Китайские фонарики

- Ирис завтра поет в «Астории». Она просто восхитительна. Самая прекрасная женщина современности! Божественный голос! – Вик закатил глаза, с наслаждением потягивая шампанское из высокого фужера. – Я готов подарить ей все ирисы Цветочной галереи! - Нужны ей твои ирисы, Виктор! – хмыкнул, затягиваясь сигаретой Серж. – Лучше подарите мадемуазель ожерелье из черного жемчуга, и она непременно позволит вам целовать свои ножки выше линии кружевных чулок. Влад поморщился. Эти споры о шансонетках его порядком достали. Вику нравилась черноволосая Ирис, Сергею – рыжая Валери, а он вынужден кататься то с одним, то с другим, оттаскивать приятелей, когда они выворачивали перед девицами карманы, разбрасывались дорогими подарками, надеясь уложить красавиц в свою постель, а потом хандрили и заявляли, что все зло мира от женщин. Женщины, и только они толкают мужчин на помешательство, сумасбродные поступки, женщины вынуждают бросать к своим ногам состояния и разоряться, и только женщины и никто иной виноваты в том, что лучшие умы заканчивают свой земной путь рандеву с пулей. - Влад, у тебя каменное сердце! – заявил Вик. – Его не способна растопить очаровательная улыбка Ирис. Иногда мне кажется, что ты сам – камень. - Совершенно точно, - снисходительно улыбнулся Влад. – Сначала я вас везу домой, когда вы на ногах держаться перестаете, успокаиваю ваших родителей, и после всех моих подвигов я – черствый человек. Моя нелюбовь к богемным красоткам еще не означает того, что у меня, как у рыцаря из старой сказки - каменное сердце. Он откинулся на спинку мягкого кресла и прикрыл глаза, перекатывая в пальцах тонкую ножку бокала. Вчера - «Мандарин», позавчера – «Гранд». Завтра Вик потянет в «Асторию». Он понятия не имел, каким образом позволил уговорить себя зайти теперь в ЭТОТ театр-кабаре. - Извини, дружище, - развел руками Серж.- Мы понимаем, как тяжело быть друзьями такой выдающейся личности, как ты. - Во всех отношениях выдающейся, - поддакнул ему Вик. В кои-то веки они сошлись во мнениях, даже странно. Обычно эти двое спорили до хрипоты и редко уступали друг другу. - Что ж, - тихо рассмеялся Влад. – Я вам это обязательно припомню. А теперь не могли бы вы замолкнуть и дать мне насладиться музыкой. Сегодня здесь премьера, а кроме Валери и Ирис есть еще прекрасные певицы. Часть 1 - О, Аннет, какое чудесное у тебя колье!! – девушки сгрудились вокруг высокой яркой брюнетки, которая с нескрываемым превосходством демонстрировала всем желающим сверкающее на шее украшение. Слишком большие камни, плохая отделка… Вульгарное, дешевое, но ярко блестящее. Как и все вокруг. – Это подарил тот господин, который все время сидит за третьим столиком? Но Аннет, он же пьет ужасное дешевое виски! - Мне нет дела до того, что пьет этот тип. Он щедр, и мне этого достаточно, - брюнетка пожала оголенным плечиком и, отодвинув заклятых подружек, подошла к зеркалу. Покрутилась перед ним, подчеркнуто игнорируя завистливые шепотки за спиной, и принялась одеваться, кося взглядом на сидящую у соседнего зеркала девушку, которая единственная не выказала никакого интереса к ее колье. Майя. Эта, казалось бы, невзрачная, светлоглазая и светловолосая девушка почти без груди, почему-то привлекала к себе внимание. Может, совершенно потрясающим голосом, а может - резкими переходами от грубости и пошловатости к нежности и воздушности. Она всегда веселилась с ними, но почти никогда не спускалась в зал, чтобы потанцевать и выпить с клиентами. Дура. У нее достаточно поклонников, чтобы жить безбедно, но что-то никто из всех этих глупых, но богатых мужчин, что приходят поглазеть на них, не может похвастаться тем, что ему удалось соблазнить красотку. Хотя это и к лучшему. Им больше достанется. - Вы готовы, девочки? – конферансье открыл дверь и поморщился от визга не успевших одеться девушек. – Майя, Лизетт, Фрэнки, на выход. Занавес поднимется через пару минут. - Идем, закрой дверь! - огненно-рыжая красотка – высокая, большегрудая Фрэнки швырнула в сторону двери какую-то тряпку, и конферансье исчез, бросив что-то до ужаса пошлое. Аннет только хмыкнула, собирая волосы в пучок и глядя на то, как встает со своего места Майя, одергивая пышное платье с «потайным» разрезом от самого бедра. Взгляд на свое отражение, кончиком пальца по искрящимся от помады губам… - Хватит на себя любоваться, Мэй, - подошедшая Фрэнки обняла девушку за талию и повлекла за собой. – Если опоздаем, Генри нам голову открутит. - Не открутит, - Майя только передернула плечиком, прикрытым кружевом. – Кто тогда будет выступать в этом балагане? Фрэнки в ответ только громко расхохоталась и, подхватив еще одну девушку, вышла из комнаты, отрезая захлопнувшейся дверью шум гримерки. * Вик задумчиво вертел в пальцах виноградинку. Он маялся от скуки, Влад это понимал, но помогать приятелю бороться с ней не собирался. - Почему ты решил, что здесь премьера? - Серж проводил взглядом официанточку и зажмурился. Легкая ненавязчивая музыка его расслабила и грозила утянуть в сон. - Так было написано на афише. А если здешние красотки хоть сколько-нибудь напоминают тех, что изображены на ней, то я стану здешним завсегдатаем, - пожал плечами Влад и обратил свое внимание на сцену. Импозантный конферансье объявил начало вечера. «Только сегодня и только для вас» - вещал он со сцены в свете рамп. - Только ли сегодня? – иронично выгнул бровь Влад. Мелодия была ему не знакома. Саксофон, скрипки и пианино - зажигательный ритм. Быстрое чередование вспышек света, схлынувшее, как прибой, оставило на сцене три силуэта. Брюнетка в черном, рыжая в алом и блондинка в белопенном кружеве. Мелодия ночи и те, кто воспевает ее. Красавицы - а девушки действительно были удивительно красивы - двигались очень слаженно. Яркие, контрастные, совершенно не похожие друг на друга - их можно было бы назвать вульгарными, если бы не та прозрачно-тонкая грань, отделяющая вызов девушек в кабаре от открытого предложения уличных девиц. Призывная улыбка, томный взгляд, изящная ножка, кокетливо выглядывает край кружевного чулка из-под неприлично высокого разреза. Рыжеволосая красавица пела о закате, не без намека на то, что когда опускается солнце, поднимается кое-что другое, не менее горячее, в душе. Брюнетка, звонко расхохотавшись, продолжила куплет о наступившей ночи, расцвеченной огнями кабаре и о женщинах, способных вскружить голову даже самому хладнокровному мужчине. Влад аккуратно «подтянул» челюсть Вика на место. Приятель так смотрел на рыжую красавицу, что не приходилось сомневаться - львиная доля денег, которые сегодня он с собою захватил, перекочуют именно в ее тоненькие пальчики. Низкий, немного странный, но чистый волнующий голос заставил его вскинуть полный изумления взгляд на третью певицу. Улыбка на полных чувственных губах завораживала. «Будьте осторожны, - пела светловолосая дива, – утро срывает с ночи покров загадки, и смотрите, кого обманщица-ночь привела в ваши объятия!» Взметнулись полы длинных платьев, обнажая стройные ножки, и Влад поневоле затаил дыхание. Как легко она двигается. Как четко. Она улыбалась и пела, обо всей этой ночи, которая пока что впереди. Все еще только начинается, лови момент, позволь обмануть себя ненадолго. Только на одну эту ночь! Влад первым встал с места и зааплодировал, глядя только на нее, со всей ясностью понимая: он попался. Очаровательнее трио срывало шквал аплодисментов и бурю эмоций еще несколько раз. Трижды выходила на сцену рыжая бестия, покорившая Виктора. Черноволосая красотка сразила наповал зрителей несколькими отвязными танцами. Во время одного из них Влад сбежал на улицу перекурить. Вот только низкий бархатистый голос и взгляд туманный с поволокой и там преследовали его. Белые розы! Он обязательно должен подарить ей белые розы, самый большой и красивый букет во всем городе. Сейчас же. И к черту Валери, Ирис и прочих прим! Все они как «газетная утка» рядом с настоящей «сенсацией»! Влад отдал распоряжение и уже через час водитель привез охапку крупных белых роз на длинных стеблях, перевязанных широкой алой атласной лентой. Влад на крохотной карточке вывел всего два слова: «Вы прекрасны». Афиша не лгала. В чертах белокурой дивы с плаката легко угадывалась покорившая его красавица. Майя. Что ж… - Передай в гримерную. Для мадемуазель Майи. Шофер кивнул и испарился, а Влад вернулся в зал. Она снова была на сцене и пела, заставляя сердце тревожно сжиматься в груди. * - О, какой букет! – ворвавшаяся первой в гримерную, Фрэнки тут же вцепилась в розы, вытаскивая карточку. - Это, наверное, мне, - Аннет попыталась оттеснить ее от роскошного букета, но рыжая красотка только расхохоталась. - Нет, Ани, даже не надейся. Мэй, девочка моя, кажется, тебе удалось сегодня кого-то здорово охмурить. Признавайся, кому ты строила глазки? – Фрэнки развернулась к выпутывающей из волос шпильки Майе. – Этот букет для тебя. Аннет громко фыркнула, отходя, а Майя развернулась к подруге: - Там что-нибудь еще написано? – немного осипшим голосом спросила она, даже не пытаясь дотронуться до роз. - Да. Что ты прекрасна, - Фрэнки торжественно донесла букет до ее столика и, безжалостно отодвинув в сторону баночки, бутылочки и прочую косметику в сторону, осторожно положила цветы на крохотную столешницу. - Лучше выброси, - Майя только пожала плечами, устремляя взгляд в зеркало и принимаясь смывать слишком яркий грим. – Или забери себе. Мне они не нужны. - Ох, и дура ты, Мэй, - Фрэнки только разочарованно вздохнула и отошла к своему столику. – Ты сегодня выйдешь в зал? Вдруг там еще будет тот, кто прислал тебе это. И вдруг он симпатичный. Я заметила за первым столиком трех интересных молодых людей. - Эй, детка, я их первая приметила, - Аннет, старательно делавшая вид, что не прислушивается к разговору, тут же среагировала. - Эй, детка, это ничего не значит, если они не приметили тебя. Не жадничай, Ани, там на всех хватит. Мэй, ты идешь? Майя прикусила полную губку, о чем-то размышляя, а потом покачала головой: - Нет, Фрэнки, сегодня без меня. - Как всегда. Ну и скучная же ты, - беззлобно и необидно бросила Фрэнки, и Майя ответила ей лукавой, еле заметной улыбкой. * После окончания представления все девушки выпорхнули в зал как-то вдруг. Вик тут же углядел свою рыжеволосую музу, Серж подался плясать сразу с двумя красотками, но сероглазой блондинки среди них не было. Влад нахмурился. Не вышла. Не пожелала или… нет. Вряд ли есть какое-нибудь «или». Она просто может набивать себе цену. А может, у нее кто-то есть. Она - шансонетка. Вот только отчего-то думать о том, что она тоже продается и покупается, не хотелось. Влад неспешно вышел из гудящего зала. Пение, смех и музыка остались за спиной. Ну что ж… Кажется, ему здесь больше делать нечего. Шофер ждал его у машины. - Я передал букет, как Вы и велели. - Спасибо, Алекс, - кивнул Влад. - Одна роза сломалась, - на капоте одиноко белел цветок. Длинный толстый стебель действительно был сломан почти пополам, а значит, в букет роза не годилась. Влад с улыбкой взял ее. Роза пахла дождем. И отчего-то утром. Утром, которое срывает покров ночи. Он аккуратно отломил стебель почти до основания и вставил цветок в петлицу пиджака. Что ж… пока длится ночь - можно позволить себе развеяться. Все равно прекрасная фея сегодня, кажется, покинула его. Но ведь никто ему не помешает вернуться сюда завтра? Надо только попрощаться с друзьями. Молодой человек вернулся в зал. Безумство. Вертеп. И все-таки, почему она не вышла? Быть может, она подумала, что цветы ей прислал какой-нибудь престарелый денди-ловелас? - О чем грустит такой красивый молодой человек? – рыжая муза Вика, уже чуть пьяная, веселая плюхнулась рядом с ним за столик. - На сцене я видел трио, - невозмутимо ответил Влад, одарив девушку легкой полуулыбкой. - Сейчас - дуэт. Где же ваша утренняя звезда? - Мэй… - глаза девушки полыхнули. – Она ушла. Это вы прислали ей букет белых роз? – взгляд скользнул по его лицу, опустился ниже, и на мгновение застыл на цветке в его петлице. - Но, кажется, впечатления на нее не произвел? - Влад отпил шампанского из своего бокала. - Если я засыплю гримерную розами, она подарит мне хотя бы улыбку? - Кто знает? – загадочно и томно произнесла рыжая красотка. – До сих пор никто не мог этим похвастаться. Но, может, вы будете тем, кто растопит ее ледяное сердце? У нашей снежной королевы много поклонников, но домой она всегда идет одна. - Как жаль, - покачал головой Влад. - И как НЕ жаль. Снежная королева. Надеюсь, она не заставит меня собирать слово «вечность» из букв, для этого не предназначенных. - Если решит, что это избавит ее от ваших ухаживаний, то вполне может, - рыжая расхохоталась, а потом вдруг стала очень серьезной. – Она не такая, как мы все здесь, незнакомец. Она – другая. Я не знаю, кто она и как попала в… этот театр. Но если вы будете относиться к ней так же, как ваши, - короткий взгляд в сторону на веселящихся молодых людей, - друзья - к нам, то мой вам совет – даже не думайте приближаться к ней. - Вы защищаете ее? - удивления Влад скрыть не сумел. Он думал… нет, он вообще не думал. Он никогда не размышлял всерьез о женщинах такого сорта. О том, какими они на самом деле были, и что привело их в этот театр. Может потому, что ни одна из певиц не трогала его до сих пор. Не привлекала внимания. Не вызывала странного интереса. - Вас это удивляет? – в темных глазах засияло понимание и… жалость. – Может, вы и правы, и мы действительно такие, как о нас говорят. Но не Мэй. И я не хочу, чтобы она стала, как мы. А такими нас делаете вы, мужчины. - Отчего-то мне казалось, что, такими как они… - Влад кивнул в сторону танцующего канкан Вика, – нас делают именно женщины. Я не стану вам ничего обещать. Она действительно прекрасна. И действительно не похожа на всех, кого я встречал до сих пор. - Но для вас она все равно только певичка кабаре, - девушка вздохнул и встала. – Пожалуй, присоединюсь к вашему другу. Наш разговор почти расстроил меня. Веселой ночи. - Менее всего мне хотелось вас огорчить, - Влад коротко кивнул и коснулся губами тонких пальчиков рыжеволосой красавицы. - Мадемуазель Фрэнсис, полагаю? Веселой ночи. - Приятно увидеть в этом месте настоящего джентльмена, - девушка смешно сморщила носик, и исчезла в толпе пляшущих молодых людей. Влад вздохнул. Оставаться здесь и пытаться веселиться? Момент упущен, да и откровенно не хотелось. Как сильно зацепила его эта девушка. Ее голос. Ее улыбка. Призыв и ни капли жеманности. Нет вульгарности, а кокетство - на грани допустимого. В ней нет видимой доступности ее подруг. Она - как алмаз на фоне страз и пайеток. Мадемуазель Майя. Снежная Королева. Повелительница ночи. Завтра. Он непременно вернется сюда завтра. Может быть, тогда она действительно улыбнется ему? * Назавтра с делами Влад справился даже скорее, чем рассчитывал. И когда ближе к вечеру позвонил Вик - даже удивился. Слишком рано для Виктора. Наследник немалого состояния привык после ночных гуляний почивать. А тут - мало того, что позвонил, так еще и приехал сам буквально часом позже и уволок обедать в «Магараджи», заявив, что пожар в его душе способен перебороть только пожар в его желудке. За обедом, плавно перетекшем в ужин, к ним присоединился Серж. И если до вчерашнего вечера предметом споров между парочкой были Валери и Ирис, то теперь жаркие споры разгорелись вокруг прелестниц Фрэнки и Лизетт. Из кабинета «Магараджи» диспут переместился в салон автомобиля, а потом и за столик знакомого уже кабаре. Музыка, шампанское, шоколад и снова «Вся эта ночь» в исполнении восхитительного трио. Другие наряды, восторженные аплодисменты зрителей, Виват и бис! Влад тонко улыбнулся. Интересно, как она отреагирует, когда после этого номера вернется в гримерную? Все это роскошество - для нее. Он скупил белые розы в трех магазинах, повергнув в шок цветочников. Залпом допив остатки шампанского, он тихонько выскользнул из зала и направился к служебным помещениям. Пара слов и улыбка. А бОльшего ему и не надо. По крайней мере, сейчас. Аплодисменты, свистки, смех, гомон и шуршание юбок - представление закончилось. - О, какой сюрприз. Кого ждет столь красивый молодой джентльмен? – первой в узеньком коридорчике появилась яркая брюнетка. При виде него она тут же расплылась в широкой улыбке, но Фрэнки, шедшая следом, явно узнала «молодого джентльмена» и усмехнулась: - Это не по твою душу, Аннет. Брюнетка кинула на нее презрительный взгляд: - По твою? - И не по мою, - Фрэнки лукаво подмигнула Владу, как старому знакомому и повернулась к появившейся в коридоре Майе. – Мэй, девочка моя, мне кажется, кое-кто хочет с тобой пообщаться. - Тебе только кажется, - та только передернула плечиком, даже не смотря на Влада. - Благодарю, мадемуазель Фрэнсис, - Влад улыбнулся, коротко поклонившись девушке. - Мадемуазель Майя, будьте добры, уделите мне пару минут вашего драгоценного внимания. Майя от досады закусила полную губку, скользнула по Владу быстрым взглядом и отвела глаза, явно собираясь ответить отказом. Но тут одна из девушек открыла дверь гримерной и застыла на пороге, потрясено глядя на белые розы, которыми буквально была завалена комната. - О… - выдохнула Фрэнки, а потом склонилась к блондинке и еле слышно шепнула. – Мэй, тебе придется с ним поговорить. Хотя бы для того, чтобы сказать, что не хочешь получать подобных подарков. Девушка вскинула на подругу горящий взгляд и вздохнула, словно признавая ее правоту. Кивнула и, пока остальные заходили в гримерку, о чем-то перешептываясь, подошла к Владу. - Белые розы вашего сердца не трогают, - тот взял девушку за руку и поднес пальчики, затянутые в белоснежный атлас перчатки, к губам. - Вы поете о страсти, но по вашим венам струится вьюга. Скажите мне, что способно согреть ваш взгляд? - Если вам нужно мое расположение, то вы стараетесь зря. Но я буду относиться к вам с гораздо большей симпатией, если вы не будете преследовать меня, - Майя вытянула свои пальцы из чужой руки и вскинула на Влада прямой, острый, почти предупреждающий взгляд. – Здесь полно девушек гораздо более красивых, чем я. Может, вам обратить свой взор на кого-нибудь из них? - Если бы я мог, я бы проснулся, не помня вашего голоса и ваших глаз. Если бы я мог, я бы вырвал из памяти вашу улыбку. Но я думал о вас каждую минуту минувшей ночи и дня. - Влад стойко выдержал этот взгляд. Упорный, почти властный. - Вы действительно Снежная Королева… - Сожалею, - в ее чуть грудном, слишком глубоком для девушки голосе зазвучало настоящее сочувствие. – Но я не могу ответить вам. Вы для меня всего лишь зритель, а я – актриса кабаре и не более того. Давайте не будем переступать эту грань. - Не сожалейте, - Влад с улыбкой покачал головой. - Благодаря вам я понял кое-что очень важное. Не лишайте меня радости видеть и слышать вас, Майя. - Я не могу запретить вам приходить на представление. Я всего лишь прошу не преследовать меня. Но я благодарна вам за розы. Они чудесны. - Розы - всего только бледная ваша тень, Майя, - Влад галантно поклонился и, коснувшись губами ее руки, шагнул прочь. - Я был бы счастлив, если бы вы улыбались мне со сцены. Хоть иногда. …Оставаться в кабаре Влад не планировал. Слишком тоскливо было на душе. Требовалось нечто бОльшее, чем просто напиться или подраться. Хотелось адреналина. Распрощавшись с друзьями, он некоторое время просто колесил по ночному городу. Питейные заведения, ночные бабочки, поздние гуляки… Отмахнувшись от водителя, предложившего отправиться домой, Влад приказал ехать к одному игорному дому. Достаточно высокие ставки, не без криминала, да и посетители не самого порядочного пошиба. Убить - не убьют, но нервы пощекотать можно. Несколько партий в покер сделают настроение и, может статься, хоть ненадолго помогут забыть о Майе. Бренди, негромкая музыка, клубы сигарного дыма и сизый туман над зеленым сукном карточного стола. Влад сбросил плащ на руки подоспевшему распорядителю зала, кивнул паре знакомцев и направился за столик, за которым явно не хватало еще одного компаньона. - Доброй ночи, - Влад окинул взглядом игроков. Одного из присутствующих за столом он знал, хоть и весьма шапочно. Владелец сети аптек. Тоже, видать, явился развлечься. Оставшиеся двое были ему незнакомы. Мужчина средних лет с невыразительным лицом, скорее всего, криминальный авторитет, а может быть, и нет. Третьим был молодой человек, примерно одних с Владом лет. Такой же светловолосый, но какой-то тонкий. Художник? Поэт? Не важно. Но, судя по всему, именно он и станет партнером Влада на этот вечер. - Позволите присоединиться? Аптекарь Лэндом с улыбкой кивнул, жестом пригласив присаживаться. - Владислав, - Влад представился и сел на свободный стул. - Кофе и бренди, пожалуйста. Распорядитель кивнул и испарился. - Вы русский? – молодой человек, сидевший напротив, кивнул, когда рядом с ним поставили чистую пепельницу. – Благодарю. – Странный, нечитаемый взгляд скользнул по Владу, а потом обладатель скрытых за длинными светлыми прядями глаз сдвинулся в тень, словно прячась. - Надеюсь, в наше время это не порок? - Влад улыбнулся. - Да, русский. - В таком случае я так же порочен, как и вы, - собеседник улыбнулся уголками губ и представился. – Дмитрий. Партию? - С удовольствием, - рядом с ним поставили чашку великолепного кофе и бутылку не слишком дрянного бренди. - Пусть это будет самым страшным пороком в нашей жизни, - Влад отсалютовал парню стаканом и сделал маленький глоточек. - Начнем? - Начнем, - Дима окинул взглядом остальных игроков. Пару секунд над столом висело молчание, а потом началась игра. Дима сделал свою ставку и снова спрятался в тень, ожидая решения остальных. – Как вы относитесь к политике нашей старушки Европы в отношении стран Востока, Владислав? - он прикурил тонкую, только-только вошедшую в моду сигарету и сделал затяжку. - Считаю очень неосмотрительной, - Влад посмотрел свои карты. Не хорошо и не плохо. Средненько, но ставку поддержать можно. Лэндом одобрительно кивнул. - Восток очень сильно отличается от Европы. Даже от турок отличается. Турки за всю историю к Европе притерлись, но это - как политика России в отношении к Грузии и Армении. Рискованно. Те хоть христиане, а восток - сплошные иноверцы и их религия никогда не позволит жить с остальными в мире. Тонкие сильные пальцы Дмитрия уверенно удерживали сигарету, поднося ее к губам, слишком полным для мужчины. Не по-мужски чувственным. А жест аристократичен. Точный и выверенный. - Вы не любите мусульман? – Дима склонил голову к плечу, зажал сигарету в уголке губ и отдал две карты, получив взамен другие. - Скорее не доверяю, - пожал плечами Влад, бросив быстрый взгляд на личность неопределенного мировоззрения. - Другие принципы, другая мораль. Они не понимают нас, мы не понимаем их. Крохотный шрам на губе. Не так давно заживший. Хорошо владеет лицом, не позволяет читать по глазам, пряча их. - Ну и лицемерны. Чего еще ожидать от людей, которые обманывают Бога? Днем не едят, чтобы бог не гневался. А ночью можно, поскольку он не видит. - Мне нравится ваша философия, - Дмитрий подождал, пока закончится круг и поднял предложенную ставку еще на полсотни. – Но у восточных людей есть преимущества перед нами. Они хитры в достаточной мере для того, чтобы делать из нас дураков. - Увы, старушка Европа удивиться не успеет, как начнет жить по законам шариата. Хотя, кто его знает, что лучше шариат или домострой? - Глоток кофе, быстрый взгляд на карты. Аптекарь задумчиво курит, а хмурый тип, кажется, совершенно не следит за игрой. Зато внимательно слушает. - Поддерживаю и повышаю. - Шариат? Мне кажется, наши женщины скорее устроят революцию, чем спрячут свои прелестные личики под куском ткани. Да и мужчинам будет некем любоваться на улицах, - на этот раз усмешка Дмитрия показалось почти злой. – Повышаю. - А это интересная мысль, - ухмыльнулся Влад. - Свободные женщины Востока. Пожалуй, стоит написать об этом эссе. Ну, или пьесу. О том, как прекрасная молодая наложница устраивает мятеж в гареме, но господин любит ее и, чтобы не нарушать законов, освобождает всех женщин страны, таким образом сохранив жизнь любимой мятежнице. - Вы романтик, Влад, - Лэндон отложил в сторону карты. - Я пас. - Просто люблю помечтать, - и еще на полсотни повысить ставку. - Принимаю и повышаю - Дмитрий дождался, пока четвертый участник произнесет свое «пас», и кинул на Влада чуть насмешливый взгляд. – И все-таки вы романтик. И, судя по тому, как горят ваши глаза, перед собой вы сейчас видите вполне конкретную девушку. Я прав? - Не без этого, - Влад допил свой кофе и отставил опустевшую чашку в сторону. - Ну да это все только мечты. Вы интересный собеседник, Дмитрий. Карты - не фонтан, но было все равно. Не риск щекотал нервы, а в кои-то веки интересный разговор. И даже упоминание женщины его не портило. - О, всего лишь праздная беседа за карточным столом, - Дмитрий только отмахнулся от комплимента. – Но, должен признать, мне тоже интересно беседовать с вами. У вас должно быть хорошее образование. Открываем? Или еще по ставке? - Контрольный выстрел, русские мы или нет? - еще полсотни на стол. - Я всего лишь писака, выросший на хорошей литературе. - Вы журналист? – в непонятных глазах собеседника взметнулось и опало пламя. Он ответил на ставку Влада и бросил карты на стол. Три десятки. Две пары и валет. Проиграл. Но не обидно. Игра и собеседник того стоили. - Можно сказать и так. - Да, четыре передовицы, самые читаемые в городе и не только. - Вы меня сделали. Поздравляю. - Вы не были сосредоточены на игре, - Дмитрий только пожал плечами. – Еще партию? Или я могу предложить вам составить мне компанию за столиком? Здесь дрянное брэнди, но неплохой виски. - С удовольствием, за столик и виски. И поговорить. Мне надоело общение с приятелями по поводу того, кто интереснее: мадемуазель Валери или мадемуазель Ирис. - Влад вздохнул. - По моему глубокому убеждению, нет никого прекраснее, чем Снежная Королева. - Вы увлекаетесь сказками? – Дмитрий забрал свой выигрыш, кивком поблагодарил остальных партнеров по игре и встал из-за стола. Не дожидаясь Влада, прошел в соседний зал и опустился на стул с высокой спинкой, подзывая официанта. – Виски. И стакан воды. - Нет, - Влад устроился рядом и заказал целую бутылку. Странный вечер, странная ночь. Не принесет ли утро разочарования? Даже если так. Завтра будет новый день и новая встреча с Майей. - Просто влюблен в одну такую. - Влюблены? В Снежную Королеву? Я почти готов вам посочувствовать. И где же вы встретили эту Королеву? - Дмитрий сделал глоток и чуть поморщился. – Определенно, я слишком польстил этому заведению. Влад прищурился. - Не надо, не сочувствуйте. - В клубах дыма и неярком свете зеленых ламп под потолком лицо собеседника казалось неуловимо знакомым. - Настоящую Снежную Королеву можно встретить только в кабаре. Губы и глаза. Туманно-серые. В сочетании со светлыми волосами. Это очень красиво. - Снежная Королева в кабаре? – казалось, что Дмитрий готов расхохотаться, но только боязнь обидеть собеседника и его чувства удерживают этот смех внутри. – Она актриса? – в голосе, однако, не было ни грамма презрения или удивления. – Вы не боитесь, что все это всего лишь хорошо разыгрываемая роль? - Даже если так. Я не беден, Дмитрий. Женщины на мне гроздьями виснут, но я не хочу покупать душу. Я не дьявол, чтобы заключать контракт на чувства. Да, я романтик. Наверное. И если она на самом деле играет, отталкивая, значит, я буду дарить ей цветы, пока не пойму игра это, или я искренне ей неинтересен. Она просто не похожа на других. Виски на два пальца в бокал, лед из ведерка и можно пить. Прикрыть глаза, вызывая образ в памяти: - Вы считаете, что все женщины играют? - Непохожесть – это та самая уловка, на которую попадаются все мужчины. Женщинам она удается лучше всего. Но я не буду вставать в позу и обвинять женщин, защищая мужчин. Женщины играют потому, что так нравится мужчинам. Мы считаем себя охотниками, но испокон веков были добычей. Впрочем, я не собирался защищать и мужчин. Женщины продаются потому, что мы готовы их покупать. Мы сами назначаем им цену. Но когда мы ошибаемся, и она оказывается меньше той, на которую женщина оценивает сама себя… Впрочем, мне не хочется, чтобы вы думали так о своей Снежной Королеве. Мы ведь говорим в целом о дочерях Евы. - Да вы философ, Дмитрий, - тихо рассмеялся Влад. - Я хотел бы помочь ей. Знаю, что всем не поможешь, и что это больше похоже на попытку привязать ее, но… Мне бы этого хотелось. Я не верю в то, что жизнь в кабаре - это все, чего ей хотелось бы добиться от жизни. - И что будет ее платой за вашу помощь? Чего ВЫ от нее хотите? - Вы, правда, считаете, что мне может быть что-то нужно? - Если бы в пальцах Влада был бокал, стекло бы хрустнуло под напором. - Я не хочу, чтобы ей приходилось выходить снова и снова ради развлечения тех, кто будет пялиться на нее. Не хочу, чтобы однажды какой-нибудь пьяный дурак попытался ее… я не хочу, чтобы у кого-то был хоть малейший шанс причинить ей боль. Хотя бы так. Мне хотелось бы любить ее. Защищать. Только… О, забудьте. Влад и сам слабо понимал, чего бы ему хотелось. Видеть ее? Слышать ее голос? Сжимать ее ладонь? Или хотя бы один раз поцеловать ее губы? Такие полные, такие чувственные губы. Отчего-то глядя на Дмитрия, он вспоминал о ней. - Да вы действительно влюблены, - Дмитрий нахмурился, и лицо потемнело. Пару секунд он смотрел в глаза Влада, а потом отодвинулся, уходя в тень. – Простите. Я не хотел вас обидеть. Но почему-то мне кажется, что ваши чувства вряд ли получат ответ. Она – актриса. Вы – зритель. - Знаете, актрисы в своей игре честнее «приличных» девушек, которым не терпится окольцевать и добраться до вашего состояния. Актрисы не делают вид, будто это - неземная любовь. Они играют. Они дарят иллюзию. Дарят кусочек сказки. Это честнее, чем уверения в любви, - показалось? Или почти эти же слова он уже слышал. Правда, совершенно от другого человека. - Да, возможно. А зрители-мужчины? Любители шансонеток, готовые сорить деньгами для того, чтобы утром хвастаться перед друзьям очередной победой – что дают они? С другой стороны… Они ведь не обещают жениться, - Дмитрий пожал плечами и сделал глоток виски. – Так что все честно. Но ваша Снежная Королева, похоже, играть в эти честные игры не собирается? - А я мог бы помочь ей, - и еще виски со льдом. Закурить, затянуться ароматным дымом, зажмурившись. - Не сцена, но журналистика. Работа не по ночам, возможность стать известной, по-другому. Знаете, я все равно буду дарить ей цветы. - Красивое личико вовсе не означает, что она способна на подобную работу. Вы можете очень разочароваться. Подобные девицы по-житейски мудры, но высокие материи не особенно их интересуют, - отозвался Дмитрий. - Не разбивайте моих иллюзий. Пусть хотя бы певица из кабаре будет для меня ангелом, - кубики подтаявшего льда звякнули о стенки бокала. - Реальная жизнь внесет свои коррективы. Если вы, конечно, действительно собираетесь предложить ей помощь не только для того, чтобы затащить в постель. И вам нужно быть к этому готовым. - Пусть так, - Влад криво усмехнулся и кивнул. - Наверное, она первая женщина, которой я рискнул бы предложить выйти за меня замуж только потому, что она уже сказала мне «нет». - В этом мы все, мужчины. Она сказала вам «нет». И вы думаете, что и другим достался такой же ответ. Она честна. Можно не бояться, что, согласившись на ваше предложение, она начнет изменять вам с вашим же лучшим другом… - до этого говоривший довольно резко, Дмитрий неожиданно осекся и уставился на дно почти опустевшего бокала, - Но не слушайте меня. Я озлоблен на весь свет, и мои слова не преисполнены любви к человечеству. Я завистлив и… не влюблен, увы. - Отчего же вы озлоблены на весь свет? - Влад плеснул в бокал Дмитрия виски и откинулся на спинку стула, приготовившись слушать. - Моя история банальна и скучна, - Дмитрий обвел кончиком пальца кромку стакана. – А я не хочу, чтобы вы уснули, слушая мои жалобы. К тому же, к нашему с вами разговору это не имеет никакого отношения. А сейчас я, наверное, просто завидую вам. Ваша голова полна светлых мыслей, сердце бьется в два раза чаще, чем ему положено, и еще что-нибудь в этом же роде. А мое сердце стучит спокойно и внутри нет ничего, кроме этого дрянного виски. - Совсем уж ничего? - выгнул бровь Влад. - В таком случае за все мое нытье и все стенания я должен вам как минимум ужин где-нибудь в «Астории». А еще лучше - в «Магарадже». - О, не воспринимайте мои слова настолько буквально, - на щеки Димы словно плеснули розовой краской. - Почему бы не воспринять? Гулять, так гулять! Идемте же, заодно прокачу с ветерком. Или вы боитесь, что я вам своей Снежной Королевой осточертею окончательно? - Не беспокойтесь, таким бесчувственным чурбанам, как я, доставляет мазохистское удовольствие слушать о чужих любовных переживаниях, - Дмитрий отставил стакан и легко поднялся. – Это скорее я надоем вам своими псевдофилософскими бреднями. - Это значит «да»? - Влад поднялся следом и протянул ему руку для пожатия. Дмитрий на мгновение отвел глаза, а потом вложил руку в его ладонь. - Нет. Это значит, нет. - Что ж, - Влад пожал протянутую руку и отпустил. - В таком случае, было приятно пообщаться с вами, Дмитрий. И удачи . - Мне тоже. Спасибо за приятную беседу, - тот прикусил губу, словно пытаясь удержать рвущиеся наружу слова. – И вам… удачи. Влад кивнул и, развернувшись, вышел, бросив на стойку бармену деньги за выпивку. Должно быть, сегодня не его день. Снова не его день. Завтра будет новый. И, как знать, может ему наконец повезет. Он остановился на крыльце и закурил. Нужно дождаться водителя и домой. Лечь спать и на какое-то время позабыть обо всем. Может быть, даже получится. Может быть, даже никто не отважится войти в его сон. Дмитрий вышел минутой спустя. Молча встал рядом, окидывая взглядом улицу. Поежился под порывом ветра, а потом, покосившись на Влада, тихо произнес: - Вы хороший человек и именно поэтому я не могу промолчать. Вы влюбились не в ту девушку. Совсем не в ту. И, может, стоит действительно обратить свое внимание на кого-нибудь другого, как она вас и просила? Пока не поздно. - Я умею приказывать другим. Но не умею приказывать себе. Я могу сделать то, что нужно. Могу собраться и дать бой. Но не могу заставить себя выбросить ее из мыслей и сердца. - Глубокая затяжка, чтобы похолодели кончики пальцев. – А потому, спасибо за совет. Дмитрий только покачал головой и поджал губы. Пара долгих минут, наполненных тишиной и сомнениями, а потом произнес другим, совсем другим голосом: - Вы для меня всего лишь зритель, а я – актриса кабаре и не более того. Давайте не будем переступать эту грань. Нет девушки Майи, Владислав. Ее просто не существует на этом свете. Поэтому выбросите ее из головы, - договорив, он поднял воротник и, вытаскивая пачку сигарет из кармана, спустился с крыльца, но на последней ступеньке развернулся. – Я мог бы долго морочить вам голову, но вы не заслуживаете подобной лжи. Влад вскинул потрясенный взгляд на молодого человека. Сигарета выпала из пальцев и погасла в луже, оставшейся после дождя. Голос… Внутри все дрогнуло, перевернулось, рванулось навстречу. Разум и чувства. Он не верил тому, что видел. И верил. Глаза - серые омуты, туманное утро. Губы - сейчас их не покрывает яркая помада, и на веках нет блесток. Сейчас это Дмитрий. Молодой человек почти одних с ним лет. Мужчина, который говорил с ним о всяком этим вечером. Мужчина, который… Как будто со всего маху ударили под дых. Ни выдохнуть, ни вздохнуть. Больно. Это ложь? Нет, это правда. Маскарад - это правда. Какой-то страшный розыгрыш. Кто это устроил? Вик? Серж? Или кто-то другой? Но зачем? Нет, он не завоет. Не закричит. Он никому такой радости не доставит. Никому и никогда. Влюбиться в Снежную Королеву, которая оказалась мальчиком Каем, озлобленным на весь мир. Наверное, он это заслужил. Дурак. Посмешище. - Веселой ночи, - вытолкнули непослушные губы. Он не сел в подъехавшую машину. Развернулся и пошел прочь. Прямой и несгибаемый. Это ничего. Это тоже пройдет. Надо только немного потерпеть. Домой Влад добрался к рассвету. Долго стоял под душем с закрытыми глазами и никак не мог отогреться. Будто выморозило изнутри. И звенело, звенело в голове отчаянное «за что?!». В офис он не поехал ни назавтра, ни послезавтра, ни через неделю. Просто заперся у себя и работал, как безумный. Давно задуманное эссе, несколько рассказов, присланных для литературного журнала, отобранные редактором. Он не отвечал на звонки и никого не принимал. Тактично за дверь были выставлены друзья, и даже кое-кто из родни. К счастью, мать и отец были где-то на континенте и приехать не могли. За что? Почему все вышло так? Что дурного кому он сделал, чтобы вот так, без жалости, с изощренной жестокостью и радостью растоптать? А ведь он поверил… во все поверил. В девушку, за которую заступалась подруга. В парня, который задумчиво курил и говорил такие правильные, такие глубокие мысли. Его, Влада, должно быть, в том кабаре на смех подняли! Он смешон… Он смешон…Влад бросил взгляд на часы. Четверть восьмого. Вечер. Первый снег за окном. А он уже час сидит и выводит на листе бумаги цепи и кольца. Нужно выходить. Просто выйти, вышагнуть из этого состояния. Иначе он просто сойдет с ума, или вконец озвереет. Спустя полчаса он уже ехал в кабаре, понимая, что должен, просто обязан спросить: за что с ним так. И чья это была идея. Весь этот жестокий розыгрыш. Представление уже шло. Слышались овации, восторженные крики. Все как всегда. Только первый столик пустовал. Никого нет. Ни Сержа, ни Вика. Он пуст, точно нарочно оставлен для него. Для продолжения издевки? Посмотрим, кто кого, Майя. Дима. Влад опустился на стул, положив перед собой букет черных роз. О да. Белые розы - символ светлой чистой любви. Черные - смертельная рана. Официант принес шампанского. Вперед, красотки. Пойте, пляшите. Это для тебя черные розы, Снежная Королева. Для тебя. Смотри. Но она не смотрела. Выходила на сцену в своей шуршащей юбке, вставала чуть в стороне от пляшущих подружек и пела. Играла, как всегда, превосходно, и как всегда, словно держала барьер между собой и залом. Уходила за кулисы и появлялась вновь. И снова пела, сияя роскошной, чуть отстраненной улыбкой. И исчезла окончательно еще до того, как опустился занавес. Он уходил и возвращался, снова и снова, каждый вечер. А в гримерку каждый вечер приносили букет черных роз, перевитых алой атласной лентой. И карточку с одним-единственным словом: «Почему?». Он больше не ждал Майю у двери. Он сидел в зале и уходил сразу, как только понимал, что не дождется ее ответа сегодня. И сегодня. И сегодня тоже. А потом она просто не пришла. И на сцене вместо нее пела какая-то вульгарная девица с дурным голосом и деревенскими ужимками. И на следующий день ее тоже не было. И следующий – тоже. - Вы зря ждете ее, - рыжеволосая красотка, та самая Фрэнки, спустилась в зал еще до того, как закончился спектакль. – Она ушла из нашего театра. - Вот как?- Влад поднял на нее взгляд, поневоле сжимая пальцы в кулак. По всей видимости, слишком настырный почитатель так надоел прекрасной актрисе, что бедняжка предпочла сбежать, вместо того, чтобы в тысячный раз объяснять, отчего ей не хочется видеться с богатым молодым самодуром. - Впрочем, стоит ли удивляться? Дмитрий просто решил обрубить концы разом. Все верно. Влад ничего о нем… о ней не знает. Ни настоящего имени, ни где живет, ни кто такой. Так просто исчезнуть. Раствориться в толпе. Не унижаться. И не получать охапками черные розы. Было больно. И обидно. Любому мужчине, джентльмену, или не очень, за подобную шуточку Влад бы давным-давно разбил лицо, наплевав на какие-то там правила поединков. Хороший хук и моральное удовлетворение. Но как же говорил Дмитрий! Мерзавец! Словно знал, что сказать и как. Словно знал обо всех его мечтах и помыслах. Растоптал… или растоптала? Черт его знает! - Мне никогда и никому не хотелось помочь так, как ей. Значит, я действительно ошибся. Он достал из букета крошечный конвертик с запиской и порвал его на мелкие кусочки, а потом протянул цветы девушке. - Возьмите, это вам. Не пропадать же красоте. Пусть хотя бы вас порадуют. - Нет, мне не нравятся черные розы, от них несет болью, - девушка прикусила пухлую губку, словно на что-то решаясь, а потом склонилась к уху Влада и быстро зашептала: - Вы отдадите это ей. Я скажу вам, как ее найти. Сегодня в «Опере» дают «Лоэнгрина». Она будет там, это ее любимая постановка. Только не выдавайте ей меня: она думает, что никто из нас не знает об этой ее странной тайной страсти, - Фрэнсис лукаво подмигнула Владу и исчезла в зале среди уже изрядно подвыпивших молодых людей. «Лоэнгрин»? Романтик Дима. Вагнер творил прекрасные вещи, способные заставить плакать даже самое каменное сердце. Снежная Королева любит Вагнера? Влад думал об этом, когда ехал в Оперу. Как и о том, насколько причудливо переплелись в его мыслях образы Майи и Дмитрия. Девушки, которую он желал защищать, и молодого человека, которого он жаждал понять. Кто из них настолько тронул его собственное сердце? Опера уже началась, но его проводили в ложу без возражений и упреков: молодой джентльмен всегда приходил и уходил тогда, когда у него было на это время. Вот и теперь душа велела восхищенно внимать бессмертному Вагнеру, а дела, увы, вынуждали спешить. Ложа. Бинокль. Никогда и никого он так внимательно не высматривал, как сейчас. Кто будет здесь? Майя? Дмитрий? Один? С кем-то? Он был один. И это был ОН. Хотя девушка в одиночестве в Опере?.. Это почти неприлично. Строго и красиво одет. Почти просто, но как дорого стоила эта простота! Он смотрел на сцену, иногда одними губами повторял реплики актеров и не видел ничего и никого вокруг. Влад дожидаться конца первого акта не стал. Выскользнул из своей ложи, тенью метнулся по лестницам театра, добравшись до дальних рядов партера. Музыка стихла. В зале загорелся свет, и слушатели потянулись к выходу из зала. Кто - погулять в галерее, кто - в буфет, выпить шампанского. Ему бы шампанского принесли прямо в ложу. Черт с ним, с шампанским! Влад подошел к ЕГО месту и присел рядом, в опустевшее кресло. - Здравствуйте, Дмитрий. Тот на мгновение замер, а потом выдохнул, усилием воли заставляя себя расслабиться, и повернулся к Владу. - Здравствуйте, - спокойно поздоровался он, отстранено улыбнувшись. Пару мгновений помолчал, вглядываясь в немного бледное лицо, а потом предложил: - Может, пройдемся? Ничего нового я здесь не увижу, а этого разговора не избежать. - Я хотел предложить вам пройти в мою ложу. Там точно беспокоить не станут, и мы сможем спокойно поговорить. К тому же, вы сумеете досмотреть действо. Влад смотрел на него спокойно. Ну… почти спокойно. Может потому, что самая острая боль уже схлынула. Или еще не случилась. Как странно, он мог бы поклясться, что видел это лицо, или очень-очень похожее на старых фотопортретах родителей. - Не возражаете? Дмитрий кинул взгляд в сторону ложи. - Там может быть слишком много ушей. К тому же я не хочу делить свое внимание. Но… В конце концов, не на улице же нам беседовать? – он пожал плечами и встал, подхватывая готовые спорхнуть на пол перчатки из очень тонкой светлой кожи. – Так что я не возражаю. Снова ступеньки, удивленные взгляды им в след. Влада знали слишком многие. Дмитрия же – как знать? «Темная лошадка». Влад сам открыл перед ним дверь своей ложи. Своей, потому что эти места держали для него или тех, кого он порекомендует. Сегодня она была целиком и полностью в его распоряжении. Здесь уже стояло ведерко со льдом и запотевшая бутылка шампанского. Несколько бокалов и фрукты. Все для приема дорогого гостя. Очень дорогого. - Прошу вас, располагайтесь. Он присел в кресло, откинувшись на спинку, и бросил взгляд на спутника. Сейчас он был другим. Не Майя, но и не тот Дмитрий, которого он видел там, в игорном доме. - Благодарю, - Дмитрий коротко кивнул, как равному, и устроился в кресле по другую сторону столика. – Вы так странно смотрите на меня. Хотя, думаю, я могу вас понять. Отбросим церемонии, - он аккуратно положил перчатки на край и откинулся на спинку, устремляя взгляд на сцену, на которой уже поднимался занавес. Вот только видел он перед глазами совсем другое. - В первый раз женское платье я надел в четырнадцать лет, когда моя сестра умерла от скоротечной лихорадки. Она была младше меня на один год, но мы были с ней похожи, как близнецы. Мама в то время тоже болела, бредила от сильного жара, и врачи запретили говорить ей о том, что ее дочь умерла, боясь за ее здоровье. Но немного придя в себя, она все время звала ее. Отец очень любил маму, и вряд ли пережил бы двойную потерю, мы все сходили с ума. Не знаю, как мне пришла в голову эта идея… Но я забрался в комнату сестры, надел ее платье и… так начался этот маскарад. Со временем я научился вести себя так же, как вела себя она. Девушки-служанки помогали мне с маленькими хитростями, а мама никогда не задавала вопросов, почему я и моя сестра не появляемся вместе. Мне многому пришлось научиться. И я никогда не уставал благодарить того, кто изобрел женские панталоны и накладные лифы, - молодой человек грустно усмехнулся и продолжил. - Но мама умерла в счастливом неведении, прожив еще пять лет. А я к тому времени уже успел заболеть сценой. Вы сами слышали – у меня хороший голос, и я умею петь, но отпрыск знатной семьи – актер? Нет!! Мой отец жив, и я не хочу и не хотел обижать его подобным… позором. Все, что мне оставалось – это ездить в Оперу и тайно брать уроки вокала. А дальше… Это было пари из разряда тех, которые, являясь по сути бессмысленными, тем не менее, способны изменить жизнь раз и навсегда. Я был еще более глуп, чем сейчас, и заключил пари о том, что смогу обвести вокруг пальца известного драматурга, уверявшего, что видит человеческую натуру, так, словно читает книгу. Стоит ли говорить, что я выиграл этот спор? Я кокетничал, строил глазки и даже танцевал с друзьями, но никто из них не узнал меня. В тот же вечер я услышал предложение, от которого не смог отказаться. Петь и играть. На сцене. Пусть не Опера, а всего лишь кабаре, но я согласился. Так родилась Майя. Я с головой ушел в эту новую жизнь, совмещая работу в министерстве днем и выступления в кабаре по вечерам. Но я никогда не переступал черту. И я не понимаю, за что вы так… обижены на Майю. Она не строила вам глазки, не давала никаких обещаний и не пыталась вытянуть из вас деньги. Наоборот – сделала все, чтобы вы держались от нее подальше. - Обижен? Влад медленно покачал головой. Не обижен. Ему сложно было дать имя тому чувству, что вскипало в нем. Но не обида. Горечь? Да. Тоска? Да… Но не обида. - Нет, я не обижен на нее. На женщин не обижаются. Женщины – ветрены, им позволено многое, что не позволено мужчинам. Грешным делом я даже думал, что с помощью мадемуазель Майи мои друзья решили подшутить надо мной. Влюбить в девушку-шансонетку и доказать несостоятельность моих принципов. Я видел ее. Я думал, что она на сцене в кабаре для того, чтобы выжить. Я хотел помочь ей. И, да, я влюбился… Я не стал бы покупать ее благосклонность. И не стал бы пользоваться положением, - Влад откупорил бутылку, налил шампанского в два бокала. Подхватил один и сделал небольшой глоток, только чтобы промочить горло. И немного успокоиться. – Дмитрий – не Майя. Дмитрия я хотел бы видеть своим другом. Потому что он импонирует мне. Как человек. Как личность. Но кажется, это невозможно… - Вот как… - Дмитрий пару минут смотрел на разворачивающееся на сцене действо. – Вы разочарованы. Что ж, этого следовало ожидать, - он отвел глаза в сторону, а потом встал. – Хотя мне, право, жаль. Наш разговор в казино мне понравился, - он казался абсолютно спокойным, только губы сжались в полоску. – Доброго вечера, Владислав, - он быстрым жестом натянул перчатки на чуть подрагивающие пальцы и, склонив голову, взялся за ручку двери. Взялся и остановился. – Забудьте о Майе. Забудьте о нас с ней. Так будет лучше. - Если бы я мог забыть – я бы уже забыл. Если бы я мог проснуться и не помнить улыбки и взгляда – я бы не помнил. – Влад зажмурился, а потом улыбнулся. Слишком хорошо он знал, каково это: не иметь возможности в открытую заниматься любимым делом. – Возвращайтесь в кабаре. Я не стану больше досаждать вам. Даю слово. Вы не увидите меня больше. Грех закапывать такой талант. Позвольте другим наслаждаться вашим голосом. - Нет. Это зашло слишком далеко. Я был слишком глуп, когда ввязывался в эту авантюру, не просчитав последствий. Я не хочу, чтобы когда-нибудь повторилось то, что… произошло с вами. Майи больше нет. - Простите, если сможете, - Влад отвернулся, чувствуя, что если бросит еще хотя бы один взгляд на собеседника – завоет. От безумного по своей сокрушительной силе чувства вины. О, он виноват, как никто другой. Одержимый безумец. Влюбленный дурак. - Это все равно случилось бы рано или поздно. И лучше, что это произошло так, пока не зашло слишком далеко. Вам не за что просить прощения, - Дмитрий так и стоял лицом к двери, держась за ручку. Не уйти и не вернуться. – К тому же… Вы знаете, как актеры сживаются со своей ролью, не так ли? Мне не хотелось бы однажды проснуться и обнаружить, что Дмитрия больше нет, а есть только певичка кабаре. Так что я должен, скорее, благодарить вас за это. Значит, все. Пора от романтизма возвращаться к здоровому прагматизму с хорошей долей цинизма. Нет больше завсегдатая кабаре. Пора проснуться Владу Шереметьеву, владельцу четырех передовиц и просто ни во что не верящему типу, пресыщенному жизнью. Голос казался чужим и каким-то мертвым. Хотелось заорать, хотелось больно ударить и вышвырнуть за дверь, чтобы не видел Дмитрий его, Владовой слабости. Но не заорал. Сдержался. Осторожно отставил в сторону пустой бокал, чтобы не раздавить в пальцах тонкий хрусталь. - Удачи вам, Дмитрий. И спасибо. За все. Тот поморщился, отточенным жестом сжимая переносицу: - Фридрих сегодня ужасно фальшивит. Испортить такую партию… - он развернулся, глядя на Влада сквозь выбившиеся из прически пряди. – Я бы пригласил вас на ужин, но вы ведь откажетесь? - Меньше всего на свете я бы хотел, чтобы вы видели насколько я… - Влад покачал головой. – Уходите, Дмитрий. Доброго вам вечера. Дверь закрылась бесшумно.