И за что ему такое наказание?

      Руди обернулся так резко, что, казалось, сейчас свернет себе шею. За спиной никого не было, лишь шорох, как будто он кого-то… спугнул? Подвал снова рассмеялся мелким крысиным смехом, и Лестрейндж почувствовал, как по спине стекает пот. Темнота подавляла, съедала, поглощала, становилась осязаемой. Вдалеке раздался чей-то рык, и темнота начала напирать, окрашивая весь мир в темный, угольно-черный цвет.       — Альбус, надо уходить, пойдем скорее, — Руди выхватил родную палочку из онемевших детских пальцев и помог ребенку встать. Тот смотрел потухшим взглядом перед собой, не двигаясь с места.       — Идти можешь? — Альбус вперил в него дикий, испуганный взгляд и замотал головой. Кровь с колена капала все сильнее, окрашивая пыль в темно-красный цвет. Воздух становился все более спертым и душным, создавая ощущение, что они с Альбусом заперты в огромной коробке, и никто, даже Белла, им не сможет помочь. Рык слышался все явнее и ближе…       — А, Мордред с тобой, — рыкнул Руди и подхватил Альбуса на руки. Ребенок оказался не таким тяжелым, как он рассчитывал, и Рудольфус побежал, не разбирая дороги. Со спины он явно чувствовал чье-то дыхание, как будто тот, кто рычал, следовал за ними по пятам, дыша прямо в спину…       Руди увидел шар света, свет на конце палочки жены.       — Руди… ты… ты нашел его? — тихо спросила Белла. Руди кивнул. Крысиный смех послышался совсем близко и Лестрейндж, засунув палочку в карман, свободной рукой схватил жену за руку и побежал, подальше от проклятого места… К смеху прибавился топот ног, причем странные звуки только подтверждали то, что ног у этого существа нечетное количество.        Дверь, как спасительный маяк, возникла совсем близко, и Руди, еле дыша, бежал к ней, бежал изо всех сил. В грудь ему сопел ребенок, слева что-то хрипела Белла, сзади раздавался крысиный смех. Рывок, еще рывок, и Руди буквально прыгнул на свет, на волю, и привалился спиной к двери, сдерживая натиск того, что там было… чего-то нечеловеческого. Из-за двери послышался вой, кованная железная дверь затряслась, минута, две — и все стихло.       — Я убью Нарси… — выдохнула Белла, поправляя волосы. Руди тяжело дыша, опустился на каменный пол. Только сейчас он понял, что все это время прижимал Альбуса к себе, как собственного ребенка. Руди встряхнул мальчика за плечи и опустил на пол. Тот осоловело моргал, не в силах вымолвить ни слова.       — Луди… — Альбус с усилием поднялся. — Луди, что это было?!       — Скорее всего, один из стражей особняка Малфоев, — ответила ему Белла, видно было, что язык ее не слушался.       — Альбус, как ты себя чувствуешь? Пожалуй, надо перевязать рану, пошли… — Руди взял Альбуса за руку и пошел в комнату. Мальчик шел совсем тихо, ничего не говоря и только тихо вздрагивая. Кровь продолжала сочиться из раны, которая прямо на глазах делалась все больше и больше.       Ему всего пять лет. Пять, Руди! Естественно, он будет бояться, он же видел самое страшное в этом доме, тебе еще повезло, что он не сошел с ума. Он еще держится, между прочим.       Зайдя в комнату, Руди щелчком пальцев призвал старого домовика, одетого в наволочку с Малфоевским гербом.       — Типси, пожалуйста, перевяжи мальчику рану…       — Маленький господин ушибся? — Типси принес кувшин с водой и начал терпеливо промывать рану.       — Щиплется… — поморщился Альбус: мальчик, кажется, успокоился и порозовел.       — И правильно, что щиплется, — сказал Типси, протирая рану настойкой бадьяна. — Рана должна щипаться, потому что без этого никак. Щиплется — значит о-без-за-ра-жи-ва-ет.       Домовик перебинтовал рану ярким белым бинтом и исчез, оставив после себя запах спирта и медикаментов: так пахло в аптеке Косого переулка, так пахло в Больничном крыле у мадам Помфри…       — Альбус, как ты себя чувствуешь? — Руди потрепал мальчишку по волосам. — Все хорошо?       — Холошо, холошо, — буркнул Альбус и слегка улыбнулся. — Луди, а знаешь, что?       — Ну?       — Вы плоиглали! — мальчик широко улыбнулся, и Руди понял, что такого не то, что страшное приключение, могила не исправит.

***

      Гарри Поттер, Мальчик, который Выжил, Избранный, тот-кто-помог-возродить-Волдеморта и пятнадцатилетняя знаменитость магической Британии, стоял около каменной горгульи, переминаясь с пятки на носок и не решаясь войти. Пароль «разделение атома». Простые для выговора, хоть и непонятные, два слова… Только вот что ждет его за этой дверью?       — Мистер Поттер, будьте так добры, проследите за Альбусом, пока я на уроках, — вздыхает МакГонагалл и промокает лоб салфеткой. — Я уже не могу больше, что мне, разорваться, что ли? Я не виновата, что Альбус очень увлекающийся мальчик!       А Гарри в свои пятнадцать не дурак, далеко не дурак. Он прекрасно понимал, что временная нетрудоспособность Дамблдора всем прибавила проблем. Да еще и Амбридж под стражей из-за подозрения в использовании Темной магии. Профессор МакГонагалл одновременно директор, заместитель, декан и учитель, да еще при этом и следить за ребенком умудряется. Самоотверженная женщина!       Только вот времени у нее почти ни на что нет, а сегодня еще и придет комиссия из Министерства. Ей просто не на кого положиться, кроме него! Все учителя ужасно заняты, даже Снейп, и тот теперь преподает одновременно Зелья и ЗОТИ.       Да, наверное, то, что из сотен учеников профессор МакГонагалл выбрала именно его, льстит. Ужасно льстит.       Гарри собрался с духом. Войти. Ты должен войти в эту дверь, Гарри Поттер, это ведь не сложнее, чем сражаться с Волдемортом. Давай же, трусливая масса, вперед! Поттер выдохнул, перекрестился (тетя Петуния всегда так делала, когда ей предстояло сделать что-то важное) и прошептал пароль.       — Разделение атома, — выдохнул Гарри и приготовился подняться по высокой узкой винтовой лестнице.       — Неправильно, — меланхолично произнесла горгулья.       — Как это — неправильно? — удивился Гарри, вовремя себя остановив от того, чтобы дать ехидной горгулье увесистого пинка. — С утра было правильно, профессор МакГонагалл же говорила…       — Пароль сменился, умник, — сказала горгулья и притворно вздохнула. Гарри нахмурился, исподлобья смотря на ехидничающую скульптуру. Огромная горгулья, казалось, была полностью выточена в огромной скале и перенесена сюда — по-другому объяснения ее могучей монументальности не было. Раньше белый, но за прошедшие века ставший пепельно-серым камень скрипуче смеялся над ним, над Гарри Поттером.       — А сменил кто? — вздохнул Гарри, в общем-то, не надеясь на ответ. Однако ответ он получил.       — Как кто? — будь у горгульи брови, она наверняка бы подняла их, или, нет, одну бровь, левую, как это делает Снейп. — Маленький мальчик, Альбус который. Прекрасный ребенок, надо сказать, он пароль и говорил. Не «лимонные дольки» же.       Действительно. Не «лимонные дольки». Гарри задумался, включая в работу весь свой ум, который профессор Дамблдор, когда он еще был стариком, гордо именовал «аналитическим». Профессора Дамблдора положили спать ночью (он прекрасно это слышал, потому что, к несчастью, башне Гриффиндора «повезло» находиться ближе чем на километр к кабинету директора, ныне детской), он еще не просыпался, значит, пароль остался тот же, который был сначала, который сообщила профессор МакГонагалл и который «поменял» директор-ребенок. Ребенок… секундочку!       — А снова попробовать можно?       — Давай, — фыркнула горгулья. — Еще две попытки, а затем, усе, зови на помощь.       — Почему это две, у всех же бесконечное количество! — возмутился Гарри. Нет, он все-таки ударит ее!       — Ты мне не нравишься, — если бы у горгульи были бы подвижные плечи, то она бы ими пожала. Совсем как Снейп. Но плечи у горгульи были неподвижны, вытесанные из грузного камня и переходящие в крылья. Впрочем, ее сходство со Снейпом от этого не уменьшалось. Гарри был готов спорить, конечно, не на собственную ногу, но на очки точно, что со Снейпом она явно знакома, если они не близкие друзья.       — Ладно… Лазделение атома!       — И стоило психовать, Мальчик, который Выжал? — попыталась пошутить горгулья и, так и не услышав ответа, отъехала в сторону и пропустила его в кабинет. Гарри живо поднимался по лестнице, в красках воображая, как заждался его ребенок.       Кабинет директора вновь его удивил, как удивлял вот уже несколько лет подряд. Жужжащие, звенящие и свистящие приборы были убраны куда-то высоко, под стеклянный купол, портреты дремали, приглядевшись, Гарри понял, что большинство из них завешены тоненькими занавесочками. Словом, все, что могло бы представлять опасность для маленького ребенка, пусть и Дамблдора, было убрано далеко и надолго.       На смену вещам взрослого пришли вещи ребенка. На высоком столе, до которого, как помнилось Гарри, Дамблдор не смог достать даже носом, стояли, лежали, висели, валялись толстые красочные тома по маггловским наукам, на полу валялись «Сказки барда Бидля», небрежно отброшенные, на деревянной кроватке на простыне с какими-то фиолетовыми чудиками лежит маленькая плюшевая игрушка.       Конечно, Гарри мог бы разглядывать детскую комнату маленького директора часами, если не сутками (тем более, если его официально освободили от уроков на сегодня), но на данный момент он этим заниматься не был намерен. Он был намерен найти Альбуса. И куда этот ребенок запропастился?!       — Альбус! — крикнул Гарри, для усиления звука приставляя ладони к лицу «рупором». Его крик разнесся по комнате, отскакивая от углов. Никто не отозвался.       — Альбус… А-альбус, маленький, хватит прятаться, выходи, ну же! — тихо, пусто, и лишь видны на свету маленькие пылинки, парящие в комнате и падающие то на книги, то на кровать. Гарри почесал в затылке, вздохнул и полез искать неугомонного ребенка по шкафам.       И за что ему такое наказание?!