Любовь между прокси?

Час назад. Тим запустил руки в волосы, сжимая их и тихо проскулив. Сильно зажмурившись, он поджал губы, слегка прикусывая нижнюю. Он зря сказал Тоби, что тот не справится, теперь его точно ничто не остановит! Наконец отпустив волосы, Райт складывает руки в замок и упирается в них подбородком. Взгляд цепляется за ободранные обои с непонятным узором. Тим шумно выдыхает. А вдруг этот демон уже поймал Тоби? Или он попался на глаза каким-нибудь зевакам? Что с ним сейчас и где он? Райт подрывается с места, резким движением открывая дверь и выбегая на улицу. Он забывает надеть маску на лицо, но даже не беспокоится об этом, его не беспокоит ровным счётом ничего, даже то, что на него недовольно посмотрели несколько прокси. Тим бежит очень долго; казалось, что он уже половину леса почесал в поисках младшего прокси, осмотрел каждый камень, каждую траншею, успел дойти до маленького обрыва, находящегося в часе ходьбы от хижины. Его нигде нет. Райт останавливается, с ненавистью пнув какой-то камень и резким выпадом кинув нож в ствол дерева. Он не нашёл его, он может потерять его навсегда, если не сделает что-нибудь прямо сейчас. Тим вынимает оружие из древесины, прячет его за спину и отправляется дальше, мысленно ругая себя. Ветер неприятно задувает за шиворот, заставляет застегнуть куртку по самое горло и поправить воротник, чтобы скрыть шею полностью. Райт хмурится, сильно сжимая в руке рукоять ножа. Он злится на себя, на Господина и на самого Роджерса. На себя за то, что не поддержал младшего в самый ответственный момент. На Безликого за то, что тот дал такое сложное задание такому ребёнку, как Тоби. Он бы ещё Салли отправил! И на Тоби. За то, что он не смог отказаться. Чего он хочет добиться? Жалкого повышения, которое ничего не даст? Хочет подняться в чьих-то глазах? Но в чьих? Неужели в глазах этой Клокворк? Да она не стоит того, чтобы жертвовать своей жизнью! Тим раздражённо плюёт на землю, сильнее хмурясь и скалясь. Он не хочет, чтобы Тоби обращал внимание на эту жалкую убийцу. Отчего-то Райт хочет, чтобы всё внимание младшего прокси было полностью приковано к нему, чтобы Роджерс всегда был рядом, со своим звонким смехом, идиотскими шутками, большими красивыми глазами и тёплыми объятиями. Маски мимолётно улыбается, наконец останавливаясь и вытаскивая из кармана пачку сигарет. Тонкая раковая палочка пылает на кончике, никотин попадает в лёгкие. Одна затяжка, две, три. Райт ходит кругами между деревьев, выпуская в воздух сизый дым. Он не может понять, почему на душе становится так тепло, когда он думает о Тоби. И почему так неприятно, когда он видит Роджерса с кем-то другим? Почему Тиму до ужаса страшно, когда он думает о том, что демон уже настиг бедного Тоби? Серое облако вновь вырывается изо рта и растворяется в воздухе. Голубоглазый не успевает и наполовину выкурить несчастную сигарету, как неподалёку раздаётся чей-то крик. Маски срывается с места, отбрасывая окурок в сторону. Пять минут бега, и он уже на месте, на поляне, посреди которой стоит Тоби. Роджерс в ужасе, он не может сдвинуться с места, часто и очень тихо повторяя что-то. Райт с облегчением выдыхает и улыбается. Только его улыбка тут же исчезает, а сам он наблюдает за тем, как кареглазый заносит над собой топор. — Тоби! — Вырывается из груди старшего прокси, когда он уже бежит в сторону Тикки. — Тоби! — Кричит Тим, подбегая к Роджерсу, — Тоби! — вновь повторяет Райт, выхватывая топор и прижимая кареглазого к себе, чтобы тот не сделал ещё чего-то дурного. Тело Роджерса обмякает в руках старшего, ноги Тоби подкашиваются, и он чуть ли не падает, благо Тим успевает подхватить его на руки. Райт чувствует, как внутри всё успокаивается, когда младший так мирно утыкается лицом в широкую грудь. Даже вне своего сознания Тоби остаётся собой, большим ребёнком, который всё так же хочет быть ближе к Тиму. Голубоглазый легко касается губами лба младшего, а после, подняв его топоры, отправляется обратно в хижину.

***

Тоби шумно выдыхает, приоткрывая глаза. Всё вокруг расплывается, нечёткие линии неприятно врезаются в больную голову, заставляя ту болеть ещё сильнее. Нос щекочет неприятный запах крови, страха и ужаса, из-за чего всё тело содрогается в крупной дрожи. Перед глазами мелькают недавние картины кровавой сцены, в ушах стоит звон. Хочется кричать, хочется сбежать. Но тело упрямо отказывалось слушать хозяина, вообще не двигаясь. Сонный паралич отпускает лишь тогда, когда чья-то рука заботливо опускается на лоб, заставляя в испуге вздрогнуть, распахивая глаза и резким движением ударив по чужой руке, в панике принимая сидячее положение. В глазах мгновенно темнеет, всё тело прошибает слабость. Когда же темнота отступает, Роджерс наконец облегчённо выдыхает, видя перед собой такое родное хмурое лицо Тима. — Прости... — хрипло выдавливает из себя младший прокси, тут же ощутив, как во рту сухо. — Ничего, — спокойно произносит Тим, протягивая прозрачный стакан с водой. Тоби жадно облизывает обкусанные, пересохшие губы, принимая стакан и делая несколько крупных глотков. Райт ничего не говорит, молча наблюдая за действиями младшего. Тот пролежал на кровати целые сутки, изредка приходя в себя и тут же проваливаясь в забвение. Часто Тим слышал, как Тоби тихо скулил, сжимая в руках одеяло, и шёпотом звал его. Тогда сердце мужчины болезненно сжималось, ведь он ничего не мог сделать, мог лишь аккуратно гладить мальчишку по волосам, пока тот не успокоится. Проявлять к кому-то тёплые чувства было сложно, особенно после многолетней службы у Слендермена. Но Роджерс отважно пробирался сквозь колючую проволоку и острые шипы, которыми Тим окружил себя. Делал ли Тоби это специально или совершенно случайно, старший прокси знать не мог, лишь предполагал. Сначала действия юноши казались случайными: глупая улыбка, касания рук, смех в неподходящей ситуации. Но потом Тоби стало слишком много в жизни такого колючего прокси, как Тим. Даже Алекс оставался на расстоянии вытянутой руки, не приближаясь, но вот Роджерс упрямо упёрся лбом в ладонь, стараясь как можно скорее сократить расстояние между ними. Он стал находиться непозволительно близко, и тогда Тим начал бояться. Бояться, что однажды покалечит мальчишку своим отвратительным характером, поступками, не поддающимися логике. Но Тоби стойко терпел, и Райту хотелось отчаянно выть. Внутри боролись чувство тепла к этому юноше и здравый смысл. Внутренний голос постоянно твердил, что вместе они быть не могут, это плохая идея, особенно учитывая вечные ломки Тима от лекарств. Но тело упрямо отзывалось на мальчишку, требуя больше прикосновений к Роджерсу. И такая борьба продолжалась до тех пор, пока Тим не увидел под собой это хрупкое тело, что так ярко отзывалось на каждую ласку. Яркий румянец на чужих щеках до сих пор будоражил сознание. Тогда мужчина твёрдо решил, что никто и никогда не посмеет увидеть Тоби таким. Роджерс устало выдыхает, опуская руки со стаканом на свои колени и упираясь спиной в стену. Всё это время его терзали кошмары. Ничего необычного, они и раньше всплывали во сне, но в этих снах была не Лира. В них был Тим. Внутри всё переворачивалось от одного только воспоминания о том, что происходило в тех снах. Тоби неприятно поморщился и провел рукой по лицу, отгоняя непрошенные картинки. — У тебя ничего не болит? — Наконец тишину прерывает Тим, после понимая, насколько глупый вопрос он задал мальчишке. Парень хотел было списать всё на привычку, однако Тоби выдал то, чего оба не ожидали: — Голова болит, — мрачно произнёс он, хмурясь и упирая взгляд в стакан, который он вертел в руках. Старший прокси в немом вопросе приподнимает бровь, непонимающе вглядываясь в лицо напротив. Он ожидал, что Тоби сейчас улыбнётся и скажет, что просто неудачно пошутил, однако увидеть на лице младшего такое задумчивое выражение он никак не ожидал. — Болит голова? — переспрашивает Райт, отказываясь верить в подобный абсурд. — Именно, — глухо отзывается Роджерс, до сих пор прислушиваясь к себе и пытаясь понять, что же ещё необычного выкинет его тело. Чувствовать боль спустя столько лет было непривычно, даже страшно. Юноша отказывался верить в то, что его причудливая болезнь оставила его, и теперь он снова может чувствовать, как и остальные жители дома. Стало страшно. Роджерс слышал, как некоторые прокси умирали он болевого шока. Не хотелось повторять их трагичную судьбу. Тоби снова шумно выдохнул, потирая переносицу. Сейчас он совсем не был похож на себя, вмиг став серьёзным и будто повзрослев на пару лет. — Может, тебе только кажется? — наконец подал голос Маски, забирая из рук Тоби стакан. — Тим, ты сам себя слышишь? Как ты думаешь, может ли мне почудиться боль? Мне, который почти ни разу не испытывал её? — Роджерс поднял растерянный, но серьёзный взгляд на старшего. После протянул к нему свою руку, закатывая рукав кофты, — Ущипни меня. Райт перевёл взгляд с руки на лицо Тоби, затем обратно. Было понятно, что тому уже не до смеха и затянувшаяся шутка превратилась в серьёзную новость. Мужчина несильно сжал пальцами кожу на чужой руке, наблюдая, как юноша кривит лицо, после одёргивая руку и потирая то место, где только что его ущипнули. — Надо сообщить об этом Господину, он должен знать, что с тобой случилось. — Тим помог юноше встать с кровати и, придерживая за руку, отвёл в кабинет Слендермена.