Впереди еще полпути

«Мое солнце горит на стыке ветров, границе семи холмов, Мое небо дождем опрокинули вновь тени пяти углов. Сколько троп и дорог для меня заплелись в одну. Я иду по своей земле к небу, которым живу.» (АлисА «Трасса Е-95») Дикий Запад.Дикие прерии... Знатные места. Только отважными ковбоями, отчаянными фермерами, алчными золотоискателями, гордыми индейцами и бесстрашными парнями-охотниками на бизонов здесь не пахнет уже десяток веков. Зато пахнет согретой под обжигающими лучами солнца пылью.Нет в этой степи того романтизма, которым наделяют здешние места старинные фильмы в стиле вестерн. Шерифы, бандиты канули в прошлое. Не дымят пистолеты, не мчат вольные мустанги... Но и эта сухая трава, и эта каменистая пустыня с каньонами во время заката приобретают некое очарование. Какое? Философский вопрос. Видим ли мы призрак мнимой свободы? Слышим ли мы смех умирающих, которые смеются и смеются над судьбой? Может, и чувствуем тот задор прошлого, кто же знает... Ведь все те же вольные орлы пролетают над прериями, все те же бизоны бегут, только в городках не храбрые бандиты, а мелкие воришки, а в салунах не продают виски уже давным-давно. Да кого мы обманываем – салунов самих-то нет. Бедность, разруха, голод, безнадега… Только всадников апокалипсиса осталось дождаться. Но в этом диком уголке природы, где пробегают одинокие койоты, еще можно услышать отголосок прошлого в сухом ветре. Главное - смеяться над жизнью, идти вперед и… Не сдаваться? Ха. Главное, чтобы была дорога. Дорога, куда хочешь, – хоть в рай, хоть в ад, да хоть в закат. Скрипят колеса старого, ржавого, на первый взгляд - ровесника индейцев, поезда. Едет он, качаясь, по дороге, уходящей за горизонт. - Эсмеральда! – разрезает многовековую тишину выжженной прерии мужской голос, и в нем слышится боль и трагедия всех фибр души, которая даже Гамлету не снилась. – Нет, не-е-е-ет! - Рапунцель, придурок, со всего ходу, свихнулся что ли?! – присоединяется второй, принадлежащий тоже мужчине. - Да вы оба с ума сошли! Деньги, вещи, это все котам под хвост, да? Стоп, мои ве... – подал голос и третий человек, на этот раз женщина. Послышалась пара глухих ударов. - Катитесь все к чертям! Нечего зайцами ездить! – пришла очередь и четвертого, грубого и старческого. - Но, мы... - Я сказал – прыгайте! Поезд замедлил бег.

***

- Идиоты, - припечатал Вик, когда они оказались одни в пустынной степи Северной Америки с тяжелыми сумками. – Но этого и следовало ожидать. Он не был раздражен. Раздражение обычно чувствуется, как чувствуется напряжение природы перед грозой. Раздраженный Вик – странно и опасно. Улыбчивый, вечно обмотанный шарфом парень отличался спокойным нравом. Терпеливый, уравновешенный и без лишних слов вытаскивающий двоих приятелей из разных мест, которые мягко назовем переделками. «Чудо, а не мужчина… Эй, что ты так смотришь?» - используем слова Николь при его описании. Полуулыбка и странный туманный взгляд, будто Вик знает что-то неведомое другим, смотрит в иные дали… Немного сонный, может, он просто постоянно хочет спать - жизнь студента, она такая… «Человек, который вообще не смеется» - так охарактеризовал своего друга, перевирая название произведения Виктора Гюго, Фокс. Действительно, несмотря на «знаменитую» улыбку, Вик редко смеется… Он – снег. Нет, снежок. Холодный? Отчасти, кто не без грешка. Но, подобно покрову этого белого вещества, он защищает, греет, оберегает «озимые растения» в виде Николь и Фокса. Снег слегка колюч, не правда ли? Так и он любит колко пошутить. Эй, кто-то говорит, что снег мягок? Так почему и это описание нельзя отнести к нашему герою? Снег напоминает и его внешность. Светло-голубые, немного мутноватые, глаза. Мягкие, невыдающиеся черты лица. Мы не забыли про невысокий рост, широкие плечи, неплохую мускулатуру? Единственное, что выбивается из этого образа, – волосы цвета спелой ржи с отросшей за время путешествия челкой. Но не стройте радужных надежд. Возможно, они разобьются о Великую Китайскую Стену Пессимизма Вика. «Что, «ну –у-у Ви-и-ик»? Слишком часто я видел, как у вас тараканы танцуют в голове, и вновь у вас ничегошеньки не выйдет…» И в этот раз Вик был прав. - Вик, не нуди! Первый раз что ли? Да к тому же "фарш невозможно провернуть назад!"– Николь тряхнула кудряшками. Такова была её привычка - украшать речь пословицами и поговорками. Речь у неё вообще была гораздо эмоциональнее, чем у Вика, с обильной жестикуляцией и быстрая. Однако её взгляд разительно отличался от её речи. Он всегда цеплялся за определенный предмет, а не скакал от одного к третьему, как у Фокса. Видеть цель и не замечать препятствий? Почти про неё, но именно почти. Препятствия она замечала и даже врезалась в них по инерции, но преодолевала их. Хитрая. Хитрость пропитала её насквозь, если можно так выразиться. Не коня на скаку остановит, не в горящую избу войдет, а денег добудет. А с первым - скатертью дорога к Фоксу. Да она и внешне похожа на лисицу, являющуюся синонимом хитрости. Кудрявые каштановые короткие волосы, отливающие рыжим, на концах "колечек" имеющие ржавый оттенок, острый носик и смеющиеся зеленые глаза, которые имеют скверную привычку замечать все скидки в магазинах. Впрочем, почему скверную? Одевается Николь со вкусом, хотя этот вкус подбешивает всех девушек в миле от неё. Не потому, что он был вычурным, а потому, что она выглядела всегда неотразимо. А парням нравится. Отчего же им мини-юбка и кроткий, заигрывающий взгляд не понравится? Согласитесь, этот образ никак не совпадает с образом имени. Послушайте - Ни-коль. Нежное, мягкое, звенящее, навевает мысли о прошлом, часах и снах... От имени у Николь и остался только старинный медальон с выгравированным драконом на крышке, окруженным растительным орнаментом. Но даже то, что она, казалось, с рождения знала, что она королева, не мешало ей искренне радоваться, смеяться и искать приключения на свою пятую точку вместе с друзьями. Как там говорил Фокс? "Группа риска - жизнь не барбариска?" Это про них. А кто источник половины бед, из которых как раз и состоит их дурацкая жизнь? Ба, да это же сам Фокс, который сейчас лил слезы счастья, обнимая... гиф гитары. - Эсмеральда-а-а, ты жива-а-а-а, слава Богу... Да. Гитара Эсмеральда. Нет, не в честь той француженки с козой из "Собора Парижской Богоматери". "Это имя пришло из пучин Бермудского треугольника, пролетело полмира и вселилось в мое сердце..." - с небольшим пафосом вещает Фокс. А Вик с усмешкой вспоминает испанское вино "Эсмеральда". По правде говоря, Фокс часто не прочь выпить да побуянить, дабы выплеснуть все свои эмоции. Поэтому и нуждается в мягкой, заботливой руке. Поэтому и ввязывается в любую авантюру на свою голову. Конечно, без плана, импровизируя. Конечно, с благородной целью - ради друзей. Но на редкие отговорки этих самых друзей плюет с большой колокольни. Да и на все чужое мнение в целом. Чужое мнение, чужие правила, чужие рамки... Фокс не терпит, когда его загоняют в рамки, ему нужна свобода. Полная, безграничная. И наполненная действием, энтузиазмом и большой ответственностью, которую он часто берет на себя, не думая о последствиях. Иначе - депрессия, запой, убийственные для такого заядлого оптимиста. Неиссякаемая энергия вкупе с неприхотливостью превращает его в "ходячий пример шила в одном месте". Вы считаете, что он кажется каким-то зеркалом Николь? Нет, он другой. И дело не в том, что Фокс самый высокий вообще и каланча в их компании, а Николь уродилась низкой и маленькой. Нет. Фокс более приземленный, в какой-то мере подобно Вику, и более настойчивый. Но некая случайная несуразная параллель проводится: образ - имя, медальон - татуировка... По правде сказать, у Фокса их две - лиса на груди и дракон на спине. Зачем? Все просто. Какое-то наивно-детское желание показать "я другой и мне все равно, что вы думаете". Ту же цель преследуют его волосы. Нет, Фокс не обрил пол головы или что-то в этом духе. Он просто их отращивает, что является предметом постоянных шуток - начиная от сравнения с героиней западноевропейской сказки, кончая экономическими «шпильками» в его адрес, касающихся шампуня. Волосы - действительно гордость парня. Очень светлые волосы, хотя, естественно, не белые, но имеющие близкий к нему, редкий, замечательный оттенок, дающий Фоксу право именоваться "натуральным блондином". Заплетены они обычно в косу... Ключевое слово - обычно. Сейчас они, в силу таинственных обстоятельств, были торопливо обрезаны и торчали неаккуратными лохмами, как у всякого адекватного ежемесячно стригущегося мужчины. Вероятно, когда Фокса лишали столь близкого его сердцу имущества, черные глаза и подвижная мимика выражали скорбь, ужас и всю гамму эмоций, какая полагается при этом траурном событии... Да, не смейтесь, это - траур, беда, проблема вселенского масштаба. А сейчас? А сейчас так, пустяки... Подумаешь, застряли в богом забытой прерии... Тем временем поезд ушел в прямом и переносном смысле.

***

Фокс шел, бренча на Эсмеральде какую-то мелодию. Что-то из такого старого, что те давние ноты и слова заросли паутиной и пылью, и лишь бабушки в захолустье вспомнят, что под это танцевали на неведомых дискотеках их предки. Эсмеральда "напевала" какой-то веселый мотивчик, который был старше и старого доброго, нежно любимого Фоксом рока. Николь перебирала деньги, пересчитывала их и нервно постукивала тонкими пальцами по карману своей объемистой сумки, пребывая в важных финансовых размышлениях. В конце концов, она как-то по-лошадиному тряхнула головой, спрятала их в недра сумки-аля-черной дыры и начала мурлыкать под нос песенку, то ли восточную, то ли цыганскую. Так, напевая, и шла, положив ладонь на горячую, нагревшуюся от жаркого солнца крышку медальона. Вик наслаждался некоторое время наконец нагрянувшей тишиной и, отстав от друзей, положив рюкзак с кодовым названием "на все случаи жизни" на выжженную землю, начал искать там карту. Но, увы, рюкзак - не волшебная шляпа, желания не исполняет. Нашлась лишь потрепанная брошюрка, описывающая ночные ужасы и приведения здешних мест. - Так, кто-нибудь запасся серебряными пулями и осиновым колом? А то от Короля Прерий отстреливаться придется! - спросил Фокс, разглядывая брошюрку. - Сказки это все! Чтобы дурачков запугивать, - пробубнил Вик и запихнул бумажку обратно в рюкзак - вдруг пригодится. - Скучный ты! Даже шуток не понимаешь! - Фокс картинно всплеснул руками и вновь зашагал по прерии. - А вдруг сейчас наткнемся на призрак-машину, которая здесь по трассе ездила. Трасса и была выходом из ситуации. Оставалось лишь найти её, или, вернее, наткнуться. Ведь для кого-то, не будем тыкать пальцем, девиз по жизни - "Бороться и искать, найти и не сдаваться". Вот именно, не сдаваться. Потому что одно дело - искать и в итоге заметить блик солнца на зеркале заднего вида проезжающей машины или совершенно случайно заметить, что земля почему-то стала по химическому составу ближе к асфальту, нежели к перегною, а другое - стоять и пытаться поймать попутку. Иными словами Николь, Фокс и Вик нашли дорогу, и потому стали ловить транспортное средство. Но попутка такая животина, которая не желает быть пойманной. Она желает смачно ругаться в виде мрачных тучных водителей. - Не, ну так мы до вечера простоим!- констатировал Фокс. Никто с ним спорить не стал. - Нужно что-то делать! - Гениальная идея! Но я думал, ты предложишь что-нибудь новое, - Вик, как всегда, был полон сарказма. - Так, давайте я еще истерить начну! Если хотите добраться куда-нибудь, начните предпринимать действия, а не сотрясать воздух пустыми препирательствами,- Николь была не в духе. Простите, но шатание по жарким прериям целый день по вине друга никак не способствует полнейшему счастью. К тому же шатанию в обществе двух парней, не знающих даже определения слова "порядок" по словарю Даля. Захотелось банального комфорта, и Николь злилась сейчас даже на себя - при таком образе жизни речь об этом не могла и вестись... Был предпринят мозговой штурм, в течение которого было предложено продать душу за средство передвижения, порыться в рюкзаке Вика и найти там ковер-самолет, помолиться или найти еще сотню других вариантов...

***

Вдалеке загромыхал грузовик и Николь, отправившаяся по повелению главаря (другими словами, Фокса) с важной дипломатической миссией, приступила к решительным мерам - выскочила на дорогу. Раз водители настолько близоруки, что не могут заметить трех человек с сумками, сгрудившихся у покореженного, ржавого дорожного знака, то шикарную красотку должны увидеть... Увидеть увидели, а вот на "борт" не взяли и обругали последними словами. Прямо обида берет - непрошибаемые мужики пошли. А вот те, кого обругали "непрошибаемые мужики", могут утешиться лишь титулом "бесшабашные неудачники"... А вот следующая потенциальная жертва приостановила свой грузовик. Старичок, подвергшийся психологической атаке нашей лисички, лишь с какой-то хищной улыбкой пялился на её декольте и худые ляжки и согласно кивал, когда Вик и Фокс забирались в кузов. Николь же, проехавшая с этим старичком и его сальным взглядом весь путь на соседнем сиденье, находилась в постоянном напряжении и раздражении, мысленно подсчитывая, сколько часов потребуется на расчленение трупов друзей. -Чтоб вас там продуло! - скрежетала зубами Николь, но сделать ничего не могла. Друзья её коварными планами совершенно не интересовались, а преспокойно спали на мешках с картошкой, утомившись и умудрившись заснуть не заполночь, как обычно, а на закате. Небо насыщалось, словно кровью чистая ткань, алым светом закатного солнца. Его впитывали облака, превращаясь в розоватые комки ваты. Его впитывала полоса горизонта, тонкая грань между небесным царством и землей, первая линия, рисуемая пейзажистом. Небесная палитра менялась, вобрав в себя даже лиловый и золотой. Через секунду странный вечерний художник мазнет по небесному полотну чернотой кучевых облаков. А скоро будет синевато-серая пора сумерек... Сейчас же была минута красного. Кровавого. Тревожного. Смертельного. Чистого красного, как полотна революционеров. Конец. Для кого-то дня, для кого-то власти, жизни... Чего еще? Кто-то носит красный, кто-то смеется над концом. А что есть конец? Смерть - не конец. Смерть носит черное и едет на белом коне, а красное выбрала Война. "Пес босиком шлепает по полу. Со светлых, хоть в данный момент являющихся чуть темнее, мокрых, доходящих до плеч, висящих противными то ли сосульками, то ли змеями, волос капает вода. Кап-кап-кап... Пес все списывает на протекающий где-нибудь кран в детдоме. Капли воды, скатывающиеся с волос, всегда тихи. Они всегда безмолвно падают и растворяются в ткани потертого серого халата, оставляя лишь неприятное, противное ощущение прикосновения мокрой ткани к коже... Пес. Смешно. Скоро ты сменишь имя на лиса, который бегает от псов, как ты бегаешь от своего прошлого... Шлеп-шлеп-шлеп. Чердак. Условленное место. Здесь сидят Горечь, Архангел и Чернь. Горечь вдыхает в себя что-то неведомое, таящееся в тонкой сигарете, и выдыхает серый горький дым, от которого слезятся глаза, и хочется кашлять. Смуглая кожа, черные волосы, словно почерневшие от сигарет, как почернеют скоро его легкие. Архангел сидит прямо и что-то вяжет, с неодобрением косясь на Горечь, прожигая его взглядом, словно порицая и желая прочитать нотацию. Прыщавый, как все подростки, и светло-рыжий. Чернь кривозубо ухмыляется, уютно чувствуя в этой сугубо мужской компании, а в наспех заколотых черных волосах торчит сломанный столовый нож из черненого серебра, который она когда-то где-то выиграла. Волосы длинные, роскошные, странно, что она их не обрезала, как все мальчишки свои. Может из-за некой солидарности с Псом? Пес морщится. Он не любит сигаретный дым. Глупыш, скоро ты будешь выкуривать по две пачки в день, с наслаждением отдавшись в объятья вредных привычек... Много что изменится. - Сегодня? - шепчет Горечь, выпуская изо рта очередной клубок дыма. - Сегодня, - подкидывает валяющиеся рядом игральные кости Пес. - Ты уверен? - это уже Архангел. - Мы ВСЕ уверены более чем, - с нажимом произносит Чернь. - Значит сегодня... - Горечь достает какой-то определенный лист из кипы бумаг и протягивает Псу. - План?! Ты издеваешься?! - с отвращением спрашивает Пес. Тот лишь покачал головой и строго посмотрел на Пса. - Через два часа. В вестибюле. Много что изменится, но ты, как и раньше, будешь стремиться к свободе. ...Из детдома выберутся лишь Пес и Архангел. Чернь поймают, а Горечь... Пес не будет знать, что с ним. Тогда он не захочет знать ничего. Кроме пьянящего запаха свободы и волшебства исполненной мечты. Он бежит. На свободу, по свободе, подальше от серых стен проклятого приюта. Красновато-бурые, как кровь, кроссовки дважды цепляются за коряги, он чуть не падает, чертыхается, встает и вновь бежит. По шее хлещут еще не до конца высохшие после душа волосы. Бежит мимо незнакомых, разукрашенных полустертыми граффити заборов, мимо еще не обновивших свой наряд деревьев. Бежит и не может остановиться, не может остановить быстро колотящееся сердце. Он останавливается, лишь врезавшись в гранит, которым облицевали набережную реки. Падает, смотрит обезумевшими глазами на разбитые коленки, сжимая в руке листы своего личного дела в детдоме. В нос ударяет запах мокрого асфальта. Незнакомый и головокружащий. Пес смеется. Заливистым, лающим смехом... Удалось. Спасибо Черни, спасибо Горечи, спасибо Архангелу... Кстати, вот он, чем-то напоминая призрак или ангела, стоит на перекрестке, заворожено смотря в нестерпимо, неестественно близкое небо. Заметив Пса, он бросается к нему. А того душат смех и слезы, а в горле слова "Хочу свой ДОМ". ...Чуть позже они, кивнув друг другу, распрощаются навсегда, спрятавшись на время от работников детдома в городских трущобах. Пес задерживается у реки, просматривая смятые листы. Имя матери неизвестно, её профессия тоже... А отца - засекречено. У него засекречена вся графа, кроме одного слова "Революционер". Листы под смех подростка, узнавшего свое кровавое дело-наследство, летят в воду. Пес понимает, что рядом не хватает спокойного, рассудительного, не по годам взрослого Горечи и его сигаретного дыма. А еще понимает, что когда одна мечта исполняется, на смену ей приходит другая."*