Овечка в волчьей шкуре.

Как давно я понимал, что теряю Беллу? С того самого дня, когда она обратилась при мне в волка, будучи в теле Джейкоба. Я довел ее тогда, но ссор вышел из‐за Джейкоба, и она была тогда на его стороне. Ее уже тогда влекло к нему очень сильно, но я пытался оправдать это тем, что она помещена в запечатленное тело молодого юноши, где бурлят гормоны и все ее действия связаны с этим. Я просто ждал того момента, когда она обретет себя и вновь станет моей Беллой, преданно любящей меня. Но когда это свершилось, я получил еще один удар. Она решила взять тайм-аут. Я стоял и слушал ее, неспособный прочесть ее мыслей, и думал лишь о том, как же хорошо, что вампиры не могут плакать. Моя душа, если у меня есть на нее хоть какой‐то намек, трещала по швам. Меня резало каждое слово, и я словно оказался в том лесу, когда после ее дня рождения решил оставить ее, наговорив ей тогда обидных слов. Бумеранг вернулся, врезавшись мне в сердце. То что я бросил ее тогда, в сентябре, было моей самой большой ошибкой, конечно же после той, что я вообще позволил себе завести с ней отношения. Но это был мой эгоизм, в котором я не продумал все вытекающие последствия. Теперь я прекрасно понимал Розали, как же она была права. Но, что сделано, то сделано. Я бросил ее в сентябре, а "подобрал" ее разбитое сердце Джейкоб, который зашивал ее раны изо дня в день, собирая сердечко по кусочкам, залатывал каждую кровоточащую часть ее памяти, связанную со мною, согревал ее от того холода, в который ее окунул я. Те швы, которые он наложил, они просто так не рассасываются, они остаются там навсегда, и если их содрать, то уже будет новая рана, кровоточащая по нему. И я стал понимать, что раны по нему я не смогу исцелить. Что я меньшее для нее, чем он. Как говорится, выбрать меньшее из зол. То есть выбрать того, без которого она не сможет. И она медленно, но уверенно шла к этому выбору, разбивая вдребезги мое сердце в той палатке, когда я слышал как колотится ее сердце от его прикосновений, и какие мысли блуждают в его голове. Я чувствовал себя полнейшим идиотом, скорее всего тупым углом в этом любовном треугольнике. Я уже пришел к мысли оставить ее, уйти. Ведь я обещал это в марте, когда только вернулся. Обещал и Джейкобу и ей, что теперь уйду из ее жизни лишь в том случае, если об этом меня попросит она. Просто пока не был решен вопрос с этими новорождёнными в Сиэтле, я не мог оставить ее в такой опасности. Ведь я прекрасно понимаю, что затащил ее в эти проблемы я и мой эгоизм, подставивший хрупкую человеческую жизнь под угрозу. Нужно было обратить ее еще тогда, либо вообще съезжать из Форкса. Но сделанного не вернёшь. Я лишь искупил свою вину, уничтожив рыжую бестию. Теперь я могу оставить ее, чтобы им с Джейкобом больше не приходилось так сдерживать себя просто потому что есть я. И не надо ждать, пока она это скажет мне в лицо. Пора бы набраться смелости и самому съехать. Я ведь всегда желал ей счастливой человеческой жизни? Так что же я теперь торможу? Разве не достаточно того, что я читаю в мыслях Элис? Что она не видит будущего Беллы? Ее заслоняет оборотень, она будет его. Я не мог уехать не повидавшись с ней, но это было трудно сделать - найти ее и попращаться, так как она пропадала в резервации, ухаживая за раненным Джейкобом. Что ж, думаю это сблизит их еще больше. Я пытался не думать об этом, но фантазия так и рисовала этот образ полуголого Джейкоба на кровати, а она склоняется к нему, чтобы помочь. Их обоих и так давно влечёт друг к другу, а в Ла-Пуш не будет меня, что бы они сдержались и не поцеловались. Тряхнув головой, я пытался скинуть эти мысли и образы, и держась достойно, шел к ее дому. Вечер довольно-таки поздний. Скорее всего она дома, но Чарли вряд ли будет рад мне. Лучше проберусь к ее окну. Попрощаюсь по человечески, если это можно отнести к моей персоне, и уеду, исчезну из ее жизни. Из ее распахнутого окна падал свет, значит она дома и не спит. Губы дрогнули в улыбке, когда я вспомнил, как я раньше проводил там свои вечера. Но чем ближе я подходил, тем сильнее сжималось мое небьющееся сердце. Он там. Сначала я почувствовал его запах, а затем услышал и мысли. Это были не просто мысли, это были его чувства, взрывной коктейль эмоций, которым окатили меня. Мысли слишком личные, чувства возбуждения, страсть, вожделение и удовлетворение от прикосновения к ее коже. Под полотенцем скорее всего ничего нет, подумал он, а потом подумал, что будет, положи он руку на ее бедро и скользнуть повыше, под полотенце. - О, Джейкоб, - охнула Белла. Я с трудом узнал этот ее голос. Меня словно раздавили, сожгли изнутри, выкинули, как ненужное. "Что за запах? Эдвард! Он здесь" - немного остыл Джейкоб. Он ловил удовольствие от ее прикосновений, но сказал: - Белла, постой. Спасибо Джейкоб, очень мило с твоей стороны. - Джейкоб Блэк! Или сейчас или никогда! - требовала Белла. Она хотела его. Я чувствовал как изменился запах ее крови отсюда, как много эндорфина сейчас в ней. Он дарит ей удовольствие, и не может это не чувствовать. Все это просто морально кромсало меня на куски. - Белз, - попросил он, и оглянулся в мою сторону. Я видел его, и он увидел меня. Мне было бы проще ненавидеть его, если бы я сейчас в его взгляде видел победу, ликование и высокомерие относительно меня. Но в его взгляде была растерянность и жалость! Жалость! Я жалок?! - Ты не хочешь меня? - повернула его к себе Белла своим вопросом. Я видел как она прижималась к нему, задирая его футболку. Мои силы иссякли, я не смог терпеть это, и ждать подачки Джейкоба, что он остудит страсть Беллы, чтобы та поговорила со мной. Довольно! Я же собирался уезжать?! Самое время! Прочь, прочь отсюда. Я метнулся в сторону леса, бежал, обгоняя ветер, ненавидя все вокруг. Мир рушился для меня, а меня все никак не покидала эта картинка, так тесно сжавшихся тел, смуглая спина и бледные ладони на ней. Нет! Нет! Я лишь теперь осознал, когда увидел их вместе, что не готов ее отпустить. Я не могу, не смогу без нее! И тут идея всплыла в голове. У них же не любовь! Это просто тупое запечатление! А еще ее жалость, он ведь был ранен, и это просто человеческая жалость с ее стороны к нему! Это не правильно. Я могу спасти всех нас, стоит только пожелать, чтобы исчез этот импринтинг. Она тогда не будет ему нужна. Ее заберу я, сделаю все, что она захочет. Джейкоб найдет себе другую, и мы все будем счастливы. Они даже будут благодарны мне! Резко развернувшись и окрыленный своей идеей, я мчался в сторону особняка Калленов. Ворвался в дом с той скоростью, с которой меня не сможет поймать ни один вампир живущий здесь. Взял из холодильника в кабинете Карлайла упаковку донорской крови, и вновь ринулся в лес. Я примерно понимал где это. В тот день, когда Джейкоб будучи Беллой сломал руку и пришел к нам, Белла бывшая в теле Джейка сказала мне о камне, и в ее мыслях, доступных мне, я увидел этот кусок леса. Отыскал желаемое я довольно таки быстро. Без проблем. И валун, покрытый мхом, узнал сразу. Разрывая пачку с кровью, я даже облизнулся от божественного аромата и подошел к камню. Выдавливая кровь из пластикового пакета, я повторял: - Сделай так, чтобы импринтинг Джейкоба исчез. Кровь лилась алой струйкой, а попадая на камень, тот час исчезала. Он впитывал ее, жадно пил. Когда упала последняя капля, я почувствовал странный холод, который исходил из земли. А вся живность леса замолка в страхе на несколько секунд. - Спасибо, - улыбнулся я. Теперь Белла будет моей, не будет импринтинга Джейкоба!