Китайские фонарики

Утро началось с записки. Вернее с письма, принесенного одним из слуг семейства Шереметьевых. Означенным письмом Андрей Александрович и Ирина Владиславовна приглашали своего сына отобедать нынче днем дома. И выражали надежду на то, что Владислав Андреевич все же явится, не станет пренебрегать сыновним долгом и расскажет обеспокоенным родителям о том, чем был столь занят наследник и что за странные слухи ширятся в городе по поводу его отношений с неким Дмитрием Бергом. Прекрасное начало утра... Влад озадаченно потер лоб и обратил внимание на утренние газеты. Поневоле возникал вопрос: не появилось ли чего еще любопытного? А что если после вчерашнего разговора с Герленом тот решил сделать еще какую-нибудь гнусность? Влад наскоро принял душ, переоделся и вышел к завтраку, молясь, чтобы с Димой за ночь не приключилось ничего дурного. Хозяин был уже в столовой. И на этот раз завтрак состоял не только из кофе и сдобы. - Доброе утро, - Митя (или все же Дима?) отвернулся от окна, глядя на Влада с легкой улыбкой, сменившейся тревогой в распахнутых глазах. – Вы выглядите немного усталым. Дурная ночь? Простите, я оставил вас вчера слишком поспешно. - Как вы сегодня себя чувствуете? – Влад присел за стол и кивнул, когда перед ним поставили кофе и тарелочку со свежайшими круассанами. – Надеюсь, вчерашний вечер не слишком выбил вас из колеи. - Я плохо его помню, - Дима улыбнулся немного виновато и, отойдя от окна, устроился напротив Влада. Нет, все-таки Митя. У Дмитрия Берга был совершенно другой взгляд.– И меня это начинает беспокоить. Похоже, нужно поговорить с доктором насчет этих провалов в памяти. Возможно, он пропишет что-нибудь от мигрени, и все закончится. - Мне придется сегодня ненадолго оставить вас, родители зовут отобедать. Я… хотел бы пригласить вас в гости. Развеяться немного. Если у вас есть таковое желание. Или же, можно попросить доктора Скрябина явиться, чтобы вам не было так… беспокойно, - Влад бросил на него взгляд из-под ресниц. - Семейный обед? – Митя кинул на него непонятный взгляд. – Нет, я буду лишним. Вам нужно пообщаться с семьей, это естественно, что они хотят видеть вас. Думаю, я приглашу доктора после обеда. - Пропажа… наша экономка снова станет причитать, что несчастное дитя похудело и осунулось, - Влад усмехнулся. Митя рассмеялся, а потом в его почти детских глазах зажглось любопытство: - Расскажите о своей семье. Вы знаете обо мне почти все. А сами – тайна за семью печатями. - Ну что вы, какая, право, тайна, - Шереметьев расселся, откинулся в кресле и на миг прикрыл глаза. – Мои родители эмигрировали из России, нам помогли поудобнее устроиться и началась наша жизнь здесь. Сейчас мой отец иногда читает лекции в университете, мама состоит в нескольких благотворительных обществах, а я, как вы знаете, являюсь владельцем издательского дома и изредка пописываю в свои же газеты. К сожалению, я единственный в своей семье ребенок, так что всю любовь и нежность получаю регулярно и сполна. - Я рад за вас, - искренне выдохнул Митя, отворачиваясь к окну, за которым снова пошел снег. – Не забывайте их, - в голосе зазвучала светлая грусть. - Когда уходят родители, ты чувствуешь себя беспомощным. Так, словно ты опять маленький, - он выдохнул и тряхнул головой. – Но не будем о грустном. Вам, наверное, стоит все-таки съездить на работу. А мне – навестить Министерство. У меня было незаконченное дело, сроки которого подходят к концу. - Мои родители – незабываемые личности. И весьма колоритные, - Влад кивнул. Судя по тому, что место работы Мити – тоже министерство, его личность ближе к личности самого Дмитрия. Интересно… – Если хотите, я попрошу своего водителя вам сегодня помочь. Митя закусил губу, размышляя, а потом кивнул: - Да, пожалуй, я воспользуюсь вашим предложением. Спасибо. Пришлите водителя ко мне, как только он освободится. - Как раз к обеду и освободится, отвезет меня - и он целиком в вашем распоряжении. Я хотел вас просить кое о чем. Если посчитаете мою просьбу некорректной, я пойму. – Влад разломил последний круассан и задумчиво посмотрел на золотистый джем в середине. – Мне нравилось, как вы пели. Действительно нравилось. Я был бы счастлив, если бы вы пели хоть изредка по вечерам. Под гитару. - О… - Дима по-настоящему смутился. А потом вдруг вскинул на него загоревшиеся глаза. – Вы умеете играть на гитаре?! - Немного, - Влад смутился не меньше. Об этой своей маленькой страсти он никогда не упоминал. В серых глазах Мити заискрился смех: - Я никому не скажу. И мне нравится эта идея. Как насчет сегодня? В доме, к сожалению, нет гитары, но, думаю, это не будет проблемой. - Передам с водителем свою, - убежденно кивнул Влад. – Так что ничего не планируйте на сегодняшний вечер. - Договорились, - Митя кивнул с предвкушением и отдал наконец должное завтраку. Румяная сдоба, ароматный кофе, сигарета и ненапряженный разговор о последних новостях в газетах, а потом Влад начал собираться, и он тоже поднялся. Завтрак окончен, пора расходиться по своим делам. * Матушке – цветы! Эту простую истину Влад усвоил, еще будучи совсем маленьким. Что бы он ни натворил, где бы ни нашкодил – достаточно только принести матушке букет цветов, и не важно, сорванных в саду, купленных на прогулке или собранных на лугу у реки. Матушка простит все. То ли странное умиление, то ли трепетное благоговение – бог его знает, что служило причиной всепрощения, но даже отец не мог вызвать ее неудовольствия своими укорами и заверениями, если матушка любовалась цветами, которые преподнес ей любимый сын. Изменять раз и навсегда усвоенному правилу Влад не стал и по дороге домой заехал в цветочный магазин, где ему незамедлительно соорудили прекрасный букет, который тот всего спустя полчаса вручил матери. Почти шепотом распорядившись отправить по указанному адресу еще кое-что из вещей, гитару, несколько книг и альбом с видами Китая, Влад переоделся и вышел к обеду во всеоружии. И был во всем абсолютно прав. Отец закончил читать газету и отложил ее в сторону, бросив на сына взгляд из-под очков. - Итак, что скажешь? - Что именно тебя интересует? – Влад сел на приготовленное для него место и аккуратно водрузил на колени салфетку. - Виктор недавно пожаловался, что тебя стало крайне затруднительно пригласить куда бы то ни было, ибо ходят слухи, что… - Дорогой, - Ирина Владиславовна положила руку на руку Влада, потянувшись к нему за столом. – Папа имеет в виду эти глупые слухи. И статью в этой бульварной газетенке. Будто бы ты испытываешь… - О, прошу прощения, мама… Я понимаю, о чем речь, - Влад взял ее руку и легонько поцеловал тонкие пальчики. – Естественно, это слухи и гнусные инсинуации. Вы будете в ужасе, но ваш сын познакомился с Дмитрием Бергом никак не в кабаре и тот совершенно точно был не в облике шансонетки. Он тихо рассмеялся. Вообще-то он ни на секунду не покривил душой. С Дмитрием он познакомился в игорном доме. Все остальное было значительно позже. - Мы вместе играли в покер. Дима оказался очень интересным собеседником. Мы с ним и сошлись интересами. Обсуждали политику старушки-Европы в отношении Востока, - Влад пригубил бокал легкого белого вина, чтоб смягчить пересохшее горло. – Эта статья доконала его отца. Он был болен, а этот бред, что написали о Диме… - Такой ли это бред? – отец заинтересованно слушал, соединив кончики пальцев обеих рук. Он всегда слушал именно так: сосредоточенно и очень внимательно. - Папа, для начала эту статью пытались пропихнуть в «Дейли», дабы скандал раздуть погромче. Когда я не пустил ее в номер, некто решил отыграться еще и за мой счет. Вот и написали этот бред… Еще бы, это ведь снизит мои тиражи! Но я тоже не так глуп, как некто пытается представить… спасибо, Мартин, - на стол перед ними поставили сочное мясо в горошке, и Влад, взявшись за нож и вилку, закончил: - И я написал несколько статей и фельетонов на тему лжи и провокаций в прессе, так что тиражи пошли в рост. - Нет дыма без огня, - резонно заметил Андрей Александрович. – Куда ты пропал? - Диме трудно сейчас. Смерть отца его порядком подкосила, я просто стараюсь поддержать его. Хочу пригласить совершить путешествие. Это позволит ему развеяться. Новые страны, новые впечатления… - Посетили бы Монако или Ниццу, там чудная атмосфера, - заметила Ирина Владиславовна. – И еще, это ведь курорт, там много очаровательных девиц. В вашем возрасте, молодой человек, пора бы задуматься о семье и детях. Не собираетесь же вы лишить радости родителей? Я, между прочим, горю желанием стать бабушкой! Жизнь так скоротечна!.. - Мама, ты слишком молода, чтобы быть бабушкой, - улыбнулся Влад. – Но обещаю всенепременно предложить такой вариант Диме. Влад не знал, сумел ли развеять сомнения в глазах отца. Мама – успокоилась. Но ей всегда становилось спокойнее, стоило Владу просто посидеть рядом и подержать ее за руку. Но вот отец… слишком острым был взгляд таких же голубых, как и его собственные, глаз. …Вернулся в особняк Бергов он уже затемно. Привычно прошел в гостиную, вручив мажордому пальто. Его вещи доставили, как и книги, и гитару. Осталось только переодеться и пригласить в гостиную Митю. Забавно, но ЭТОЙ личности Димы очень шло это нежное, по-домашнему уютное «Митя». Однако его долго нет… - Хозяин еще не вернулся, - мажордом смотрел на него почти со страхом. – Господин Шереметьев, вас ожидает ваш шофер. Он велел вам передать вот это, - он протянул Владу небольшой конверт плотной дорогой бумаги. Записка. Лихорадочно развернув конверт, Влад впился взглядом в одну-единственную строчку, написанную на листе. «Мы с Митей скучаем по вас, Влад. Присоединитесь? Герлен». Черт… ЧЕРТ!!! Шереметьев заметался по комнате, как раненный зверь. Стоило лишь на пару часов оставить Дмитрия - и стервятник тут как тут. Подхватив из рук дворецкого пальто, он выскочил из дома. Шофер тут же открыл перед ним дверь. - Что произошло? - Я отвез господин Берга в министерство, как вы велели. Он просил подождать его несколько минут, и я решил почистить стекла: после снега с дождем они были ужасно грязные. Но господин Берг вышел только через полчаса и в сопровождении какого-то господина. Тот уговаривал его отправиться с ним, и, в конце концов, уговорил. Они сели в автомобиль, и господин велел мне ехать на площадь Восстания. Господин Берг и этот человек зашли в один из домов, приказав мне подождать. А полчаса назад мне передали вот эту записку, чтобы я передал ее вам. - Поехали, - сухо бросил Влад, устраиваясь на сидении. Герлен. Повсюду Герлен. Если он хотя бы пальцем тронет Диму – ему не поздоровится. Полчаса по вечернему городу до площади Восстания. Несколько секунд, чтобы взлететь по ступенькам к парадному указанного дома. И еще несколько бешеных ударов сердца прежде, чем дверь открылась. - Вас ждут, - на пороге стоял хмурый субъект непрезентабельного вида. Он бесцеремонно отодвинул Влада в сторону, выглянул, проверяя улицу, а потом посторонился, пропуская Шереметьева внутрь дома. Пустого, пыльного дома, в котором давно никто не жил. Странно… Дома в этом квартале обычно не пустуют. Хотя если этот он принадлежит Герлену… Коридоры, коридоры, а потом вниз по лестнице. Подвал? Пахло пылью. Скорее, винный погреб. - Как мило, что вы все-таки решили навестить нас, - мягкий, вкрадчивый голос Герлена донесся из угла, скрытого в тени. Влад развернулся и увидел так странно здесь смотрящийся диван. Дима лежал с обнаженным торсом, прикрытым лишь своим пиджаком. Голова покоилась на коленях сидящего Герлена, который почти с нежностью перебирал светлые волосы лежащего юноши. – Он скучал по вас. Такой милый и непосредственный. Забавно, как в одном теле смогли уместиться девственник и развратник. - Это естественно. Просто некоторые не могут примириться с какими-то чертами в себе. И случается то, что случилось с Дмитрием… - Влад старался говорить ровно и спокойно, но взгляд метался, силясь уловить и отметить все. И главное, понять, кто сейчас здесь, в этой комнате: Дмитрий, Митя или Александр. – Зачем вы привели его сюда? - Хотел узнать, так ли сильно отличается он от Александра, - улыбка Герлена была почти… грустной? - Он очарователен в этой своей ипостаси. Он так наивен, невинен и яростно отбивался, что я чуть было не передумал. - Вы… что?! – ярость. Вот и все, что он сейчас ощущал. Одуряющую ненависть, которая захлестнула его с головой. Этот человек посмел прикоснуться к Диме. К наивному светлому Мите, который, кажется, даже собственной тени смущается. Влад шагнул вперед, буравя ненавидящим взглядом Герлена. Посмел. Причинить. Зло. А ведь это зло, как ни подай! И ведь знает, и намеренно пытается… что? Сломать? Уничтожить хрупкую личность? Оставить в этом теле Александра? - Я уничтожу вас, кем бы вы ни были, Герлен… Тот только хмыкнул, кивнул кому-то за спиной Влада, а в следующую секунду локти Шереметьева с силой сжали и рванули вверх, выворачивая. Удар по затылку, и он обмяк. Сознание дернулось, на мгновение словно погрузившись во тьму. Его куда-то потащили, усадили на стул и связали руки за спиной. Герлен аккуратно встал, подошел к Владу и рывком поднял его голову, держа за подбородок. Заглянул в глаза, улыбнулся: - С чего такая забота об этом бедном мальчике? Его телу не привыкать, но если это вас успокоит, я его не тронул. Александру вряд ли понравится очнуться изнасилованным. - Его зовут не Александр… - прохрипел Влад. Его мутило, перед глазами все плыло и прыгало, но он стоически пытался сконцентрировать взгляд на лице Герлена. – Его зовут Дмитрий… Дмитрий Берг… Герлен расхохотался: - Ты в этом так уверен? Его могут звать как угодно, но сущность, личность… Ты ведь боишься Александра, правда? Забавно… Чем же тебя так пугает этот милый человек, м? - Александр – только часть. Дмитрий – целое… - Влад усилием заставлял глаза быть открытыми. – Я все равно достану тебя. - И на вопрос ты мне так и не ответил, - Герлен улыбнулся и отпустил его голову, позволив ей упасть на грудь. - Что… - слабый голос за спиной заставил его развернуться. Дима недоуменно переводил взгляд с одного на другого, а потом тряхнул головой. – Влад? Что ты… - слова застыли на губах, когда он увидел, в каком положении находится Шереметьев. – Влад! - Не так быстро, - Герлен кивнул, и Диму перехватили поперек талии, грубо вернув на диван. – Сначала маленькое представление, - он мягко улыбнулся ему, повернулся к Владу, а потом с силой ударил. – Ты можешь остановить меня, Димочка. Но ты должен захотеть. По-настоящему захотеть. - Не трогай его! Влад закашлялся. Нет, звездочек перед глазами не было, Да и к боли подобной он, в сущности, был привычен. Бокс в колледже и активные занятия спортом приучили тело ко всякому. Да и позлить оппонента хотелось. Пусть даже бравадой. - О… я думал, что такие как ты… это только повод… посплетничать… Тебе нравится… когда тебе боль причиняют?.. На самом деле ты хочешь, чтобы…тебя поставил на колени я?.. Все хорошо, Дима… Герлену хочется нежности… - И не мечтай, дружок, - Герлен ласково улыбнулся, а потом подошел к Диме. Коснулся его губ поцелуем, шепнув тихое «прости», а потом, размахнувшись, ударил по щеке. От удара Дима, не удержавшись, рухнул на пол и затих, глядя широко раскрытыми глазами прямо перед собой и тяжело дыша. - Ну же… - Герлен упал на колени рядом с ним, глядя в искаженное лицо. – Давай, Александр. Ты мне нужен. Давай! – еще удар, и Дима выгнулся дугой на полу, сжимая виски и тонко крича. Влад зарычал, забился, силясь вырваться и наказать. За боль, за издевательства, за унижение. За Диму, скорчившегося на полу. - Дима!!! Дима, посмотри на меня! – и когда только на «ты» перешел? – Дима, послушай меня! Это ничего, ты сильный, ты это выдержишь! Слышишь?! Дима! - Заткните его!! – Герлен зарычал, обернувшись, и рот Влада тут же накрыла широкая потная ладонь. Уголки губ Герлена дрогнули, а в следующую секунду он забыл о Владе. Снова повернулся к Диме, накрыл его пальцы, сжимающие виски, своими ладонями, склонился, принуждая заглянуть в глаза: - Александр! Влад глухо рыкнул и зубами вцепился в ребро ладони, прокусывая плоть до крови, не щадя ни мгновения. - Дима!.. – он даже не представлял, как выглядит сейчас. Бледный от ярости, с вспухающим на скуле алым пятном, окровавленными губами и огромными, почти почерневшими от ярости глазами. – Дима!.. Помнишь? Китайские фонарики? Ты обещал мне спеть, а я сыграю для тебя… Слышишь? Посмотри на меня!!! От последовавшего удара у него чуть не посыпались из глаз искры. И чьи-то шаги, и чей-то незнакомый голос и ругань Герлена он слышал, как в тумане. Еще шаги, стук закрывшейся двери. Тишина и тихий стон, почти плач, перешедший в крик. Дима… Он метался по полу, царапая грубые доски покрытия, то сжимался, как пружина, то выгибался дугой, кусая губы. А потом просто затих. Потерял сознание? …Влад резко выдохнул, пытаясь обрести ясность. Но боль растекалась по телу, жадно вылизывала каждый его сантиметр, билась в висках, в разбитых от удара губах. Боль была всюду. Не исключено, что у него треснули ребра. Может быть даже сотрясение. Хотя… идиот безмозглый. Ну чему здесь сотрясаться, в этой черепной коробке?! Влад с трудом разлепил веки и попытался пошевелиться. Веревки тут же впились в руки, заставив его застонать сквозь стиснутые зубы. Дима здесь. Все еще здесь. Кажется… - Дима?.. – он не узнал своего голоса. Хриплый, какой-то надтреснутый. – Дима, хоть слово скажите… - Здесь холодно, - голос лежащего молодого человека дрожал, глаза смотрели в потолок. Влад судорожно выдохнул и едва слышно рассмеялся. В голове немедленно зазвенело. - Да, здесь немного прохладно… - как будто нет ничего важнее этого. И голоса. Пусть напряженного, но живого. – Он ничего не сделал вам? Простите, что оставил. Если бы я только мог знать! Дима коротко застонал и сел. Прислонился спиной к стоявшему позади него бочонку и брезгливо вытер лицо. - Вы не нянька, Влад. Да и мне уже не пятнадцать, - Дима отбросил пряди от лица и посмотрел на Шереметьева в упор. Другой взгляд. Почти другие черты. Ушла куда-то нежность и хрупкость. Но и безумного огня в его глазах тоже не было. Губы дрогнули в намеке на улыбку. Слабую. Немного странную. – Ну, здравствуйте, Влад. Из закушенной губы на подбородок потекла тоненькая струйка крови. - Дмитрий. Вот как… Я уже подумал, что с ума схожу. - Да. Дмитрий. Александра нет, - Дима попытался встать. – Про китайские фонарики мне понравилось. Не думал, что вы запомните это, - он поморщился, сжав виски. – Болит… Кажется, что череп вот-вот взорвется. - Держитесь, я очень не хочу, чтобы вы снова потерялись. Из всей компании, что безумствует в ваше голове, ВЫ мне нравитесь больше прочих. И мне было как-то грустно без вас, - Забавно, но вот ЭТОГО Диму хотелось обнять. И не отпускать. В нем не чувствовалась слабость. В нем чувствовалась та самая сила, что так увлекла его там, в игорном доме. Дима как-то потерянно рассмеялся: - А мне казалось, что должно быть весело, - он с силой закусил губу, давя стон. – Говорите со мной. Пожалуйста, - Дима облизнулся и осторожно направился к Владу. Легко коснулся его губы, скулы… - Вам нужно показаться врачу. - Думаю, доктор Скрябин будет счастлив лечить меня, - усмехнулся Влад. – Вы понимаете, что с вами происходит? Я, честно говоря, в какой-то момент даже растерялся. Я и сейчас не особо знаю что делать, если вам снова станет дурно. Герлен… он правда ничего не сделал вам?.. - Влад, пожалуйста, не сейчас. Нам нужно выбраться отсюда. А мне - понять, кто я, - Дима обошел Влада и принялся колдовать над веревками. Почти минута сосредоточенного сопения, и руки Влада были свободны.- Как вы? Идти сможете? – он сам был не в лучшем состоянии, но физически ему досталось меньше, чем Шереметьеву. - До свадьбы заживет, - фыркнул тот, поднимаясь. С трудом сдержал стон, когда пальцы принялись растирать пережатые веревками запястья. – Думаете, нас так легко отсюда выпустят? - Будем надеяться, что они заняты чем-то другим, а Герлен решил, что ни вы, ни я не представляем опасности и вряд ли выберемся сами. – Дима оглядел себя и поморщился. В одних брюках, полуголый, с грязным торсом и лицом. – Ужасно. Так нельзя выходить на улицу, - нашел свой пиджак, но лучше стало ненамного. – Вы приехали на своем автомобиле? - Да, и надеюсь, что мой водитель додумался не уехать очень далеко. Или как минимум дождаться меня. Я распоряжений никаких не давал. - Несколько медленных наклонов в стороны. Голова кружится, но это лучше, чем могло бы быть. Недолго думая, Влад подхватил веревку, просто на всякий случай и очень медленно кивнул. – Хороши же мы будем. Два денди. Дима только вздохнул, глядя на его лицо: – Попробуем прорваться. …Влад брел, слегка пошатываясь. Все-таки приложили его от души. Вряд ли Герлен был русским, иначе Влад заподозрил бы его в той самой русской душевной широте. - Если дела пойдут неважно, постарайтесь ненароком не получить по голове, - шутки все еще удавались, хоть и с превеликим трудом. – Или не впасть в ярость берсерка. Я… не хотел бы появления Александра. Боюсь, он не столь благосклонен ко мне, как вы. - О, зато Митя был почти влюблен в вас, - проворчал Дима, осторожно приоткрыв дверь. – Не заперта… Идиоты, - он выглянул и, не заметив ничего подозрительного, вышел. Свет, льющийся сверху, был тусклым, но его хватило, чтобы разглядеть выщербленные ступени. – Вы помните, как вас сюда вели? Я не хочу заблудиться. Влад вспыхнул. При его общем состоянии это оказалось почти больно. Митя был почти влюблен? - Помню, - он оперся ладонью о стену и ступил на лестницу. Он действительно помнил. И память у него была неплохая, в общем-то. Главное, чтобы их не заметили. Дима сузил глаза и, догнав, обнял за талию, поддерживая: - Тогда ведите. И если можете – быстрее. Простите, но время играет против нас, - они медленно, но все-таки поднялись по лестнице. Первый этаж… Голоса доносились откуда-то сверху и собеседники, кажется, были не в самом хорошем расположении духа. Хорошо, есть шанс, что в пылу они не услышат их шагов и вообще не вспомнят об их существовании. - Осталось только молиться, чтобы охраны не было у дверей. О, Влад молился. Каждый шаг по лестнице, показавшейся ему просто бесконечной, молился. И так истово, что все поборники веры в сравнении с ним показались бы сущими нигилистами. Когда же они вышли в темный пустой холл, он и вовсе дышать перестал, будто даже его дыхание было способно привлечь внимание спорящих наверху людей. Дверь хоть и была заперта изнутри, но открылась бесшумно. По всему выходит, что этот дом все-таки использовали и довольно активно, раз уж удосужились сделать так, чтобы не скрипели половицы и дверные петли оказались смазанными. Ничему и никогда в жизни Влад так не радовался, как мокрому снегу и дождю там, на улице, за дверью. А потом им повезло еще раз: машина стояла недалеко. Дима помог спуститься Владу по лестнице, подвел его к автомобилю, усадил и, сделав знак смотрящему на них большими глазами шоферу, устроился рядом. И выдохнул только, когда машина остановилась перед дверью родного дома, а на крыльцо вышел обеспокоенный дворецкий. - Хозяин?.. - Пошлите за доктором Скрябиным, нам понадобится его помощь. Бинты, вату, чистую воду – в комнату господина Шереметьева. Надеюсь, там есть чистая одежда? - Да, - дворецкий кивнул, помогая им зайти. – Все будет исполнено. - Хорошо, - Дима кивнул и повернулся к Владу, протягивая ему руку, чтобы помочь. – Как вы? - Жив, - Влад схватился за его руку и выбрался из салона. Тут же закусил губу и накрыл рот ладонью. Тошнило. Сотрясение, совершенно точно. Лечь бы, пока его наизнанку не вывернуло. Медленно выпрямился, будто к плечам кто пудовые гири привесил. - Хорошо, - Дима кивнул и помог зайти в дом. Они поднялись по ступенькам, и Берг усадил Влада на край кровати. Нахмурился, оглядывая его, скинул со своих плеч мешающийся пиджак, и потянулся к Шереметьеву. – Давайте, Влад, раздевайтесь. Девушки принесут воду, вас нужно обтереть и уложить. Доктор придет не раньше, чем через час, а вам нужен покой. - Наверное, лучше отвести меня в ванную комнату и забыть там минут на десять, - Влад криво усмехнулся. И обтирать не придется, и стыдно не будет. Дима застыл, а потом отстранился, криво улыбнувшись: - Вы прав, а я глупец. Вы ведь тоже не маленький мальчик. Я прикажу приготовить вам ванную и халат, - он кивнул, задернул портьеры и оставил Влада одного. Шереметьев тяжело оперся обеими руками о постель и с облегчением выдохнул. Боль терзала тело, но ощущение того, что они вырвались и пусть временно, но в безопасности, выбивало из колеи ничуть не хуже. Как странно… он рванулся в ловушку даже не потрудившись принять меры предосторожности! Раньше за ним такого не водилось совершенно. Что же произошло? Быть может, он стал ответственнее? По-прежнему мутило. Он думал, что станет спасителем Димы, а в итоге это Дима спас его. Дима. Дмитрий. Как сильно он отличается и от Мити и от Александра. В нем нет ядовитого наглого напора Александра, но и нет уязвимости Мити. Он действительно единое целое. И теперь он великолепно осведомлен о том, что изредка бывает лишь ипостасью самого себя. Многоликий Янус. Может статься так, что он знает и о том, чего от него хочет Герлен? Только как его об этом спросить? …Ванная была готова уже через десять минут. Его провели до комнаты, помогли раздеться и оставили одного отмокать в теплой воде. Несчастное тело взвыло, когда мягкая губка касалась ссадин, в воде раскрывались разводы от крови. А Дима принял душ, переоделся и, отдав распоряжение относительно ужина, спустился на террасу, прихватив сигареты. Мажордом попытался было отговорить его из-за еще влажных после душа волос, но Дима только отмахнулся, велев проводить доктора, как только он придет, к Владу. Плетеное кресло приняло его тело, чуть слышно скрипнув. Дима мягко улыбнулся такому показавшемуся родному и теплому звуку, и накинул на плечи плед. Закурил и откинулся на спинку, закрывая глаза. Отправил ноющую боль на край сознания, и позволил наконец чужой памяти, с трудом сдерживаемой, ворваться в мозг… Ну, здравствуйте, мальчики, будем знакомиться? * Влад спустился, почти сполз, сорока минутами позже. Рухнул в кресло, кутаясь в плед. Усталый, чертовски разбитый, но почти довольный жизнью, несмотря на мучающую его дурноту и следы от побоев. - Я думаю, что вполне в состоянии дождаться приезда доброго доктора здесь. К тому же, мне очень хочется… расспросить вас… Если вы не против. - Вам не надо было спускаться, здесь холодно. Ко всему прочему вы можете еще и простудиться, - Дима докурил сигарету, не глядя, отправил ее в пепельницу и повернулся к Владу. – Очаровательно… Халат делает вас почти домашним. Но я отвечу на все ваши вопросы после того, как доктор скажет, что с вами все в порядке. - Доктор скажет, что мне нужно лежать в постели, - поморщился Влад.- Но это мне ничуть не помешает выслушать вас. - Лежа в постели? И вы даже позволите мне посидеть рядом? - Дима закусил губу, а потом все-таки рассмеялся, деликатно прикрыв рот. - Простите мне мой смех. Просто всплыло в памяти… Вы так раскованно вели себя с… Александром. И так мило краснели сегодня. Все-таки мое второе «Я» вас сильно смущало. - Ваше альтер эго весьма странная личность. Особенно в плане м-м-м… интимных предпочтений, - Влад вздохнул. – Я думал, что вы не помните того, что происходило, когда вашим телом управлял Александр или Митя. - Не помнил и был бы рад не помнить и сейчас, - веселость Димы как рукой сняло. – Это трудно – помнить себя монстром и ангелом одновременно. И да, в плане предпочтений – тоже, - пальцы сжались в кулаки. – И я не был на похоронах отца. Вы очень вдохновенно лгали мне. - Простите, - Влад на миг прикрыл глаза. – Ненавижу лгать, но… Я был на похоронах. Все было достойно, Дима. Богом клянусь. Я боялся, что вы сорветесь, если узнаете правду. А еще одна встреча с Александром закончилась бы рукоприкладством с моей стороны. - Думаю, вы знаете, что получили бы сдачи, - Дима помассировал переносицу. – На самом деле… Спасибо. Митя, Александр… Я держался все это время только благодаря вам. И я здесь и сейчас такой – тоже благодаря вам. - Знаю, - кивать Влад не стал. – Но больше всего я боялся… боюсь Герлена. Кто он? Что за человек и почему ему настолько необходим Александр? – он прикрыл глаза, тяжело сглотнув. – Я не верю в большую и светлую любовь, уж простите. Не укладывается в голове. - Герлен… - Дима подождал, пока расставят принесенные бокалы с легким вином, взял один из них и покачал в руке, глядя сквозь хрусталь. – Он слишком изменчив и закрыт. Но я могу сказать точно, что ему нравился Митя. А вот с Александром он предпочитал другие отношения, - Дима усмехнулся. – Хотя любовником он был ужасным. Влада едва не передернуло от отвращения. - Что ж… Значит, я был прав, не подпустив его к Мите. Я бы не простил себе, если бы Герлен попытался… Кто же он все-таки? - Казначей, - Дима кинул на Влада заинтересованный взгляд, и тут дворецкий прервал их, доложив о приходе доктора. – Отлично. Думаю, будет лучше, если вы подниметесь к себе на осмотр. А я не стану вас смущать и проверю, как там наш ужин. - Не думаю, что сумею хоть что-то в себя впихнуть, - Влад осторожно выбрался из кресла, по-прежнему кутаясь в плед. – Но составлю вам компанию, если доктор выпустит меня из комнаты, конечно, - он криво усмехнулся и медленно побрел к лестнице. Казначей… вот это новости. …До комнаты Влад добрался самостоятельно, хотя и очень медленно и с остановками. Да, бегать и прыгать он сможет еще очень нескоро. - Господин Шереметьев, - Скрябин как раз вытирал руки полотенцем. Увидев Влада, он нахмурился, мгновенно становясь серьезным, почти жестким. – Подойдите к свету, пожалуйста. Я должен осмотреть вас. Влад молча повиновался, и доктор принялся изучать все царапины и ссадины на его лице. - Я пропишу вам мазь, но в ближайшее время постарайтесь поменьше дотрагиваться до кожи. Ложитесь, - он кивнул на кровать, закатывая рукава. – Как наш хозяин? - На первый взгляд адекватен. И это Дмитрий, а не Александр или Митя, - Влад покорно сносил все манипуляции и под конец даже прилег на постель, как и велел Скрябин. - Дима? – лицо доктора словно осветилось изнутри. – Я уже почти забыл, какой он настоящий. Ваше отношение к нему теперь изменилось? - Отношение? – Влад непонимающе уставился на него. – Ну… он не Александр. Вернее он просто другой. И этот человек мне нравится. Искренне. И именно этого человека я хочу видеть своим другом. А… что вы имеете в виду? - Александра вы боялись. К Мите относились, скорее, как к ребенку, - невозмутимо ответил доктор, проверяя целы ли ребра. – Но в Диме есть и тот и другой. - Диму я не боюсь, да и не ребенок он, - Влад озадаченно нахмурился. - Честно говоря, я вас немного не понимаю. Нет, я не намерен шарахаться от него, как от прокаженного, но и трястись, как над немощным, – не стану. Но если вы имеете в виду некоторые склонности Александра, которые могут быть присущи Диме, мой ответ - нет. Я не… - он набрал в грудь побольше воздуха и выпалил: - Я не придерживаюсь тех же интересов, что и Александр. - Вы не поняли меня… Жаль, - Скрябин выпрямился и отошел от него. – Тогда я отстану от вас со своими вопросами. Ребра целы, жизненно важные органы тоже не задеты. Не делайте резких движений, используйте мазь и все пройдет. Влад осторожно кивнул, встал, а потом, одевшись, присел на край постели передохнуть. - Я понимаю, что Дмитрий это не Александр и не Дима. Это они вместе взятые. Димы без одного из них попросту не было. Они являются такой же его частью, как придуманная им Майя. Я не знаю пока, кем для меня может стать Дима. Но он мне нравится. Действительно нравится. - Я рад это слышать. Он очень сложный человек. А с его… личностями у него не могло быть никаких друзей. И если вы станете его другом, я действительно буду рад, - Скрябин привел рукава рубашки в порядок, одернул жилетку и принялся собираться. – Если будут осложнения – сообщите. Я тут же приеду. - Вы закончили? – в дверь коротко стукнули и осторожно открыли. Появившийся на пороге Дима оглядел представившуюся перед ним картину, и повернулся к доктору. – Рад вас видеть. Как Влад? - Все хорошо, - тот смотрел на него пристально, изучающе. – Но вам самому нужна помощь. - Не так сильно, - Дима дотронулся до еле заметного следа от чужой ладони на своей щеке. – Компресс на ночь и все пройдет. Скрябин только покачал головой: - Больше никаких… повреждений? - Нет. Благодарю, доктор. Присоединитесь к нам за ужином? - Нет, спасибо, уже поздно. Я домой с вашего позволения. - Да, конечно. Вас проводят. И спасибо вам за помощь мне и Владу. - Я рад, что с тобой все снова хорошо, мой мальчик, - произнес Скрябин тихо, почти нежно, а потом, кивнув Владу, вышел из комнаты. - Я тоже рад, что с вами все хорошо, - Влад поднялся с постели и подошел к двери. – К сожалению, на гитаре я сейчас вряд ли сыграю, но компанию за ужином составлю. Если мне чаю нальют. На больший подвиг я сейчас не способен. - На гитаре? – Дима наморщил лоб, пытаясь вспомнить. – А-а-а… Да, был разговор. Извините, я не все помню. Некоторые вещи, как в тумане. А некоторых словно и не было никогда, - Дима посторонился, пропуская Влада, закрыл дверь и спустился вслед за ним по лестнице в столовую, в которой уже был накрыт ужин. И кто-то из слуг даже поставил свечу. Дима только фыркнул, заметив ее, стоящую посередине небольшого стола. – Удивляюсь только, как вам удалось уговорить Митю на это. Он для подобного слишком стеснителен, - Дима сел, подождал, пока устроился Влад и кивнул слуге. Тот разлил вино по бокалам. – За нас? Влад с улыбкой поддержал тост. Пригубил вино и отставил в сторону. После посещения Скрябина ему стало легче, но не настолько, чтобы выпить целый бокал. Головокружения вдобавок к ломоте в висках и затылке и тошноте ему очень не хотелось. - Наверное, ему не хотелось отказывать мне, особо после того, как отказал с поездкой на экспрессе в Китай. – Он помолчал пару мгновений, а потом поднял взгляд от стола на Диму. – Думаете, это уже конец? Тот тихо рассмеялся, берясь за приборы: - Отказал вам? Странно, по моим ощущениям за вами он был готов идти куда угодно, - еще одна улыбка, а потом веселость исчезла, как по волшебству. – Я не знаю. Я ничего не могу сказать точно или наверняка. - Хозяин, - в столовую бесшумно вошел дворецкий, держа длинную узкую белую коробку. – Это для вас принес посыльный. Дима нахмурился: - Откройте ее. Слуга повиновался, и Дима только хмыкнул, глядя на три розы. Белую, красную и черную. Судя по всему, запиской к цветам отправитель не озаботился. - Поставьте их в вазу. Как мило… Невинность и чистота, страсть и смерть. Герлен всегда страдал тягой к театральным эффектам. - Я обещал ему его уничтожить, если он хоть пальцем вас коснется, - чаю Владу все-таки принесли и он воздал должное ароматному терпкому напитку. На удивление, чай бодрил и даже, кажется, изгнал поселившуюся во рту горечь. – Расскажите мне об этом человеке. Пожалуйста. - Наивный беззащитный Митя был бы рад слышать эти слова, - Дима покрутил в пальцах нож и положил его на стол. – Я помню не все, что знал Александр, увы. Но это не разговор за ужином. К тому же аппетит куда-то пропал, - он почти виновато улыбнулся. – Может, вам все же стоит лечь? Что сказал доктор? - Буду жить, - Влад пожал плечами. Значит, не хочет говорить. Что ж. Придется рискнуть и попробовать дать задание своим людям. И надеяться, что никого из них не пристрелят. К слову… Надо бы полюбопытствовать, что там с делом погибшего журналиста. Это ведь тоже дело рук Герлена. - Лягу… Надеюсь только, что вас снова не унесет в неизведанные дали. Дима невесело усмехнулся, а потом встал и подошел к нему. Рассеянно пригладил торчащие прядки: - Вы обиделись. Не надо. Просто я многого не понимаю сам и не могу вспомнить самого главного. А без этого вся эта… картина не будет целой. Но, может, вы поможете мне вспомнить. Но вам действительно нужно прилечь. Влад, - он не сильно сжал плечо, чувствуя тепло тела под тонкой рубашкой, - я предлагаю перейти в малую гостиную. Там очень удобный диван. И я не буду беспокоиться о ваших ребрах. Влад качнул головой. - Я не могу влезть в вашу голову. И не могу сказать, о чем думали или что делали ваши… ипостаси. - Тонкие пальцы в волосах удивительным образом успокаивали головную боль. Но просить о продолжении Влад не стал. Поднялся из-за стола и шагнул в гостиную. - Об этом я вас и не прошу, - Дима отступил, чувствуя почти разочарование. И не понять, откуда оно взялось. Хотя нет… Митя. Дима стиснул зубы. Пора избавляться от этой… своей части. Митя был слишком мягок. И ему слишком нравился Влад. Приказав принести свечей и успокаивающего травяного отвара, Дима прошел вслед за Владом в гостиную. Остановился перед небольшим камином, глядя на то, как весело потрескивают дрова, а Шереметьев утроился на диване, укрывшись пледом. Его слегка знобило, но это в его состоянии было почти нормой. Мягкий мерцающий свет свечей не раздражал усталых глаз, как электрические лампы и создавал уютную, почти интимную атмосферу. Поневоле думалось о чем-то нежном, мягком, теплом, но никак не о делах. Дима на фоне пылающего камина смотрелся как статуэтка драгоценного золотистого мрамора. Утонченно-изысканная. Невозможно не любоваться. - Отчасти я понимаю казначея. Приятно владеть единственным и неповторимым произведением искусства. Дима обернулся, кинув на него удивленный взгляд: - Произведением искусства? - Именно, - вздохнул Влад. - Вы красивы. И как мужчина и как человек. Я влюбился в тот образ женщины, который вы создали. Желание Герлена обладать вами - Александром или Митей - у него было такое, что он не остановился перед убийством. Дима усмехнулся и, взяв чашку с чаем, вернулся к камину: - Вы все еще любите ЕЕ? Извините, кажется, Митя задавал этот вопрос, но я не помню ваш ответ. А Герлен… Его забавляла моя… тройственность. И да, ему нравилось быть со мной. Кажется, ему просто не хватало адреналина. - Задавал. И я сказал ему, что она – такая же часть вас, как и Митя, как и… Александр. - Забавно. Вы любили Майю, оберегали Митю и ненавидели Александра. А теперь просто разговариваете со мной. Вы ведь не видите во мне ни ее, ни тех двоих, я прав? Я для вас совсем другой человек? - Вы все хором в вашем лице умудряетесь свести меня с ума, - застонал Влад. – Я не знаю, как быть с вами, Дима. Вы мне нравитесь. Действительно нравитесь. У меня много приятелей и нет друзей. А вы - тот человек, которого я хотел бы видеть своим другом. Дима рассмеялся. Негромко, почти интимно. Огоньки свечей дрогнули, словно отзываясь на этот смех. - Экспрессом до Пекина? - Именно. Восточным экспрессом. Несколько дней и мы в городе фонариков и драконов. И никаких мерзавцев рядом, - откликнулся Влад. Да, этот человек и впрямь сведет его с ума. - Как бы мне этого хотелось, - Дима откинул голову назад, закрывая глаза и чему-то улыбаясь. Может, своим воспоминаниям, в которых он, еще совсем маленьким смотрел полными восторга глазами на китайские фонарики перед шатром. Фонарики… Его якорь. То, что принадлежало только ему. Не Мите, не Александру, а только ему. То, что помогло ему стать целым. - Что же мешает? – негромко спросил Влад. – Или вы боитесь чего-то, о чем предпочитаете умалчивать? Дима опустил голову, вздохнув. Поболтал чай в чашке, сделал глоток… - Герлен. У меня еще остались здесь незаконченные дела. Вы готовы слушать? - Готов. - И притом уже давно. Невзирая на боль и общее состояние духа и тела. Не слишком весело. Вот только расставаться со своими секретами Берг не спешил. Дима поджал губы и, подойдя к Владу, устроился в кресле рядом с ним. - Герлен - казначей преступного мира. Он владеет несколькими банками и с их помощью проворачивает финансовые махинации и легализует деньги теневой экономики. У него очень много возможностей, но даже он лишь пешка. Пешка, мечтающая стать ферзем. Королем. Через его банки проходят огромные деньги, но он жаждет власти. И намеревается ее получить. С моей помощью. Вернее, с помощью Александра. Немного сумасшедшего репортера, который ничего не боится, - Дима прикрыл глаза, впитывая тепло, идущее от камина. – Отец собирал все статьи, которые писал Александр. Мне кажется, что втайне он даже гордился этим. Таким мной. Ведь он не видел и половины того, чем я был. Я не помню всего, но даже этого хватает, чтобы чувствовать себя… странно. Александр – бунтарь, не признававший никаких преград и условностей, идущий наперекор морали и правилам. Но даже у него были свои принципы. Водя дружбу с мелкими карманниками и проститутками всех мастей, он искренне ненавидел тех, кто, сидя в теплой уютной комнате, решал, кому жить, а кому – умереть, в какой притон отправить новую партию наркотика, и что лучше – похитить жену или детей, чтобы несговорчивый и слишком честный чиновник стал послушным. Кого-то из них ему удавалось даже вывести на чистую воду, и тогда в газетах появлялись разоблачающие статьи, и начиналась очередная охота. И появлялся Митя – скромный служащий Министерства. - Зачем же Герлену Александр? Писать статьи? Не поверю, Дима. Не сходится, понимаете? Власть слова иной раз сильно преувеличивают… - Влад закусил губу, тихо охнул, почувствовав резкую боль. Привлеченный этим звуком, Дима повернулся к нему, а потом, как зачарованный, коснулся пальцем припухшей губы, на которой выступила капелька крови. - Не делайте так больше, хорошо? - Постараюсь, - Влад слизнул каплю крови и прикрыл глаза, может, чтобы не видеть странного зачарованного выражения лица Берга. – И что же дальше? Дима отстранился и откинул голову на спинку, устремляя взгляд на огонь. - Дальше… Разумеется, Александр ему нужен не для того, чтобы писать статьи. У Александра было много связей. И за время своей работы он сумел создать… Я не знаю, он называл это картотекой. Данные на воротил преступного мира, компромат на чиновников, продажных полицейских. Он собирал информацию, систематизировал, анализировал, искал улики, свидетелей, все, что мог. Я не знаю, зачем это было нужно ему. Надеюсь, он был не настолько глуп, чтобы воевать с «ветряными мельницами», хотя все это было бы отличным подарком для отдела по борьбе с организованной преступностью. Я не помню и потому могу ошибаться, но, возможно, он считал это своей страховкой. И именно эта картотека нужна Герлену. С ней он может одним ударом покончить с верхушкой теневого мира и взять всю власть с одни руки. Свои. И именно поэтому ему нужен Александр. Потому что только он знает, где все это… находится. Думаю, когда исчез Александр, он попытался найти ее сам, но у него не вышло. Некоторое время Влад просто лежал с закрытыми глазами. Размеренное дыхание в значительной мере отвлекало от боли, заставляя концентрировать все свое внимание на медленных глубоких вдохах и выдохах. Любопытно. Очень любопытно. Выходит, что Александр реально владеет информацией, которая способна буквально уничтожить кучу людей. Начиная от «рядовых боссов», заканчивая теми, с кем они связаны. Люди в правительстве, крупные воротилы, может даже кто-то, с кем он хорошо знаком, но совершенно не подозревает о связях с преступностью. Так всегда. На лице у человека не написано кто он и чем занимается в жизни. Самого Влада принимают за обычного повесу. И никто и никогда не заподозрил в нем репортера и владельца четырех газет. А все благодаря наивному светлому взгляду голубых глаз и светлым вьющимся волосам. - Что ж… - наконец выдохнул он. – Думаю, хвостик у нас все-таки есть. Александр должен был встретиться кое с кем буквально вчера. В ресторане. Третий столик от окна. В семь вечера. Явился очень непримечательный субъект, больше похожий на полицейского шпика. Одет дорого, но совершенно одежде не соответствует. Ушел довольно быстро, как только понял, что вас не дождется. Собственно… адрес ваш дворецкий знает. Проследить за этим типом мне не удалось: Герлен помешал. - Осведомитель, - выдохнул Дима. – Александр разрабатывал очередную сеть, но Герлену нужно не это. Ему нужна информация, эта самая картотека. Но я не знаю, где она. Это закрыто от меня. Вообще все, что я рассказал вам… Кажется, словно это находится на поверхности и служит прикрытием для других воспоминаний. Но эту картотеку нужно найти. Если Герлен поймет, что Александра нет, он сделает все, чтобы вернуть его. Кроме того, подозреваю, что компромат на самого Герлена там тоже имеется. - То есть, у нас очень замечательный выбор. Либо местоположения картотеки усилием вспоминаете вы, либо Александр должен вернуться и мне предстоит убедить его показать эту самую картотеку мне. – Влад открыл глаза и пристально посмотрел на Диму. – Мне не нравится этот выбор. - Другого нет, - Дима пожал плечами. – Я не знаю, как можно заставить себя вспомнить. А Александр… Не думаю, что он скажет вам что-нибудь про это. Он не доверяет никому, а эта картотека - его единственный щит. Теперь МОЙ щит. Есть еще один вариант, - Дима склонил голову к плечу, следя за языками огня. – Я могу встретиться с Герленом. Попытаться убедить его, что Александр больше никогда не вернется, и информация потеряна. - И в качестве гарантий он просто пустит вас на дно с бетоном на ногах, - выдавил Влад. – Нет, Дима, исключено. Мне бы очень не хотелось вас… потерять. Дима улыбнулся, пожимая плечами: - Если я не буду представлять для Герлена опасности, то участь быть убитым мне может и не грозить. К тому же… Я могу воспользоваться его другим интересом ко мне, - губы еле заметно скривились. – Если вы пойдете к нему, то рано или поздно он своего добьется. И достанет Александра. - Укол непонятного совершенно чувства где-то глубоко внутри Влада отозвался мгновенной острой болью. – Но вы ведь все для себя решили? - Нет, Влад. Я фактически родился сегодня. И просто пытался понять, кто я. Решения я буду принимать завтра. Надеюсь, - Дима повернулся к нему. – Но вы теперь тоже в группе риска. Он не может знать, что вам известно. Я благодарен вам за то, что были со мной все это время, но вы зря влезли в эту историю. - Прогоняете? – Влад снова прикрыл глаза. Теперь ему отказывают в праве самому решать, как быть? Неожиданно. И очень больно. А он думал, что разучился обижаться, после неоднократных подач своих чудесных приятелей. Оказывается, нет. Все еще умеет. - Вы всегда такой обидчивый? - Дима мягко улыбнулся и, дотянувшись до него, взъерошил его волосы. - Я просто не хочу проблем для вас. - Да нет никаких проблем. По морде я и так получал… А хвост этому мерзавцу я все равно прищемлю. Если я вас утомил – просто скажите, съеду к себе. Всех дел-то… Я не обижался на вас, ни когда Александр со мной в постели кувыркался, ни когда я от него под дых получил. С чего бы дуться теперь. Мы оба взрослые люди. – Ледышка в груди таять и не думала, смерзаясь в тяжелый колючий кусок льда. - Мне нужно извиниться за поведение Александра? – осторожно поинтересовался Дима, гадая, что не так сказал. - Господи… Да не надо вам ни за что извиняться! – Влад обеими ладонями потер лицо. Губа тут же отозвалась ноющей болью. Хорошо хоть кровь не выступила снова. – Просто если не хотите, чтобы я лез в ваши дела – так и скажите. - Я говорил, - Дима улыбнулся лукаво. – Но вы меня не послушали, - он кинул внимательный взгляд в лицо Влада. – Я безумно благодарен вам, но из-за меня вам больно сейчас. Я был бы рад, если бы вы остались здесь, но я не могу просить вас об этом. Не хочу, чтобы вы пострадали еще больше. Шереметьев глубоко вздохнул. Как жаль, что возвращаться к себе уже поздно. Шофера он отпустил. Да и глупо, в общем-то, срываться сейчас. Утром. Он уедет утром. И постарается … забыть? Как страшный сон? Не выйдет. Не вышло выбросить из головы Майю. Не выйдет и забыть Дмитрия. - Я уеду завтра утром. - Мне будет жаль. Искать картотеку в одиночку будет не так интересно. Но мои желания – желания эгоиста, и я не имею права о чем-то просить вас, - Дима встал и пошел к камину, глядя на огонь. – Но мне действительно будет жаль, если все закончится так. Некоторое время Влад просто лежал с закрытыми глазами. Размеренное дыхание в значительной мере отвлекало от боли, заставляя концентрировать все свое внимание на медленных глубоких вдохах и выдохах. Дима перевернул полено в камине и вернулся к дивану. С легкой тревогой всмотрелся в лицо Влада, а потом просто сел на пол, прислонившись спиной к мягкому краю. - Знаете… Больше всего на свете я боюсь окончательно потеряться. Исчезнуть в ком-то, для меня чужом. Я не знаю их, они – не я, но часть меня. Я не понимаю этого. Не могу принять. Я вижу вас глазами Мити. Я знаю, что делал с вами Александр. И мне страшно, когда я думаю, что они и есть я. Ведь это не так, понимаете?! – он сжался, пряча лицо в ладонях. Все, что горело внутри, все, от чего сводило как судорогой тело, прорывалось наружу. Страх, отчаяние, обреченность. – У меня свои чувства, я знаю, что это так, но иногда я не могу понять, разделить себя и их. Я смотрю на вас, и мне хочется то убить вас, то начать ластиться, как кот. Смотреть в зеркало и не понимать, кого видишь. Смотреть на людей и видеть эмоции, причин которых не понимаешь. Отвечать за то, что делал не ты и… ты. Ведь это все равно Я!! Они часть меня, но… Черт!! – стиснутые в кулаки пальцы с силой опустились на пол, и Дима затих, тяжело дыша. – Простите… - глухой голос был тихим и безжизненным. – Я не должен был все это вываливать на вас. - Вы знаете, кто вы, Дмитрий? - тихим, звенящим от напряжения голосом спросил Влад. - Вы самый настоящий дурак! - Он взорвался, выпуская на свободу всю ярость, что копилась в нем при Александре, всю не выплеснувшуюся ненависть к Герлену и чудовищное напряжение последних нескольких дней. Он шепотом кричал, сидя на диване, ладонью упираясь в мягкие диванные подушки. - Вы видели... вы знаете... вы не понимаете... ЭТО ВСЕ ВЫ!!! И до тех пор, пока вы сами не поймете, черт побери, что это все равно вы. Не Александр. Не Митя. ВЫ хотите меня убить, вы смущаетесь при виде меня, что это ВАШЕ, а не чье-то, вы так и будете мучиться. Я предложил вам помощь, - продолжил он еще тише, и, кажется, еще яростнее. - Я уже в этой истории, Дима. Сам предложил, за язык меня никто не тянул, а вы теперь мнетесь как невинная институтка. - Вот как? – странным голосом протянул Дима, медленно вставая. Леденея на глазах. Закрываясь. Захлопываясь на все замки. – Значит то, что я не хочу приносить вам проблем, вы считаете… поведением «мнущейся институтки»? - пальцы сжались в кулаки, и Дима зажмурился, чувствуя, как простреливает боль огненной иглой позвоночник и голову. Но он только сглотнул, резко выдыхая, в попытке прогнать эту боль. – Я… Да, наверное, вы правы. Это и, правда, я. Тогда вы объясните мне!! – в распахнувшихся глазах полыхнуло. – Как можно хотеть убить, поцеловать и забыть?! Как можно ненавидеть, любить и не желать видеть?! Как я рад… - дрожащие губы изогнулись в усмешке. Злой, отчаянной. – Рад, что вы не знаете, что такое по-настоящему сходить с ума. Не знаете, что это такое – вспомнить, что как-то вечером выставил собственного отца из дома потому, что решил, что он давно умер! Вы лгали мне, только бы не увидеть снова Александра. Вы относились к Мите, как к ребенку. И вы не знаете, что теперь думать обо мне, - Дима коротко, зло застонал от волны головной боли и отвернулся к камину. Обхватил себя за плечи, стискивая пальцами рубашку. Надо успокоиться. Просто успокоиться… Иначе все, что он с таким трудом восстановил, рухнет. И все опять закрутится в этом бешеном круге. – Я Александр. Я Митя. Да, вы правы. Это все я. Я спал с Герленом и проститутками всех мастей. Я каждое утро ходил на службу и вздрагивал каждый раз, когда начальнику-самодуру приходила в голову блажь поорать. Я пел в женском платье в кабаре. Я. - Я был бы рад, если бы вы остались здесь, но я не могу просить вас об этом, - почти с точностью повторил интонации Димы Влад. - Не надо допущений, Дима. Могу, не могу. Вы не Виктор, который снова клянчит у меня денег. И не Серж, который не может принять решение, за которой из дам поухлестывать. Это решение жизни и смерти. Как быть дальше. Все, что я хочу услышать от вас сейчас: «Влад, я хочу, чтобы вы остались, потому что мне нужна ваша помощь. А потом, когда все закончится, мы сядем в этот проклятый Восточный экспресс и поедем в Пекин!» - Это решение о ВАШЕЙ жизни и смерти. И я не могу его принять за вас. Я говорил вам, что был бы рад, если бы вы остались. Что еще вам хочется услышать? – серые глаза сузились, и на секунду в них блеснуло знакомым безумием. Дима скользнул к Владу и вдруг оказался сидящим у его ног. – Останьтесь со мной, прошу вас? – легчайшее касание, умоляющий взгляд. А в следующую секунду Дима взмыл вверх, нависая над Владом, почти касаясь его губ своими.– С тобой весело, красавчик, я был бы не прочь и дальше пообщаться? – мурлыкающие нотки в откровенно соблазняющем голосе. – Что из этого вы бы предпочли услышать? – он медленно отстранился, и пламя в глазах стало затухать. Казалось, что сам Дима стремительно лишается сил. – Я говорил, что мне будет жаль, если все это закончится так. И мне жаль. Я говорил, что буду рад, если вы останетесь. Но вы хотели услышать не это. Как… жаль. - Легче было понять ваше безумие, чем вас. А вас я не понимаю, - Влад очень медленно поднялся с дивана, кутаясь в плед. - Я не хочу, чтобы вас убили. Но и рядом быть - мочи нет. Но этого он уже не сказал. - А я не хочу, чтобы убили вас, - выдохнул Дима и подошел к нему. Рассеянным жестом разгладил складки на теплой ткани.- Вы – мой якорь, Влад. Вы тот, кто держит меня целым. И я всего лишь боюсь вас потерять. – Вот и все. Он это сказал. Такие простые слова. Такие страшные. Снова открылся. Снова доверился. Бесконечно долгую минуту Влад смотрел ему в глаза. Просто смотрел, понимая, что если сейчас уйдет - все будет кончено. Для них обоих. И вернуть ничего будет нельзя. С того света не возвращаются. Потому что Дима - просто завершится. И как знать, какая из сущностей возьмет верх. Или... захочет ли он и дальше жить вот так, расслоившись. И захочет ли он сам жить. Зная, что мог помочь, что мог спасти одним только своим присутствием. О нет, он не Господь бог, он не святой и не сподвижник. Он на самом деле та еще меркантильная сволочь. Просто просыпаться и вспоминать, что Дима вот так вот смотрел на него и говорил... помнить то, что услышал... От этого можно сойти с ума. Легко и непринужденно. Влад просто обнял его, щекой прижавшись к светлой макушке. Обнял, обернув вместе с собою в плед, и закрыл глаза, вслушиваясь в мерное дыхание. - Вы вредный, упрямый и занудный сукин сын, Влад, - выдохнул Дима, обмякая в его руках и зарываясь лицом в его плечо. – Вы сводите с ума не хуже меня самого, - он тихо хмыкнул, обжигая дыханием кусочек обнажившейся кожи. - Спасибо вам за это. - О, помолчите, прошу вас, кажется, по вашей милости я УЖЕ спятил, а когда - и не заметил! - проворчал Влад. Было щекотно, но хорошо. Оказывается, Дима немного ниже него и только по этой причине и кажется более хрупким. А на деле под кожей прячутся вполне себе крепкие мускулы. - Я молчал все эти годы. Так что дайте мне наговориться сейчас. Потом я снова замолчу. Обещаю, - Дима чуть повернул голову, устраивая ее на плече Влада, и выдохнул. – Вам нужно отдохнуть. День был не из легких, а за окном уже за полночь. Обещаю, что не окажусь утром в вашей постели. - Вас в моей постели вообще ничто не предвещало, но я бы на вашем месте так уверен не был, - хмыкнул Влад. - Всякое может приключиться. Дима на мгновение напрягся, а потом попытался высвободиться из его объятий: - Я знаю, Влад. Я все это знаю. В дверь деликатно постучали, и Дима отошел к камину, приглаживая выбившиеся из прически волосы. - Войдите. - Еще цветы для вас, господин, - мажордом внес в гостиную корзину, наполненную розами. Красные, белые, черные… Дима только покачал головой и подошел. Нежно погладил лепестки, склонился, вдыхая аромат. - Ты повторяешься… милый, - улыбка скользнул по его губам, а в следующую секунду Дима выпрямился. – Засушите их. Потом я сделаю гербарий. - Как прикажете, - мажордом вышел из гостиной, с трудом неся полную корзину, и прикрыл за собой дверь. Дима рассеянно потер пальцы, словно пытаясь вспомнить нежное прикосновение к коже. Влад подошел к нему и, коснувшись рукою плеча, шепнул: - Меня пугал не Александр. Меня пугал Митя. И если он действительно был в меня влюблен... я тем более рад, что вы это вы. Доброй ночи, Дима, - он тихо вышел из гостиной, прикрыв за собой дверь. Неспешно поднялся по ступенькам, опираясь на перила. И выдохнул только когда оказался в отведенной для него комнате. Если Митя был влюблен, если Александр ненавидел его, значит, Дима должен относиться к нему нейтрально. Считать просто другом. Во всяком случае, на это отчаянно хотелось надеяться. Он разделся и лег в постель. Закрыл глаза. Вот только перед мысленным взором то и дело появлялись проклятущие розы, присланные казначеем. Дима проводил его потяжелевшим взглядом и вернулся в гостиную. Сел на диван и, глядя в камин, попытался расслабиться. Но мысли о Герлене покидать голову не желали. Никогда в любой из его… жизней ему не попадался человек, подобный Герлену. Дерзкому наследнику влиятельной древней фамилии, изгнанному из собственного дома. О, Александр позаботился о том, чтобы навести все справки о нежданном любовнике, который, к его удивлению, оказался достаточно безрассудным и наглым, чтобы заявить на него права после первой проведенной совместной ночи. Митя внутри Димы корчился от отвращения и почти ужаса, когда перед мысленным взором возникали яркие картинки-воспоминания. Бедный наивный мальчик, не знавший ни женской, ни мужской ласки никак не мог понять, как можно быть таким… распущенным и еще получать от этого удовольствие. Дима невесело рассмеялся… Он и сам не понимал. И не понимал, что делать ему сейчас. Презрение к условностям ему явно достались в наследство от Александра. Но вот, в отличие от него, у него были… принципы. Забавно, но они были и у Герлена. Дима повернулся к окну, гадая, спит ли неугомонный казначей или ждет ответа? Дима закусил губу и вызвал мажордома. Тот выслушал его приказ спокойно, и не выказав ни грамма своего удивления. Только кивнул и, откланявшись, вышел. А Дима, еще раз что-то прикинув про себя, решил наконец отдохнуть. Завтрашний день может нести в себе немало сюрпризов. И к ним нужно быть готовым. Спальня встретила его неярким светом, теплом и разобранной постелью. Дима снял рубашку, брюки и, немного поколебавшись, белье. Под одеяло он скользнул обнаженным и только выдохнул от удовольствия, когда шелк лаской прошелся по чувствительной коже. А когда перед глазами встало лицо Герлена, Дима тихо рассмеялся. Шестнадцать пурпурных и красных гвоздик. О, Герлен оценит ответную шутку. Величие пурпура и гнев крови. Страсть? Может быть… * Утро. Постель. Завтрак. Ему запретили вставать, сославшись на распоряжение доктора Скрябина, но принесли газеты и переносной телефон. Димы дома не оказалось. Выяснилось, что молодой господин Берг с утра отправился на работу в Министерство и вернуться должен только к обеду. Влад изнывал от тоски. Он успел внимательно перечесть все, что ему принесли. Он успел созвониться с редакторами и переговорить на счет доставки верстки в дом Бергов. Он даже успел написать еще одно эссе прежде, чем снова отчаянно разболелась голова. Нет хуже занятия, чем лежать в постели и болеть. Дима появился действительно к обеду. Злой как черт, пронесся через холл, отдавая распоряжения насчет сервировки стола, и, добравшись до кресла на террасе, рухнул в него, выдыхая. Голова болела, но терпимо. Можно сказать, что он уже почти свыкся в этой болью. Почти привык. На службу он съездил зря. У него еще оставались дни отпуска, но мысль, пришедшая в голову утром, не дала понежиться в постели. Но картотеки на работе не было, как и любых ее следов. Но что-то же должно быть! Дима зло выдохнул и потянулся к сигаретам, звоня в колокольчик. Прикурил и отправил пришедшего на его зов слугу к Владу, чтобы узнать у того, подать ли ему обед в его комнате или он спустится вниз. Влад спустился к нему сам. И даже вполне одетый, хоть и по-домашнему. - Ваши слуги продержали меня в постели. Хуже чем моя экономка, право слово, - возмутился он, присаживаясь в кресло и закутываясь в большой клетчатый плед. - Зато вы выглядите гораздо лучше, чем вчера. И вам доброго дня. Как спали? – Дима кинул на него мимолетный взгляд и снова вернул свой внимание окну, которое начинающий усиливаться мороз разрисовывал узорами. - Розочки снились. Весь дом завалили розами. - Принесли чай, и Влад с удовольствием взял свою чашечку. - Боже правый, я тоже был таким... настырным? - Вы не дарили мне роз, - Дима усмехнулся. – Скоро подадут обед. - Да, не вам. Не совсем вам, - Влад стушевался. - Простите. Дима кинул на него недоуменный взгляд, нахмурился и поджал губы. - Да. Майя, - он пару долгих мгновений просто смотрел за окно, а потом выдохнул: - Вы были настойчивым, но не навязчивым. И не пытались затащить девушку в постель. И, в конце концов, думаю, вам бы удалось добиться ее благосклонности. Если бы она была настоящей. - Да, - мрачно протянул Шереметьев. - Это совершенно точно, не пытался. Я... Вы же в отпуске. Вызывали? - Нет. Хотел проверить одно предположение по поводу местонахождения картотеки. Увы, не оправдалось. Но я мог бы быть умнее. В Министерстве работали я и Митя. Мне нужно было подумать об этом до того, как срываться из дома. Обидно это признавать, но мозгов Александра мне в наследство не досталось. - Мозги Александра - это ваши мозги. - Влад медленно качнул головой. - Так что не стоит принижать себя. Надо просто как следует подумать. Саша был репортером. Внештатным, значит, не мог держать свои записи в редакции. И вряд ли стал бы делиться наработками с редактором или коллегами. С другой стороны... вы говорили, что у него была активная личная... м-м-м... жизнь. Есть ли вероятность, что он скрыл информацию на съемной квартире у кого-то из своих... любовников? - Почему это вас так смущает? – идея Влада была достойна рассмотрения, но этот вопрос Диму интересовал не первый день. – Я помню вас глазами Александра. Вы не выглядели… растерянным. - А что мне оставалось, когда ваша милая ипостась взгромоздилась на меня? - Влад пожал плечами. - Он не очень-то воспринимал меня всерьез. Я не девственник, но так... отношений с мужчинами у меня не было. Как-то не тянет. - Но Александр – это и есть я. Вы сами мне вчера об этом говорили, - хмыкнул Дима. Поймал нечитаемый взгляд Влада и вздохнул. – У Александра был только один любовник. Из тех, которых можно назвать постоянными. Герлен. А у тех, кто был с ним на час или ночь… Вряд ли Александр рискнул что-то оставить у них. Влад тяжело вздохнул. Дима ведь великолепно понимает, что он имел в виду. Как четко сейчас прослеживались в Диме черты Александра: ни тени смущения и великолепное владение собой. - А вы не могли спрятать картотеку где-нибудь у Герлена под носом? В одном из его банков, например? - Думаю, Герлен имел в виду такую возможность. Он ведь далеко не дурак, - Дима пожал плечами. – Так что он уже проверил все свои банки, - он чуть нервно сжал пальцами чашку. - Кабаре? - тут же продолжил предполагаемый список Влад. - Александр знал о кабаре? Чудесное ведь место, в сущности! Ну кто решит, что в развеселом заведении спрятана бомба замедленного действия? Дима задумался, пытаясь выудить из хаоса воспоминаний нужное, а потом неуверенно покачал головой: - Майя была моим… порождением. Александр исчез, как только она появилась. По сути, он исчез потому, что она появилась. Он просто не мог знать о ее существовании. Жаль, идея была хорошей. И место замечательное, - Дима покусал губы. – Я хочу сегодня съездить в Оперу. Это одна из немногих вещей, которая нравилась нам ВСЕМ. К тому же есть шанс увидеться с Герленом не в подвале, а в окружении десятков людей, среди которых он просто не рискнет что-то предпринять. - А вы не могли... - Влад пристально посмотрел на него. - Где-нибудь в опере? Черт, жаль, что я не смогу пойти с вами. Меня сейчас в приличное общество выпускать нельзя. Я боюсь, что ему будет плевать на количество народу. Я боюсь, что вы... Так, вы не ребенок. Я помню. Он зарылся носом в пушистый плед и нахмурился. Ведет себя как наседка, разве что пылинки не сдувает. - Ничего. Мне даже нравится, - Дима улыбнулся и встал. - Прятать в Опере нет смысла. Слишком много народа и неучтенных факторов. Обед? Должно быть, его уже накрыли. И мне жаль, что вас не будет рядом. - Только ради всего святого, не никуда не ходите с ним. Дима, на этот раз подвала может уже и не быть. А я... Я для Герлена и его молодчиков преградой уже не стану. Шереметьев так же медленно поднялся из кресла, с величайшей неохотой оставив плед лежать на месте. Его не знобило как вчера, но с уютным теплом расставаться не хотелось. - Он не убьет меня, - Дима пожал плечами. – Я ему нужен. Не так, так по-другому. Влад поежился и все-таки стащил плед, набросив его себе на плечи. При мысли о том, что Герлен своего таки добьется - начинало мутить. Нет, только не это. Он не сноб и уж точно не из тех, кто брезгливо морщится, когда о таком говорят. Просто... Не Дима. Нельзя так с ним. Да, Дима - не Митя, и в этом Влад себе отчет отдавал. Дима за себя постоять при надобности способен. И все-таки... - Как знаете, - Влад отвел взгляд. - Я ничего не знаю, - почти тоскливо выдохнул Дима, выходя. – Я просто кидаюсь из стороны в сторону, пытаясь понять, что мне теперь делать и как все это закончить. …Обед действительно был уже сервирован. Над супницей поднимался пар, вино уже было разлито по бокалам. Дима устроился за столом, подождал, пока сядет Влад, а потом взял хрусталь. – За мечту? У вас есть мечта, Влад? - Однажды мы с вами уже говорили об этом. Я хочу путешествовать. Побывать в Индии, может быть, добраться до Латинской Америки. Моя мечта - не сидеть на месте. Вот только путешествовать в одиночку - это не то, чего я хочу. Влад рассеянно водил ложкой в своей тарелке с супом. Ароматное творение повара семейства Бергов даже на вид было сверх аппетитно. Только есть отчего-то не хотелось. Но свой бокал он поднял и даже сумел улыбнуться. - Я помню. Только я не знал, что это и есть ваша мечта. Мечта, а не желание, - Дима вздохнул. Немного поколебался, а потом как-то неуверенно произнес. – Я мог бы составить вам компанию, когда это все закончится. Если вы, конечно, не против МОЕЙ компании. К сожалению, я не могу гарантировать вам свое… уравновешенное состояние. - Ваше «неуравновешенное состояние» меня, в общем-то, тоже вполне устраивает, - Влад сделал маленький глоток вина и отставил бокал. - Пусть я и не всегда понимаю вас. - Не думаю, что путешествие с Александром вам бы понравилось, - Дима тихо рассмеялся. – А Митя слишком пуглив для таких дальних переездов. В дверь постучали, и на пороге появился дворецкий, держащий в руках сверток. - Простите, что мешаю, хозяин, но вы велели сразу докладывать… - Все в порядке, - Дима отложил приборы и встал. Забрал у слуги сверток, отпустил его и аккуратно развернул шуршащую бумагу. Вскинул бровь, глядя на ленту из тонкого черного бархата, и щеки покрылись легким румянцем. Сжав ленту в кулаке, Дима вытряхнул из свертка клочок бумаги. «Тебе безумно идет черный, любовь моя». Дима хмыкнул, отложил обертку с запиской в сторону и задумчиво намотал ленту на собственное запястье. Влад уткнулся взглядом в стол перед собой. Тарелка, белоснежные салфетки, прибор и бокал. И больше ничего. Так легче. Не видеть странного выражения лица Димы. Почти мечтательного. - Наверное, мне будет лучше прилечь. - Он промокнул губы и поднялся из-за стола. Хотелось пулей вылететь из комнаты. Вот только тело пока что подводило. Болью, легким головокружением и дурнотой. - Простите, я сегодня не самый замечательный собеседник. Дима вскинул на него взгляд, мгновенно забыв про ленту, которая так и осталась болтаться на его запястье. Подошел к Владу, неуклонно, но осторожно приподнял его голову, держа за подбородок. Заглянул в глаза и тихо-тихо спросил: - Влад, что случилось? Вы побледнели. - Все хорошо. - Это ведь не ложь? - Доктор был прав. Мне не стоило выбираться из постели. Просто немного переусердствовал. Статьи и все такое. Он вздрогнул, когда кончик ленты коснулся щеки. Непроизвольно отдернулся, будто не лента это была, а ядовитая змея. - Ненавижу болеть, но как-то... я, правда, в порядке, Дима. Спасибо. В глаза Берга полыхнуло и вдруг что-то изменилось вокруг. Да и в нем самом. Черты лица словно заострились, взгляд стал… другим. Губы дрогнули в намеке на усмешку, а в следующую секунду Дима ловким жестом обвил лентой его шею и потянул к себе, сжав концы пальцами. - Ты ведь считаешь это омерзительным, правда? Ты понятия не имеешь, как это может быть, - губы почти касались губ, в зрачках словно искрило. Александр? – Не представляешь себе таких отношений и не можешь понять, почему они могут приносить удовольствие. Я прав? Влад замер. Застыл, кажется, даже боясь дышать. - Это не имеет значения. Не представляю... но допускаю существование, - кажется, что в груди кто-то с садистским удовольствием орудует раскаленной кочергой. - Тебе это... нравится... Кто я, чтобы тебя... осуждать? Лента долгой лаской соскользнула с шеи, и Дима отошел. Отшвырнул кусок бархата в сторону, подхватил бокал со стола и залпом выпил вино. - Простите. Я не должен был этого делать. Я потерял контроль и Александр… Хотя нет, это не оправдание. Влад поднялся из-за стола, не глядя на него. Несколько шагов до порога. Таких бесконечных шагов. Он не обернулся у двери. - Это не вы, это я вам жизнь сейчас порчу. Герлен, по крайней мере, принимает вас таким, какой вы есть. И хочет вас целиком. А я... Простите, Дима. - А вы – это вы. Вы – нормальный мужчина и нормальный человек. Я не должен был терять контроль. - Спина Димы была прямой, линия плеч – идеальной. Он стоял словно не у себя в столовой, а на приеме у королевы. Или участвовал в поединке. – За любое мое слово вы могли влепить мне хорошую пощечину. И были бы правы, - он поставил бокал на стол, развернулся и направился к двери. Замер за спиной Влада так, чтобы не коснуться даже собственным теплом. – Этого больше не повторится. Обещаю. Шереметьев только кивнул. Едва заметно, но и этого хватило, чтобы виски заломило болью. - Мне нужно будет уехать. На какое-то время. Показаться родителям, выйти... выйти в свет. Если я буду вам нужен - просто дайте знать. И я приеду сразу, как только смогу. - Хорошо, Влад. Думаю, это будет наилучшим выходом для нас, - Дима сдержанно кивнул, словно забыв, что Влад его не видит. – И не теряйтесь, хоть изредка давайте о себе знать, - голос был ровным, почти спокойным. Только внутри выло и билось что-то, не желая отпускать. – И спасибо вам. - Увидимся, - шепнул Влад и вышел. Собираться не пришлось. Он просто переоделся, вызвал шофера и сложил бумаги, которые ему прислали утром. Больше ничего. Ничего не нужно. И словно обрывается что-то внутри. Невидимая ниточка, что держала их так близко. Как горько, оказывается, просто выходить из дома, садиться в машину и уезжать будто бы в другую жизнь. На другой конец мира. В жизни Владислава Шереметьева есть место всему. Кроме... …Экономка ахала, глядя на его лицо, слуги радовались возвращению. Родители только позвонили. Каждый занят своим, но матери он отослал букет цветов. Белые розы. Для Снежной королевы. Приятели, которые радовались, что он вернулся. Редакции, которые требовали пристального внимания. Женщины... любовница, радовавшаяся новой броши в качестве жеста извинения за долгое отсутствие. Вот только души и искренности не было ни в чем. Совсем ни в чем. И так не хватало безумия.