои чувства, Саске-кун. Чего бы еще ты хотел? - мягко задал очередной вопрос Третий. - Если это возможно... Мне бы понадобилась помощь, чтобы привести все в порядок. Я не знаю, в каком состоянии квартал, но вряд ли я смогу привести его в порядок в одиночку, - спокойно проговорил Учиха, удивив Хирузена несвойственной ребенку рассудительностью. - Конечно, мы выделим тебе помощь в этом. - А также я бы хотел кого-нибудь, кто мог бы помочь мне в ведении хозяйства. Я не думаю, что пока могу справиться с этим один... - чуть тише и неуверенней произнес мальчик. - Понимаю, мы постараемся найти для тебя домоправителя. Еще тебе понадобиться секретарь, чтобы разобраться в финансах клана, я верно предполагаю? - добродушно осведомился Хирузен. Как бы то ни было, Учиха Саске оставался потерянным ребенком, пусть и сильно травмированным. Это приносило облегчение. - Был бы очень благодарен. Могу я идти? Я немного устал. Вы сможете уделить мне время завтра? - Конечно. Тебе и правда стоит отдохнуть, Саске-кун. Я думаю, пока в квартале не навели порядок тебе следует еще пару дней провести в больнице. - Хорошо, благодарю. До свидания, хокаге-сама. - До свидания, мальчик мой. Уже на самом выходе Учиху застал неожиданный вопрос. - Скажи, Саске-кун. Каковы твои дальнейшие цели? - спокойным и серьезным тоном спросил Хирузен. Мальчик замер, сжав кулаки. - Я хочу возродить свой клан, чтобы несмотря ни на что, вопреки чужим попыткам стереть его, он и дальше был опорой для Листа. А еще... я хочу убить Итачи и совершить свою месть, - не оборачиваясь, тяжелым тоном медленно произнес Учиха. - Хотя твои цели и могут быть губительными, но я понимаю тебя. Я думаю, у тебя еще будет время поразмышлять над ними. До встречи, Саске-кун. Мальчик стремительно вышел из кабинета и, не оглядываясь, захлопнул дверь. Хирузен устало откинулся на спинку кресла. Учиха Саске, хотя и вел себя не совсем так, как ожидалось, все же оправдал расчеты Итачи. Старик тяжелым взглядом прошелся по портретам других каге, одними губами задавая неслышный вопрос: - Правильно ли я поступаю?

***

Лишь снова очутившись в тихом одиночестве своей палаты я смогла вздохнуть спокойно. То, что случилось в кабинете Третьего, здорово потрепало мне нервы. К моему собственному удивлению все прошло идеально, или близко к этому, по моему плану. Кроме разве что последнего его вопроса. Я едва нашлась, что ему ответить. В своем ответе я надеялась показать ему не только жажду мести, но и готовность служить деревне, надеюсь, что он заметил это. К моему удивлению, мне почти не пришлось ничего разыгрывать. Я действительно ощущала все те эмоции, что проявляла при нем. Все-таки, благодаря слиянию моей и Саске памяти, его клан стал для меня почти родным. Во всяком случае с большинством самых важных дел мы разобрались и это радовало. А теперь мне срочно нужно было разобраться с тем, что я собираюсь делать дальше. Действительно ли я буду мстить Итачи? Едва ли. Я не собиралась делать этого. Он всегда был чуть ли не самым любимым моим персонажем, к тому же я знала мотивы его поступков. Конечно, после просмотра воспоминаний Саске, моя любовь к нему заметно подостыла. Одно дело любить просто персонажа со сложной и драматичной историей, да еще и красивой внешностью впридачу. Но все совсем по-другому, когда ты лично ощущаешь на себе силу "любви и драмы" такого вот персонажа. К тому же, канонный Саске на этом чуть ли не жизнь положил и до сумасшествия себя довел, а я подобного бы не хотела, ни для себя, ни для Саске. Я знала об этом мире очень многое. Однако... Однако была и проблема. Почти все события, начиная с нападения Пейна на деревню и заканчивая концом манги я знала только в самых общих чертах. К тому времени я охладела к "Наруто" и просматривала лишь самые интересные мне главы. А после концовки у меня и вовсе не возникало желания изучать его вселенную. Это было проблемой, но не слишком большой. Я знала самые важные события в общих чертах, не имела понятия о некоторых второстепенных сюжетных линиях, но зато почти полностью помнила первый сезон. В общем-то, пока этого было более чем достаточно. Хотя почти абсолютное незнание деталей последних событий меня пугало, и серьезно. Однако, паника и страх мне ничем не помогут, нужно было брать себя в руки. Для подготовки и раскачки достаточно и возможностей первого сезона. Что же мне все эти знания давали? Во-первых, огромную площадку для дальнейших действий. По сути, в моих руках судьба Саске - ключевого лица истории канона. Его судьба... Нет, моя судьба. Я могу сделать очень многое. Это... вызывало предвкушение. Мне хотелось, ужасно хотелось использовать свой шанс и отыграться по полной. И, что самое невероятное, я действительно могла это сделать! Хотя кое-что меня пугало. Я чувствовала, что моя личность каким-то образом изменилась. Неужели я действительна как-то слилась с Саске в некоторых областях? Мне нужно разобраться с этим. Но я ощущала, что действительно очень сильно устала, хотя почти ничего не сделала. Тело Саске было истощено после недельной комы. Нужно было поспать. Я закрыла глаза и сама не заметила, как соскользнула в бездну сна.

***

Я очутилась в каком-то необычном пространстве. Надо мной было мрачное серое небо, а вокруг, всюду, куда доставал взгляд, простирались дымящиеся руины разрушенного неведомой рукой города. Горячий пепел - извращенная версия снега, падал на землю. Я приблизилась к ближайшей полуразрушенной стене и осторожно коснулась ее. Ощущения от прикосновения были абсолютно реальными. - Где же я? - эхо от моего голоса раскатилось пространству, но ни один звук не стал мне ответом. Внезапно, в мою голову пришло воспоминание о том, как главный герой, Наруто, не раз оказывался в подобном месте. Вот только у него это были не дымящиеся руины, а многочисленные запутанные коридоры, заполненные водой. То место было то ли его подсознанием, то ли клеткой Курамы. Я слабо понимала это, да и не интересовалась особенно. Наруто не был интересным мне персонажем. - Это подсознание Саске? - изумленно прошептала я. В ту же секунду я остро ощутила необходимость найти что-то. Не в силах сопротивляться странному желанию я побежала по разрушенным улицам. Бегая по дымящимся развалинам, я испытывала смутное чувство дежавю. Окружающее меня пространство сильно напоминало Коноху из воспоминаний Саске. Продвигаясь все дальше я уже без сомнений могла угадать в разрушенных зданиях квартал клана Учиха. В конце концов, навязчивое чувство привело меня к небольшому озеру, скорее даже пруду. Он смутно напоминал пруд, бывший в воспоминаниях Саске. Я медленно зашагала по шаткому мостику. Вокруг колыхалась густая, темная вода. В пруду не отражался свет и выглядел он чрезвычайно глубоким. Темные воды были почти недвижимы, и это вызывало смутное чувство страха. Дойдя до конца мостика и вглядевшись в воду, я испуганно вскрикнула. Там, на глубине, что-то было. Очертания чего-то белого расплывались под толстым слоем воды. Внезапно, мне в голову ударило нестерпимое желания прикоснуться к этому. Ведомая непреодолимой силой, почти насильно я бултыхнулась в воду. И пошла ко дну. При жизни я была не лучшим пловцом, но всплыть бы смогла в любом случае. А тут меня просто тянуло вниз. Прямо к неизвестному чему-то под водой. Я закрыла глаза. А когда открыла не смогла сдержать крика. Воздух пузырьками вырвался у меня изо рта, а я, захлебываясь, пыталась сдержать крик и задержать дыхание. Прямо передо мной был Саске! Точнее, его лицо. Его красивое белоснежное лицо застыло посмертной маской и находилось прямо передо мной. Ни одна его черточка не дрогнула. От него исходила странная аура отчужденности и холодного безразличного спокойствия. Но он был жив. Мир взорвался болью. Мои голову и грудь словно разрывало на части. Я едва не сломалась пополам, пытаясь выдержать неожиданную вспышку. От невыносимых страданий я заорала и потеряла последний воздух вместе с устремившимися вверх пузырьками. Я почувствовала, что еще чуть-чуть и задохнусь, утону. Захлебываясь, я попыталась всплыть. Меня ничто не удерживало! Из последних сил я поднялась на поверхность и, кашляя и хрипя, вскарабкалась на мостик. Меня просто разрывало от ослепительной боли. Я долго лежала без сил, пытаясь отдышаться, пока мой агонизирующий разум наконец-то не смилостивился и отключился.