The shadows of your heart

      Оставшись «наедине» с самим собой, я ещё долго пытался ухватиться за какую-нибудь мысль, но все они от меня ускользали. Голова идет кругом, а слабость берет в плен тело. Пиррхус выкачал из меня все силы – как физические, так и моральные. Я подавлен каждым его словом, сказанным в мой адрес, и каждым прикосновением, подтверждающим моё поражение. Мелкая дрожь маленькими иголочками пронизывает меня от стоп до корней волос. Я бы упал на палубу и неподвижно лежал, если бы не веревка, змеями обвившая меня.       Змеи… Что со мной произошло тогда? Я спал или бредил? По ощущениям всё напоминало слишком реалистичный сон, но что-то в нем было не так… И Пиррхус какого-то чёрта был в восторге. Хотя здесь ничего удивительного – он сумасшедший.       Всё, что происходит сейчас – это падение. Я не уверен, что у меня хватит сил подняться, ведь чем больше я сопротивляюсь пирату, тем больше узнаю его. И тем отчетливее понимаю, что шансов у меня мало. И будь я один среди разбойников, отношение к ситуации было бы иным. Можно было рискнуть, полагаясь на собственную удачу и предрасположенность Бога ко мне, но… Эмили. Я несу ответственность за неё. За это маленькое солнышко, по нелепой и такой жестокой случайности оказавшейся среди тёмных грозовых туч. Но сейчас мы все под одним небом, мы все под одним Богом. И как бы ни испытывала меня судьба, я должен бороться, даже если сил нет.       Волосы, обдуваемые ветром, успели высохнуть, и теперь непослушные пряди падали на глаза. Я мотал головой и пытался сдуть их, но они неизменно оказывались на лице. Моя стрижка явно не была предназначена для нахождения на корабле. Моя стрижка - ещё один маленький бунт против родителей. В то время как они пеклись о том, с какой бы девушкой меня познакомить, я пошёл к парикмахеру и попросил выбрить один висок, перекинув часть волос на другую сторону. Такой поступок сына одного состоятельного человека, имевшего хорошую репутацию, считался непозволительной дерзостью.       По мнению родителей (как и окружающих) я уже давно должен был найти себе милую, скромную девушку из благополучной семьи и жениться на ней. Она стала бы хранительницей домашнего очага, родила мне здоровых детишек и занималась их воспитанием, а я бы продолжал работать с отцом, доводя до совершенства наше маленькое семейное дело – пошив одежды на заказ.       Такой ход событий моя семья считала идеальным для меня будущим, но более чем странная стрижка и безразличие к прекрасным девушкам, которые всегда уделяли мне внимание, не вязались с их планами.       Меня всегда напрягала эта ситуация, но раньше она не мешала жить так, как в последнее время. Чем старше я становился, тем серьёзнее родители подходили к вопросу моей женитьбы. Они начали говорить о ней, когда мне было двадцать, но тогда я лишь смеялся над ними: мама с папой подводили меня к тому, что я должен создать семью, но в то же время продолжали беречь и опекать, как маленького ребенка. Но время шло, и вот мне уже двадцать четыре, я нахожусь в плену у самого ужасного за всю историю человечества пирата, а всё потому, что мои родители меня не приняли таким, какой я есть, и бегство показалось мне лучшим вариантом. Мои отношения с родителями никогда не были идеальными, но я любил их, как и люблю сейчас. Просто кое-что безвозвратно изменилось.       - О, ты ещё жив? Сочувствую, - услышал я голос Стэна, - Думал, Пиррхус наиграется сегодня и облегчит твои муки, но…       Брюнет двигает плечами и подходит ближе. Снова с голым торсом, словно выставляет напоказ все свои шрамы. Кажется, в рубашке я его ещё не видел.       - Может мне всерьёз поговорить с ним, чтобы он не мучил тебя, м? – говорит спокойно, внимательно смотрит, но я-то понимаю, что всё это – лишь жестокий спектакль.       - Не переоценивай вашего чокнутого главаря. Он безумен, но не так ужасен, как хочет казаться, - вру я.       Тело дрожит. Дрожит от пыток, усталости и той жестокости, что мне довелось вытерпеть, а в душе я всё ещё чувствую неприятный холодок – смесь дикой паники и животного страха, вызванных кошмаром-галлюцинацией.       - Но не так ужасен, как хочет казаться, - повторяет Стэн.       Его глаза загораются каким-то азартом, и я вижу, что эти слова почему-то его обрадовали. Я молча недоумеваю от такой реакции, подсознательно готовясь к худшему. Он похож на сумасшедшего. Не знаю, чего от него можно ожидать.       «Они с Пиррхусом стоят друг друга», - хмыкаю я.       И вдруг пират «очнулся», ещё раз наградил меня странным взглядом, а затем продолжил, как ни в чем не бывало:       - Нет, это ты его недооцениваешь. Я видел, как он развлекался с пленниками. Тебе очень повезло, что он обходится с тобой так мягко. Временами.       - Следы его мягкого обращения со мной как раз остались на теле. Начиная от лица, - я машинально облизываю губы, задевая языком ранку, - и заканчивая ожогом на плече.       Стэн тихо смеется. Смех у него приятный, и складывается впечатление, что я сейчас не привязан к мачте, а пират не пришел посмотреть на моё наказание; кажется, словно мы друзья, обсуждающие последние городские новости. Но такая мысль задерживается в моей голове лишь на миг.       - Такая мелочь… но в его стиле, - ухмыляется брюнет.       - «В его стиле»? Он успел выработать стиль пыток?       - Разве ты не знаешь, почему его прозвали Пиррхусом? – Глаза снова восторженно блестят.       - Нет, - хмурюсь я.       Последняя фраза Стэна омрачает мои мысли. Этот корабль – воплощение худших проклятий, а его экипаж переплетен между собой нитями. Эти нити – их совместно пройденный путь, их история, их годы жизни на этом судне, их награбленное имущество и издевательство над пленниками.       Из обрывков разговоров пиратов, их поведения и отношения друг к другу я понял, что состав их команды меняется редко. К новичкам внимательно присматриваются, проверяют и лишь потом позволяют стать одним из живых легенд кошмаров человечества.       Имя Пиррхуса – ещё одна частичка их истории, и я боюсь узнать её, потому что чем больше мне становится известно о них, тем сильнее меня затягивает в омут. Омут из непроглядного мрака, сырости, шума моря во время шторма и морской воды, смешенной с кровью. Этот омут медленно отнимает у меня крупицы надежды на спасение, а я и без того слаб после Пиррхуса, который раз за разом выбивает почву из-под моих ног.       - Как его зовут на самом деле? Я ни разу не слышал, чтобы ты звал его по имени.       - Потому что его зовут Пиррхус, - голос моментально меняется, теперь в нем можно расслышать ледяные нотки.       - Да ладно?! Что заставляет тебя утаивать его имя? – Стэн выглядит раздраженным, и я понимаю, что у меня есть все шансы снова напроситься на проблемы, но я не могу молчать, потому что мне кажется, что ещё немного надавив на пирата, я узнаю правду, - Неужели страх перед Пирром? Все на этом корабле наверняка знают его имя, разве это тайна?       - Его никто не знает, - повышает голос Стэн, перебивая меня, - Никто, кроме меня. Я бы мог сказать тебе, потому как, даже узнав имя Пирра, ты бы унес его с собой на тот свет. Учитывая интерес капитана к тебе. Но это не моя тайна.       - А вы близки, - я прищуриваюсь, и в этот момент в голове проносится мысль, что глупо дерзить, когда ты привязан к мачте корабля и находишься среди недружелюбно настроенных пиратов.       - Не твоё дело, - шипит Стэн.       Кажется, я окончательно его вывел. Он бросает на меня злой взгляд и уходит к своим друзьям-разбойникам, не обращая на меня больше никакого внимания.       А я думаю о том, при каких обстоятельствах Стэн познакомился с Пиррхусом, и почему только ему известно настоящее имя капитана. Были ли они знакомы до того, как начали грабить корабли? Почему Пирр скрывает своё имя?       Вместо того, чтобы думать, как спасти свою шкуру, меня волнуют отношения врагов. И я даже забываю про омут, в который так боялся быть затянутым.

***

      Когда Пиррхус привязывал меня к мачте, я не отдавал себе полного отчета в том, что мне предстоит вытерпеть. Зато сейчас я очень хорошо чувствовал, как затекли спина и ноги, и как вечерний холодок касался лодыжек, пробираясь под ткань штанов. Изморенному телу хотелось отдохнуть, но веревки прочно прижимали меня к дереву. Постепенно опускались сумерки, а первые звёзды уже давно загорелись на небе. Становилось всё холоднее, и мне казалось, что температура снижается поминутно. Тонкая ткань порванной в некоторых местах рубашки совершенно не грела, а стоило легкому ветру коснуться моей кожи – я начинал дрожать. Перепады температур я оценил: если днём солнце достаточно прогревало воздух, то ближе к полуночи при отсутствии соответствующей одежды холод был невыносимым.       Создавалось впечатление, что привязан я уже целую вечность, и ещё столько же времени мне предстоит мерзнуть здесь. С такими невеселыми мыслями у опустил голову и закрыл глаза, пытаясь дышать ровно, не дрожать и расслабиться. Именно за этим занятием меня застал Пиррхус. Я слышал, что кто-то подходит ко мне, но не хотел ни на что реагировать.       - Живой? – голос Пирра прозвучал не так, как обычно, но я не придал этому значения, ведь мне могло показаться.       Он поднял моё лицо за подбородок, а я продолжал молчать, потому что попросту был обессилен. Окинув пирата взглядом, я заметил в его руках бутылку.       - Решил проверить, как ты здесь. Не скучал? – И вдруг мои опасения оправдались.       Капитан был пьян, и я не знаю, насколько сильно, но выпил он достаточно, чтобы его язык заплетался.       - Пришел потешиться, - из моего горла вырвались хрипы, и я прервался, чтобы прочистить его, - надо мной? Что ж, ясно.       - Я пришел позаботиться о тебе, - беззлобно ответил пират, - Ночи сейчас холодные, правда? Я вижу, как ты замерз.       Он подошел ближе, а я смотрел на него и думал, чем всё это может закончиться.       - Пришел вспороть мне живот осколком этой бутылки? – Съязвил я, кивая на предмет в его руке.       - Разве я могу?! Нет, конечно, - запротестовал Пирр, - Я хорошо к тебе отношусь, неужели ты не понял?       - Ты пьян, - устало выдохнул я.       - Так воспользуйся этим, - процедил сквозь зубы пират, и его наигранное веселье исчезло, как и мне перестало казаться, что он был под воздействием алкоголя.       Он резко шагнул вперед и сдавил мою шею свободной рукой, заставляя прижаться затылком к мачте. Щекой я чувствовал его дыхание, которое для похолодевшей кожи казалось потрясающе горячим. Проклятия на самого себя посыпались сразу же: этот ублюдок превращает мою жизнь в Ад, а я тайно наслаждаюсь его теплом. Жалкая слабость.       - Сейчас я даю тебе возможность согреться, и лучше тебе не злить меня, - шипит на ухо, поднося горлышко к моим губам.       - Давай, смелее.       Я с опасением перевожу взгляд на сосуд, и несколько секунд спустя всё же тянусь к нему замерзшими губами, когда…       - Хотя нет, не так, - пират отводит бутылку от моего лица и сам делает глоток. А через мгновение я чувствую вкус алкоголя во рту, когда Пирр припал к моим губам, переливая крепкий напиток. Шок парализовал меня настолько, что я застыл с широко распахнутыми глазами, не в силах даже думать. И только когда пират отступил от меня, а горло обожгло жидкостью, я закашлялся и начал приходить в себя, пытаясь понять, что только что произошло.       - Что… - начинаю я, но снова склоняю голову и откашливаюсь.       - Согреваю тебя, - тихо отвечает Пиррхус и снова делает глоток.       Я понимаю, что последует за этим и отворачиваюсь, но моё лицо удерживают, и губы пирата снова накрывают мои. Я сопротивляюсь, сжимаю зубы, а капельки алкоголя стекают по нашим подбородкам. Пирр сдавливает мою шею и мне приходится разомкнуть губы и глотнуть жидкость, чтобы не захлебнуться.       Он отстраняется на несколько сантиметров, давая мне время отдышаться. Хватаю ртом воздух и снова пытаюсь закричать, спросить какого чёрта он творит, но мой голос срывается и я выдаю всхлип. Напиток греет изнутри, горло горит, а мне на глаза почему-то наворачиваются слёзы, и я пытаюсь взять себя в руки.       - Тише, - шепчет Пирр и целует.       В этот раз именно целует. Грубо, влажно и совершенно… противоестественно. Сминает мои губы, терзает их не жалея. Я начинаю вырываться и слышу характерный стук – он выпустил бутылку из рук, и та упала на палубу, а он теперь удерживал моё лицо двумя руками, не позволяя вывернуться. Меня трясет, и я уже не могу контролировать ни собственные мысли, ни тело. Последние силы отнимает ненависть, которая чёрным дымом расходится по моей груди и, наверное, попадает даже в вены. Она вытесняет всё, что было в моих мыслях, и теперь я – её пленник. Она сковала меня настолько, что я больше ничего не могу делать: я перестаю вырываться, закрываю глаза и жду, когда это закончится. Жду, ненавидя всем сердцем этого тирана, который совсем потерял рассудок от алкоголя. И когда я полностью тону в желании отомстить, убить, содрать кожу голыми руками с пирата, он вдруг замирает, проводит языком по моей верхней губе и отстраняется.       Я не спешу открывать глаза. Зачем смотреть на того, кто тебе неприятен? На этом корабле лучше всегда быть с закрытыми глазами. Лучше вообще ослепнуть.       А он уходит. Я хочу мысленно поблагодарить Бога за то, что эта пытка закончилась, но когда твою душу наполняет ярость, обращаться к Всевышнему невозможно. Ярость тянет вниз, и я не сопротивляюсь этому.       Прошло около получаса, когда за мной пришли. Поддели веревку ножом, разрезали и повели меня уже привычными коридорами в трюм. На ненавистный вокруг мир я больше не обращал внимания, лишь смотрел под ноги, чтобы не упасть. Хотелось снова закрыть глаза. Желательно навсегда.