Любовь между прокси?

Лес встретил младшего прокси всей своей отвратительной мрачностью, запахом гнили и мокрой землёй после дождя. Верхушки острых сосен словно ещё больше почернели; вниз с треском падали старые, загнившие ветви. Тоби хмурился от каждого звука, от каждого дуновения ветерка. Его всё раздражало. Раздражал противный ветер, раздражал Тим с его непонятным поведением, но больше всего его раздражало это чёртово задание. Неужели Безликий тоже считает, что он слишком слаб и поэтому отпустил на верную смерть? Роджерс тряхнул головой, непроизвольно схватившись за свою вторую руку. Очень часто, когда он был раздражён чем-то или кем-то, у него случались приступы неконтролируемых движений рук. Они тряслись, их сводила судорога, пальцы непроизвольно сжимались и иногда даже хватались за горло самого Тоби, намереваясь задушить. Кареглазый шумно выдыхает, стаскивая с глаз противные оранжевые очки, швыряя их себе под ноги, и, схватившись руками за голову, опускается на корточки, будто пытаясь стать ещё меньше. Его била мелкая дрожь, то ли от холода, то ли от накативших эмоций. Тоби всегда считал, будто все виды боли ему нипочём, но он глубоко заблуждался; он чувствовал её: меж рёбер, от самого горла до низа живота. Страх, вперемешку с неуверенностью в себе, все те плохие мысли, которые успели забить его голову, вплетались в этот сумасшедший комок вместе с тем мимолётным счастьем, которое ему успел принести Тим, глубокая обида за то, что он отнял эти радостные мгновения не только тем паршивым видом, когда рассказывал что-то Алексу, но и своими словами, что он, Роджерс, ещё слишком юн, слишком слаб, и делать ему нечего в рядах старших прокси. В носу и уголках глаз неприятно защипало, но Тикки не стал обращать на это внимания, сильно жмурясь, сводя брови к переносице и сильно стискивая зубы. Его голова начала гудеть, а всё вокруг будто стало вращаться с неимоверной силой. Голова кружилась, а открыть глаза не представлялось возможным, даже если бы он это сделал, всё вокруг окунулось во мрак. Тоби не сразу ощутил, как холодный ветер ударил в его лицо; как по его щекам скатилось несколько слезинок, оставляя после себя влажные дорожки. Он с шумом вдохнул прохладный воздух, наконец совладав со всеми чувствами. Сейчас он должен подавить эти слабости, он не должен сломаться, он должен быть сильнее, чтобы доказать всем, что достоин битвы с демоном. Роджерс медленно открывает глаза и не сразу понимает, что перед ним кто-то стоит. Совсем близко - протяни руку и потрогай - виднелись носы чёрных сапог. Тоби поджимает губы, с силой впиваясь зубами в нижнюю и уже чувствуя на кончике языка металлический привкус. Кареглазый медленно опускает руки, подхватывает очки и тут же отпрыгивает с места, второй рукой хватаясь за рукоять топора. Демон напротив него лишь усмехается, под черепом не видно, как губы растягиваются в насмешке. В пустых глазницах, в самой темноте, горели две красные точки, заменяющие зрачки. Демон мерно покачивает рукой, в которой держит секиру, едва касаясь самым острием земли. — О, ты уже пришёл в себя? А я уж было подумала, что так и помрёшь, — голос был с хрипотцой, но, даже будучи слепым, можно было понять, что этот голос принадлежит девушке, — Ну давай, поведуй же мне, как ты собираешься убить меня? Тоби распахнул глаза. Она уже знает, что на неё ведут охоту, и так просто стоит перед ним? Рука кареглазого лишь сильнее сжала рукоять топора. — Молчишь? Ну, так не интересно! — В голосе проскользнула поддельная обида. Демон сделала первый шаг к парню, — Ну что же ты молчишь? Расскажи мне, что сподвигло тебя на такой шаг? Неужели ты хочешь доказать, что ты чего-то стоишь, что Тим ошибается насчёт тебя, считая, что ты ещё ребёнок? — С каждым словом демон подходила ещё ближе, а страх, что сковал всё тело прокси, не позволил ему сдвинуться с места, — Давай, Тоби, расскажи, почему ты здесь? Она знала всё. Знала о словах Тима, о поручении Безликого, о переживаниях самого Тоби. Она не простой демон, она могла знать и видеть всё. Она читала его, словно открытую книгу. Роджерс глубоко вдохнул и выдохнул. Наконец, он смог пошевелиться, тут же надевая на лицо очки. Обе руки вытаскивают топоры из-за пояса, и Тоби встаёт в позу для нападения. Демон лишь усмехается, продолжая медленно подходить. Она стояла уже совсем близко, так, что можно было почувствовать весь тот холод, окутывающий её, словно она и вовсе неживая, приносящая адский холод в этот мир. Неожиданно ветер задул с такой силой, что некоторые деревья переломились. Тоби едва вздрогнул, а демон и глазом не моргнул. Ветер словно обходил её стороной, лишь слегка колыхался край чёрного плаща. — Тоби, давай заключим сделку? — демон подала голос, переключая отстранённое внимание прокси на себя, — Ты не будешь убивать меня, а я тебя. Я подарю тебе то, чего ты больше всего жаждешь: любовь Тима, верну к жизни твою сестру и сделаю так, будто ты и Тим никогда не попадали к Безликому, — Череп животного едва слышно скрипит, превращая оскал в подобие улыбки, — А ты взамен лишь отдашь мне свою душу. По рукам? Тоби хмурится, ему хочется бросить всё и бежать так далеко, так быстро, лишь бы отделаться от этого задания и больше никогда не видеть этого демона. При упоминании Тима под рёбрами что-то неприятно заныло, заставляя дыхание сбиться. Кареглазый всё так же молчит, даже когда демон протягивает скрытую в чёрную перчатку руку, для рукопожатия. По виску стекает капля пота, напряжение вокруг можно ножом резать. Сглотнув, Тоби наконец делает выпад, острием топора попадая по протянутой руке, а вторым топором попадая в живот, однако крови не было. Всё тело демона исказилось, а после и вовсе рассыпалось смоляным пеплом. Роджерс впал в ступор. Он победил? Проиграл? Неизвестно. Позади раздаётся шелест деревьев и хруст веток. Прокси тут же оборачивается и едва успевает уклониться от летящих в него трёх ножей. Она злится, она хочет убить его. Среди деревьев её не видно, в глубине чащи слишком темно. Со всех сторон летят клинки, и Тикки едва успевает уклоняться или отбивать каждый из них. Через пару минут такой борьбы он устаёт, но всё равно старается держаться, нельзя давать себе слабину. Он отдаляется в сторону леса, после, развернувшись и отбивая последний нож, бежит со всех ног в чащу. Он старается боковым зрением наблюдать за всем, что хоть немного шевелится. Спустя полчаса гонок по лесному массиву, он выбегает на большую поляну, где впервые встретил демона. Тоби часто и глубоко дышит, старается восстановить дыхание. Одежда неприятно липнет к телу, а холодный ветер не делает лучше. Ему душно. — Тоби... — Знакомый голос произносит его имя, заставляя содрогнуться. Роджерс медленно поворачивается. Шоссе, две машины врезались друг в друга, превратившись в груду металлалома. Вокруг разлит бензин, капает кровь. Тоби громко сглатывает. Он помнит эту жуткую картину, он помнит свист колёс и тот самый запах крови и горящей плоти. — Тоби... — Вновь произносит голос. Роджерсу не по себе. Липкий страх подступает к горлу, сжимая его, не позволяя нормально вдохнуть. Он медленно оборачивается. Перед ним стоит его сестра. Целая, невредимая, будто не она сейчас там, вывалилась на капот через лобовое стекло. — Лира... — Дрожащим голосом произносит Тоби, чувствуя, как на глазах появляются слёзы. — Тоби... — Девушка делает несколько медленных и осторожных шагов, — Тоби, ты жив... — Лира улыбается, но тут же её лицо искажает гнев, а затем оно всё начинает кровоточить; в некоторых местах проступает битое стекло. — Ты жив! — громким рёвом вырывается изо рта девушки, в её горле хлюпает кровь, выливаясь через рот. Щёки разрываются, и нижняя челюсть едва держится на второй, израненой, щеке, — Щенок, из-за тебя я мертва! — голос уже не такой тихий и девчачий. Наоборот, он грубый, будто двойной. Майка на теле девушки промокает в крови, после и вовсе рвётся в некоторых местах. Ноги подкашиваются, и Лира падает на землю; слышен хруст костей, ноги выгибаются в причудливой форме. Девушка ползёт на руках, хрипит, откашливая кровь, и тянет изуродованную руку к Тоби. — Ты убил меня, — Хрипит та, после чего падает на землю без дыхания. Роджерс теряет дар речи, ему трудно дышать из-за слёз и страха. Он шмыгает носом и прерывисто вдыхает и выдыхает. Он снова пережил смерть сестры, только в более ужасающем виде. Тогда он не видел всех последствий, только наполовину вылетевшее на капот тело сестры и лужу крови. Даже когда Лиру погружали в машину скорой помощи, он не видел всех увечий, её просто закрыли белой простынёй, которая моментально пропиталась кровью. Тоби ещё тогда стал винить себя в случившемся. Он считал, что это он отвлёк сестру, а не какой-то придурок выехал навстречу, даже не проверив, нет ли поблизости машины. Роджерс считал, что они оба не уследили за дорогой; он корил себя, что не успел предупредить сестру. И теперь, когда все его страхи и сны воплотились в реальность, он не смог остановить свои слёзы. Он виноват в этом, только он один. Если бы его не было, ничего бы не случилось, и Лира осталась бы жива. Роджерс стиснул зубы, сильно хмурясь. Он виноват, он не должен жить после такого. Но, почему-то, он не пострадал в той аварии, остался жить с этим тяжким грузом вины и отвращения к себе. Тоби сжал топор в правой руке сильнее, медленно занося его. Он должен покончить с этим, закончить все свои страдания. Вторая рука позволяет старому топору упасть на землю, перехватывая удобнее первый, занося над своей головой. Тоби улыбается, совсем как псих. Прямо сейчас всё закончится, его муки прекратятся. Только Роджерс собирается опустить руки, как вдруг чья-то рука перехватывает сначала топор, а потом и самого прокси поперёк тела, прижимая к себе. Кареглазый ничего не видит, всё кружится и темнеет перед глазами; он не слышит, как его зовут по имени и трясут за плечи. В нос ударяет противный запах гнили и дождя, в ушах больше не стоит свист колёс о дорогу. Тоби теряет сознание.