От теории к практике

Сказать, что Анемон был обижен, значит не сказать ничего: чувство, охватившее его, невозможно было назвать простой обидой. Это была клокочущая смесь злости, раздражения и стыда, причем стыд перевешивал все остальные. Конечно, сам Анемон не признался бы в этом даже под пытками, но Рэйнолд в признаниях и не нуждался. Видя сердито насупленные брови супруга, скрещенные на груди руки, третий генерал Аскарии был готов стиснуть его в объятиях, прошептать что-то утешительное, лишь бы стереть угрюмое выражение с этого лица. Но только он собирался протянуть руки к парню, как тот начинал неловко ерзать на пострадавшей заднице, пытаясь унять жжение, и Рэй еле сдерживал нервный смех. Конечно, Рукфюрстсенсон контролировал силу ударов (после тридцатого - точно), но стыд от порки усиливал боль и чувство вины за раскрытую "измену" (Анемон, считал брак фиктивным и был уверен, что может делать все, что заблагорассудится, лишь бы Рэйнолд не узнал). Много раз во время остановок на постоялых дворах, Рэй пытался заговорить с Ани, рассказать о своей злости и своем беспокойстве, когда нашел издевательски-безграмотную записку на столе в комнате супруга; как тщетно пытался найти его следы, с ужасом представляя, как будет рассказывать о случившемся его безутешному (скорее эксцентричному) родителю; как в подробностях представил преследующий его до конца жизни призрак безвременно почившего мужа с хитрым прищуром глаз и с айвой наперевес. Но ничего из этого сказано не было - Рэйнолд испытывал слишком сильное чувство вины, чтобы усугубить его подобным объяснением (а мысль, что разговор с Анемоном облегчит муки совести, не приходила в его голову). Так и страдал Рукфюрстсенсон, чувствую собственное несовершенство и прислушиваясь к разговорам, которые заводил по вечерам брат. В этих душещипательных беседах Нейден рассказывал ужасающие истории поиска сбежавшего Анемона и его служанки, каждый раз добавляя новые, леденящие кровь, подробности: -... и нашли их в лесу голыми и измазанными медом. Это говорящие пчелы им за разорение улья отомстили. Хорошо еще, что в живых остались. А еще, слышали мы в одной деревне, что сбежавших парня и девушку, очень на вас похожишь, разбойники поймали и заставили с собой по лесам скитаться, их портянки стирать. Только представьте, - Нейден брал внушительную паузу, - всю оставшуюся жизнь провести без ванны и постели. Ох, какая страшная история, даже кусок в горло не лезет, - С этими словами мастер-мечник просил принести вторую порцию гуляша. Рэйнолд понимал, что Ней пытался разрядить обстановку (и довольно успешно), но его самого подобные выдумки раздражали: мало того, что эти "правдивые истории" были одна нелепей другой, так они еще и поощряли служанку к панибратству с хозяевами. Но, Элли, стоит отдать ей должное, держалась ровно и вежливо, не допускала фамильярности и ревниво - как старшая сестра, подчас думал Рукфюрстсенсон, но тут же гнал от себя эту нелепицу - следила, чтобы ее молодой господин уходил в отдельную от мужа спальню. Может быть, она боялась повторения первой ночи в родовом поместье Рэйнолда, или новой порки? Но, как ни странно, такая забота не раздражала мужчину и не вызывала у него никаких "собственнических чувств": Рэй был уверен, что девушка всего лишь искренне привязана к Анемону и испытывает к нему исключительно платоническую любовь. Нейден, выслушавший рассказ о "засосе на внутренней стороне бедра" и сначала покрутивший пальцем у виска, с видом Рэйнолд-ты-дурак, потом все же принял самый главный довод брата в пользу невиновности девушки - она не опускала взгляд, общаясь с мужем своего господина, не дрожала и, судя по здоровому аппетиту, не испытывала угрызений совести. Такие мысли и переживания крутились в голове Рэйнолда весь путь до родового поместья. Очень трудный путь, стоит сказать. К счастью, кроме недовольного вида Анемона и его нарочито громкого пыхтения на особо бугристых участках дороги, никаких неприятностей с путниками больше не произошло. Как только из-за очередного поворота показались стены поместья, по карете пронесся вздох облегчения. С трудом сдерживаясь, чтобы не выскочить из дилижанса на ходу и не побеждать на встречу нормальной ванне, мягкой постели, в рабочий кабинет, библиотеку или кузнецу, Рукфюрстсенсоны и Адамсоны благоговейно всматривались в лица встречающей их прислуги, под предводительством пожевывающего свой носовой платок управляющего. Как только карета остановилась возле крыльца, Рэйнолд первым выбрался наружу, чтобы помочь спуститься Анемону. Но его протянутая рука была демонстративно проигнорирована, а блудный супруг с независимым видом прошествовавший к ступенькам, вызвал волну раздражения. Невольно, в разгарающийся огонь злости, подлили масла и слуги, окружившие Ани, охающие и бурно радующиеся его возвращению. А кто, скажите на милость, вернул этого глупого, самодовольного, эгоистичного, маленького... перечислять эпитеты можно было еще долго, но Рэйнолд не любил тратить время понапрасну. Обернувшись к распахнутому зеву кареты, Рэй с досадой обнаружил, что коварный брат сбежал через вторую дверь, оставив его наедине с супругом, Проблемами Побега и Справедливого Воздаяния и слугами, наверняка вставшими на сторону не своего господина, а его младшего супруга. Подумав, что полагать, будто все разрешиться с приездом домой, было верхом наивности, Рэй принялся высматривать в толпе, все еще радостно галдящей у крыльца, единственного человека, который мог объяснить, что во имя Светлых и Темных Богов происходит - Верджила. Однако, лекаря нигде не было. Наверняка, ехидный старик перебрал накануне или просто ленится выходить из дома ради своего сюзерена. В последний раз посмотрев на крыльцо, Рэйнолд, развернувшись на каблуках, стремительно пошел к дому Верджила. Рукфюрстсенсон еще точно не знал, что он скажет старику - проблема состояла из смутного роя мыслей в его голове, и мысли эти жалили, распаляя все больше. Рэйнолд чувствовал, в его доме, с его собственным супругом и с ним самим происходит нечто такое же неприятное, как и случайно запитый молоком лимон. Только в отличие от ситуации с молоком и лимоном, источник причины нынешнего беспокойства были не ясны. Подгоняемый своим беспокойством и злостью, Рэй, не сбавляя скорости ворвался в чужой дом и, топоча, как табун лошадей в сто голов, нарушил уединение хозяев нас кухне. - ... и тогда, Пампушенька, этот Юрген, этот посыльный Темный Богов, говорит... - Верджил прервал свой печальный монолог и посмотрел на застывшего на пороге Рэя. Агнес, прижав одну пухлую ладонь ко рту, другой вцепилась руку мужа. - Так что там Юрген? - медленно выдохнув через нос и кое-как взяв себя руки, эрл Рукфюрстсенсон по-хозяйски пошарил на полках и, достав свою любимую чашку - оранжевую, с нарисованным подсолнухом - сел за стол. - Юрген - шмурген, - С готовностью продолжил Верджил, наполняя чашку гостя. - Хотел ему слабительного в самогонку подсыпать, - На этих словах Рэйнолд подозрительно посмотрел на свою чашку, - Сказано-сделано. Прихожу к нему с бутылкой. Самогон чистый, как слеза девицы. И говорю Юргену, мол забудем все, я на мировую иду, пытаюсь ему самогон отдать. А он скалится и не берет. И говорит: выпьем, Верджил. Скотина плешивая. Насилу от него вырвался. Так он потом этим самогоном старосту деревенского угостил - на весь белый свет, считай, ославил, - Верджил в сердцах махнул рукой. Рэй фыркнул и расслабленно взъерошил волосы. В доме лекаря и его жены всегда царили покой и уют, приводящие его в равновесие. Супруги, практически заменившие ему семью, когда они с братом потеряли родителей, никогда не осуждали его, всегда с пониманием относясь к непростым решениям, которые приходилось принимать молодому эрлу. Особенно ценным для Рэйнолда было отсутствие вопросов - Рукфюрстсенсон начинал говорить лишь когда был к этому готов. - Я вернул Анемона, - наконец собравшись с мыслями сообщил Рэйнолд. - И как он? - осторожно спросила Агата. - Отшлепан и обижен, - со вздохом ответил Рэй. - А чем обижен? - Верджил, встрепенулся услышав "отшлепал". - Разве ты не поцеловал пострадавшее место? Рэйнолд прыснул представив реакцию Анемона на поцелуй в горящую задницу. - Цыц, охальник! - прикрикнула на мужа Агата. - Рэюшка, за что ж ты его? Мальчик, конечно, сбежал, но он такой молоденький, далеко от дома - наверняка перенервничал. - Понимаю, - Рэйнолд огорченно вздохнул и уставился в чашку. - И пытаюсь помочь ему освоиться. И, конечно, я не собирался так уж сильно его наказывать, - Горячо заверил мужчина, но поняв, что это больше похоже на оправдание, сказал гораздо спокойнее, отвечая на вопрос лекаря. - И я поцеловал его в пострадавшее место, - Не обращая внимания на замахавшую руками Агату, продолжил. - В засос. В не мой засос на его бедре. Верджил несколько раз открыл и закрыл рот, почесал лысину и спросил: - А чей засос? Неужели... о, нет! Только не Элли! Ох, Элли! Такая хорошая девочка! - сокрушенно причитал старик, дергая себя за бороду. - Да не она это, - с досадой сказал Рукфюрстсенсон и повторил для убедительности. - Не она и все. Верджил, что мне делать? Где я ошибся? - без перехода спросил мужчина. Верджил озадаченно посмотрел на молодого лорда. Как не вязались его опущенные плечи и понурый вид с привычным уверенным обликом! - Ох, Рэюшка, - Агата притянула расстроенного мужчину в объятия. - Ты, главное, успокойся, сейчас Верджил тебе поможет, ты не смотри, что он старый и плешивый, ум с возрастом он не потерял. Толстуха поцеловала мужа в упомянутую лысину и проплыла к выходу из кухни. - И я люблю тебя, Пампушенька, - Лекарь, ничуть не обиженный словами жены, поставил локти на стол и уперся подбородком в сомкнутые ладони. Дождавшись, когда шаги жены стихнут, старик продолжил. - Так что тебя беспокоит? Скажи старому Верджилу, не бойся. Рэйнолд устало растер ладонями лицо. - Глупости одни происходят, Верджил, понимаешь? - Эрл в упор посмотрел нас лекаря. - Да, у нас фиктивный брак, и я фактически купил Анемона. И с первой ночью я дел наворотил. Хотя, он сам виноват, он ведь с Неем... - Поняв, что вновь оправдывается, Рэй продолжил. - Но я действительно пытался исправить все, что наворотил. Да и Ани старался... Хотя его попытки к примирению были откровенно ужасными, но все же довольно искренними. И тут этот его дурацкий побег. Вот что он хотел этим показать? Что? И как мне теперь быть, ведь это... Поток мыслей эрла Рукфюрстсенсона, третьего генерала Аскарии, второго меча королевства, прервал увесистый хлопок по плечу. - Ты это брось, демагогию разводить, чай не маленький. Мягким корнем в доме порядок не наведешь. Али у тебя с этим проблемы? Так ты только скажи - вмиг отвар приготовлю, - Рэйнолд поспешно замотал головой. - Ну-ну, верю, что с этим все в порядке. А с мужем ты знатно напортачил. Мало того, что купил его как вещь какую, или одну из своих лошадей, так еще и ссильничал. Ну да что ж об этом, то дела прошлые, - Верджил шумно отхлебнул остывший чай и продолжил. - Теперь нужно думать, что дальше делать. А делать нужно следующее: больше ласки. Да-да, ласки. Мальчика ты напугал, теперь, вот, реа-би-ли-ти-руй-ся, - Верджил с удовольствием произнес длинное словцо. - Гладь его, но не нагло, за задницу раньше времени не лапай - она и так у него пострадала. Целуй ненароком, как привыкнет - сокращай дистанцию. И внимание, внимание! И разговоры! Думаешь почему он сбежал? Потому что ты то в кабинете, то в канюшнях! Кто ж так себя ведет, когда молодой супруг в доме? У него же только хозяйственные хлопоты, вот всякие глупости в головку и лезут. В очень хорошенькую головку, должен заметить. - Верджил мечтательно прикрыл глаза. - а какая попка... Эх, будь я помоложе - приударил бы за ним. Хотя, моя Пампушенька мне в сто раз милее... Рэйнолд задумчиво смотрел мимо лекаря, пытаясь уместить в голове все сказанное. - Рэйнолд, - осторожно прервал раздумья мужчины лекарь. - Так чей засос-то? И где именно на бедре? Ты ведь поставил поверх чужого свой собственный? - Верджил так разволновался, что не смотря на прохладный день на его лысине выступил пот. - Ох, Верджил, - рассмеялся Рукфюрстсенсон. - Смотри, скажу Агате - она задаст тебе перца. Верджил обеспокоенно оглянулся, как будто жена могла подслушать его. И, будто что-то услышав, заторопился выставить гостя за порог. - Ты прозрел? Ну так иди, покоряй своего строптивца! - С чего мне начать? - послушно поднявшись, спросил Рэйнолд. - Начни с плана. Ты ведь составляешь стратегии для битв? Тут то же самое. Рэйнолд с чувством сжал хрупкие плечи старика и, крикнув Агате, что уходит, направился к выходу. Оставшись в одиночестве, Верджил в очередной раз задал себе вопрос, который будет мучить его целый день: что же случилось с тем засосом?