Солнечный день

POV Liese       Мое утро прошло безукоризненно: начитавшись любовных романов, где главные героини встречали утро за чашечной горячего кофе в обнимку с любимым человеком, я сделала так же, только в одиночестве. Спустившись на кухню, я налила себе кофейку и села за стол. Сегодня предстоял волнительный день – в основном из-за того, что ко мне приедет гость. Поэтому нужно хотя бы убраться в гостиной и на кухне, ну, и приодеться. Со вторым проблем, на удивление, не было: легкая красная футболка на размер больше и черные джинсовые шорты с красными кедами хорошо сочетались. А вот с первым мне пришлось повозиться. Но, однако же, я справилась и не умерла.       Около пяти часов прикатил Пауль, неся в руках какую-то коробку. Я открыла ему дверь и приняла подарок – коробку конфет – с удивлением посмотрела на Пауля. - Это тебе, что ты так смотришь, будто говно на лопате подарил? – улыбнулся мужчина. - Неждан просто такой. - Мама всегда говорила, что я непредсказуемый, - и специально по-гейски поправил прическу. - Давай, человек-загадка, проходи на кухню, - я пригласила гостя внутрь. Мы прошли на кухню, и я сразу предложила мужчине что-нибудь выпить. – Чай или кофе? - Давай кофейку. - С сахаром или без? - Два кубика рафинада, кофе не слишком горячий, лучше растворимый и чтобы было ровно пятьдесят крупинок, - заумничал Пауль. - Извини, у меня не ресторан, - сказала я, проигнорировав заказ Ландерса, и поставила перед ним чашку горячего кофе и блюдце с несколькими кусочками сахара. – Вот, как и заказывали, герр Ландерс, - съязвила я, мило улыбаясь. - Спасибо, фрау… - Пауль замолк. – Как твоя фамилия? - Киттель, - ответила я, отпивая чай, - Liese Kittel. - Прям как Бонд. Джеймс Бонд. - Спасибо, что сравниваешь меня с такой знаменитостью, - мой взгляд упал на конфеты, лежащие около плиты на тарелке. – Хочешь чего-нибудь к кофе? - Ну… Было бы неплохо. - Отлично, - я достала откуда только можно свои заначки: мороженое, конфеты, батончики, шоколадки, орешки в глазури, сухарики, чипсы, сырные шарики, круассаны, - все, что я люблю. - Ого, - удивленно сказал Пауль, смотря на все мое добро, - ты магазин ограбила что ли? - Нет, - хихикнула я, - я просто обожаю всякие ништяки. Вот и тащу в дом все сладости. - Да? А зубы еще не выпали? - Как видишь, - я показала свой оскал. - А лишние килограммы не волнуют? - Я же по чуть-чуть каждый день. - Ясно. Скажи, ты же родом не из Германии? - Неа. - Заметно немного: акцент слышен. А где ты родилась? - В роддоме конечно, - я посмотрела на Пауля так, словно он задал очень тупой вопрос. - Цц, - вздохнул мужчина, - я не это имел в виду. В какой стране родилась? - Я поняла, что это - пошутить хотела просто. В России я родилась. - Очень интересно узнать твою историю. - Ой, да прекрати, - я махнула на него рукой и фальшифо улыбнулась. - Вообще, корни моих родителей откуда-то из Германии. Прапрадед жил тут, прадед тоже, только дед мой уехал зачем-то в Россию, встретил мою бабушку, она забеременела моей мамой, и дед свалил к своей любовнице к себе на родину. С тех пор моя бабушка не очень любит немцев. - А как же твой папа? Он тоже немец? - Папа? Да. Он учиться поехал в Россию и встретил маму. По словам моей родительницы, бабушка ругалась очень громко, когда услышала, что они с папой поженятся и будут жить вместе в Германии. Спорили они, спорили, а потом родилась я. И пять лет жила с бабушкой, пока родители обустраивали небольшой домик. Потом прошли годы, и мы переехали сюда. Вот такая вот история. - Получается, - стал размышлять Пауль. Он отпил глоток кофе, - ты – грязнокровка? - Ну тебя, - цыкнула я и снова махнула рукой. - Так, ладно. Спасибо за гостеприимство, хозяюшка, доставай гитару, - приказал Пауль, поставил кружку в раковину и потер руки.       Я сбегала за гитарой в комнату и, вернувшись, усадила мужчину на кресло, а сама села перед ним на стуле.       Я волновалась и все время боялась сделать что-нибудь не так. - Ну, показывай, что умеешь.       Я растерянно улыбнулась и тихо произнесла: - Я ничего не умею, - и понурила голову. - Хотя бы что-то? - Бренчать по струнам, - засветилась позитивом я. - Это любой дурак может. Ты учила аккорды? - Да, - честно сказала я. – Только мне повторить надо. - Рассказывай и показывай тогда, раз учила.       Два с лишним часа Пауль пытался научить меня играть какую-то незамысловатую, легкую мелодию. Поначалу я сбивалась, когда пыталась быстро играть. Позже я приноровилась и у меня стало получаться лучше, Пауль даже похвалил. Конечно, Ландерс учитель хороший и строгий, требующий серьезного отношения к своему предмету. Словом, строгий, но справедливый. На протяжении всего занятия особо ничего не происходило из ряда вон выходящее, но мне врезался в память один момент, когда Пауль взял из моих рук гитару и прикоснулся к ним теплыми пальцами. Я посмотрела в его глаза и почувствовала, как внутри что-то загорелось и бабочки в животе зашуршали… Но я быстро пришла в себя и передала ему инструмент.       Мы освободились часов в семь. За все время занятий мы не положили ни крошки в рот, поэтому у каждого из нас урчал живот. Правда, у меня он урчал громче и через каждые пять минут, смущая меня до невозможности (все мы знаем, с чем можно спутать эти звуки).       После долгожданных слов «Ладно, на сегодня хватит» я отнесла обратно гитару наверх. Поднимаясь по лестнице, я крикнула Паулю, чтобы тот никуда не уходил и сидел смирно. Впрочем, когда я пришла, он так же сидел на кресле, как и до моего ухода. - Пауль, - окликнула я его, - ты хочешь есть? - Ну… - Хочешь, - решила я за него. – Что ты будешь: то же меню, что и было или что-то другое? - Давай что-то другое. - Хорошо. Значится, есть блины с мясом, что-то непонятное, пицца, яйки, суп, - кстати, очень вкусный -, могу салат сделать, но им не наешься, курица имеется… - О, давай курицу, - перебил меня мужчина. - Ладно.       Я разогрела приготовленную мамой птицу, сдобрила соусом каким-то (по запаху вкусный) и листвой (петрушка, укроп) и подала к столу со стаканом сока. - Спасибо, - поблагодарил искренне меня Пауль, - было очень вкусно. - Да не за… - не успела я договорить, как в одну секунду свет в доме погас, и стало темно хоть глаз выколи. – Твою мать, - выругалась я. – Только не это, пожалуйста… - почти шепотом произнесла я. - Да ладно тебе, обычная дилемма – просто выбило пробки, - пытался успокоить меня Пауль, чувствующий приближающуюся истерику. - Нет. Это на станции проблема. Такая хренатень продлится до утра, может, до следующего вечера. А я боюсь темноты, - всхлипывая носом, сказала я. - Так, не реви, - скомандовал мужчина. – У тебя свечи есть? - Есть конечно. - Доставай тогда их, - и начались поиски источника света. Так как я не помнила, в какой именно тумбе на кухне они находятся, я обшарила всю трапезную, в придачу и гостиную, освещая свой путь телефоном Пауля, ибо мой находился где-то в недрах дома. - Нашла! – Радостно крикнула я, доставая из тумбы блюдце… со сгоревшими свечками. – Ну что же такое? - Есть же еще свечи? – надеясь на положительный ответ, спросил Пауль. - Есть… Только они в чулане на втором этаже. - Я так полагаю, идти мне? - Нет! Стой! Я с тобой пойду! Не буду же я одна здесь сидеть, тем более тебе нужно показать, где именно чулан находится, - я подбежала к Паулю и потащила его по лестнице. - Ладно, веди меня, полководец.

***

      Мы сидели за столом, почти полностью обставленный свечами, и пили чай. Вдруг мне в голову ударило воспоминание о том, что когда-то, когда я еще жила в России, мне бабушка купила вареную сгущенку и показала её «секретный» рецепт. А заключался он в том, что нарезанную булку надо макать в сгущенку и есть. И мне так захотелось попробовать и почувствовать снова этот божественный вкус, что я воодушевилась идеей отыскать баночку с заветным.       Конечно, я думала, что не найду эту пищу богов, но судьба распорядилась иначе, и на полке, уставленной всякой всячиной, я отрыла жестяную банку. - Банка, - задумчиво сказала я, смотря на этикетку. Потом обратилась с просьбой к Паулю, чтобы тот открыл её, ибо я не умею.       Когда с крышкой было покончено, я достала булку, к сожалению, не нарезную, и предложила Паулю отламывать кусочки, макать в жестянку и пребывать в эйфории. - Ну, как? – Наблюдая за довольным лицом Ландерса, спросила я. - Вкусно, однако. - Это меня бабуля научила так делать. А знаешь, с чем еще можно смешивать это? - Нет. - Со всем! – Развела руки в стороны и довольно улыбнулась. – Я, к примеру, смешивала с огурцом, с шашлыком, с сосиской, с курицей, с хлебом, с помидорами и с сыром, - Пауль рассмеялся. - И как? Вкусно? – С издевкой поинтересовался он. - Неа. Вообще ужасно. Думала, острые ощущения получу, а получила люлей от мамы и промывку желудка. - Оу, неприятно. Теперь буду знать, что с чем нельзя смешивать. - На моей шкуре проверил, да? – Сделав несчастное лицо, спросила я. - Да, а на чьей же еще? - Постой-ка… - резко перевела тему для разговора я. – Ты куда машину свою поставил? - Ну, около твоего дома. - Нет… Нет… Черт, блять! – выругалась я и, положив голову на руки, начала паниковать. - Что? Что-то не так? - Все не так! – вскрикнула я. – Соседи на меня нажалуются родителям и мне крышка... - Извини, я не знал. - Да причем здесь ты? Это я, дура такая, знала ведь, что не дай бог что, они обязательно расскажут все папе с мамой, и пригласила тебя к себе. Ой, что обо мне подумают!.. - Успокойся, - подошел ко мне Ландерс и погладил по волосам, - возможно, их не было дома в то время, когда я пришел. - А и то правда, - вытирая глаза, согласилась я. – Вот что мы сделаем: я тебе дам парик, туфли и плед. - А плед-то зачем? - Сейчас расскажу. Ты наденешь парик, туфли, а плед повяжешь поверх штанов, якобы у тебя юбка такая. Лица только не показывай.       Когда Пауль переоделся и показался мне во всей своей красе, я не смогла сдержать смеха. Пытаясь сказать про то, что Пауль очень красивый и ему так идет, я заливалась смехом. Наконец, когда я успокоилась, то дала Паулю пакет с его вещами и выпроводила за дверь, сказав ему на прощанье, чтобы он отдал мне плед потом.