Поворот во времени

Гарри с любопытством осматривался, минуя знакомые переходы и коридоры, заполненные сплошь незнакомыми лицами. Сердце пропустило удар, когда вдалеке он заметил рыжие волосы. Неужели Уизли?.. Но нет, пусть волосы и были рыжими, а вот лицо оказалось совершенно незнакомым. Они все незнакомцы… Хотя, постойте, незнакомцем среди них был он. Многие студенты провожали его любопытными взглядами, когда Гарри проходил мимо. Несколько девушек даже обернулись, чтобы получше рассмотреть его, а еще он уловил краем уха пару шепотков, обрывающихся стоило ему только приблизиться, и, что было гораздо более удивительно, они были о его растрепанной шевелюре, которая почему-то казалась окружающим симпатичной. И правда, он, вероятно, здорово выделялся среди моря гладко причесанных на пробор мальчиков, которые, казалось, заполонили весь Хогвартс в это время. Тете Петунии уж точно пришлись бы по душе все эти гладко зачесанные и аккуратные волосы. В конце коридора, освещенного мерцанием факелов, отбрасывающих свое теплое сияние на древнюю кладку стен, он наткнулся на группу маленьких девочек, судя по виду первокурсниц, которые с озлоблением наскакивали на маленькую девчушку в очках и с косичками. О господи, насколько же были испорченными эти первокурсницы, раз позволяли себе обижать ту, которая была в заведомо более проигрышном положении! Девочка в очках прижималась к стене и плач сотрясал ее худенькое тело, пока одна из нападающих, довольно миловидная темноволосая девочка продолжала безжалостно высмеивать ее: — Вот же, уродливая сова… Не представляю, как ты можешь смотреться в зеркало. Одна из ее подружек предостерегающе пробормотала: — Ох, да перестань, Оливия, хватит уже. Не видишь, Миртл уже плачет. Ты же знаешь, она же не виновата в том, что родилась такой уродиной. Так это и была Миртл? Но тогда остальные… Гарри резко двинулся в их сторону. — Что ты вытворяешь? Оливия обернулась на его голос. При виде старшекурсника ее лицо мгновенно преобразилось, приняв как можно более невинное выражение, что только сильнее разозлило Гарри. Он перевел взгляд на сжавшуюся у стены девочку с косичками. Бедная Миртл, она ведь ненавидит себя куда сильнее, чем все они вместе взятые. Что же ему сказать, чтобы помочь в сложившейся ситуации? Что бы ему такого сказать, чтобы ей не пришлось оплакивать свою несчастливую судьбу в женском туалете, став невольной жертвой древнего монстра. Гарри откашлялся. — Вы, девочки, просто сумасшедшие, — коротко проговорил он. — И это ее вы называете уродиной? Да она красивее любой из вас. Волна недоверчивого потрясения залила коридор и казалась практически осязаемой. Гарри повернулся к Миртл. — Ты очаровательная. Не позволяй никому убедить тебя в обратном, — мягко проговорил он. На лице Оливии застыло выражение полного непонимания происходящего. Но Миртл вытерла слезы рукавом мантии и удивленно взглянула на Гарри. Ее зеленые глаза вдруг заблестели, а на щеках появились премилые ямочки. Насколько же она отличалась от привычной себя, когда улыбка освещала ее худенькое личико! Гарри вдруг понял, что в полном замешательстве рассматривает открывшуюся с незнакомой стороны Миртл. Волшебное преображение произошло просто на его глазах, и когда она одарила его еще одной улыбкой, от которой показались ямочки на щеках, он мог сказать, что перед ним стояла уже совсем другая личность. Миртл легонько кивнула и ушла по коридору, оставляя и его, и своих мучительниц стоять в потрясенной тишине. «Как она могла так внезапно стать красавицей только оттого, что я так сказал? — скользнула в его голове мысль, полная удивления. — Мне никогда не постичь женских тайн и природу женской красоты… Видимо, я просто стал катализатором какой-то странной магии, но понятия не имею какой именно». В конце концов, он продолжил свой путь по подземельям в сторону кабинета Зельеварения. Пара опоздавших студентов двигались с ним в одном направлении, так что зашли они все практически одновременно. Профессор Слагхорн уже стоял перед классом, все такой же внушительный и полный осознания своего превосходства, одетый в бархатную мантию какого-то устрашающего фиолетово-пурпурного оттенка. Волосы его и усы были намного гуще, да и оттенок казался чуть более насыщенным, чем запомнилось Гарри. Когда Слизнорт поймал его взгляд, Гарри почувствовал, как его сердце бешено заколотилось. Неужели он сейчас назовет его по имени, разрушая инкогнито и придуманную личность. Ну же, профессор, не показывайте, что знакомы со мной… Но, конечно же, это были только панические мысли, ведь Слизнорт из этого времени не мог знать его. Да и откуда он мог бы его узнать, если никогда не видел до этого? Конечно же, это потом, при их следующей встрече, он сможет вспомнить странного растрепанного мальчишку с зигзагообразным шрамом на лбу. А сейчас ему просто неоткуда знать о нем, ведь нет же в его голове места, где хранится память о еще не случившихся событиях, верно? Очевидно, что нет. Слизнорт лишь окинул нового ученика оценивающим взглядом, а затем дружелюбно кивнул. — Вы, должно быть, наш новый ученик, Гарри Блэк. Вы случайно, не приходитесь родственником талантливому зельевару Арктурусу Блэку? Еще и как прихожусь, подумалось Гарри, я ведь крестник его будущего внука. — Да, сэр. Но это совсем другая ветвь семьи. Здоровая ветвь, отделившаяся от больного чистокровного древа… — Ах, — Слизнорт, казалось, весьма обрадовался этой новости. — Очень древняя семья, Блэк, действительно очень древняя и очень благородная семья. Гарри почувствовал тошноту при виде отчаянной тяги Слагхорна к власти и богатству, и оглядел класс. Сплошь незнакомые лица, сидящие на знакомых местах в знакомом подземелье. Где же среди них Риддл? Гарри еще раз внимательно оглядел обращенные к нему лица и, наконец, заметил его в самом конце класса. У него перехватило дыхание при виде знакомого лица. Он, конечно, и раньше видел молодого Тома Риддла, но только в виде воспоминания в Омуте памяти, сотканного из тумана и дымки, да еще отпечаток души, заключенный в старом дневнике. Но никогда не мог представить его себе человеком из плоти и крови, с взлохмаченными темными кудрями и довольно притягательными синими глазами. Гарри нащупал в кармане палочку, когда Том поднял голову и они встретились взглядами через весь класс. Стоило ему ощутить на себе пристальный взгляд синих глаз, как Гарри ощутил накатившую панику и иррациональную уверенность, что тот его знает. Это было видно по глазам Риддла, неуловимому отблеску узнавания. Конечно же, он должен был знать его, ведь они неразрывно связаны друг с другом: Волан-де-Морт и он, Мальчик-который-выжил. Слизнорт мог не помнить того, что еще не произошло, но будущий Темный лорд уж точно должен был помнить его.