От теории к практике

Анемон, полностью выжатый долгой гонкой через два государства, заснул, как только оказался в карете. Эллирис заботливо помогла устроить его голову у себя на плече и исподлобья посмотрела на отца. Герцог Адамсон, казалось, не замечал детей; на его лице словно отражались все тревоги, мучавшие его на протяжении последних месяцев. Он злился на Фантинга, наверняка знавшего о море и пожелавшего спастись за его, Уэриса, счет; злился на безрассудство детей и собственную беспечность, с которой он пошел на поводу у их желаний; наконец, он злился на Красную смерть и маячащую впереди собственную гибель и гибель своей семьи в огне мора. Определенно, поводов для гнева у герцога Адамсона было достаточно, но он, в данный момент, был сначала отцом, и лишь потом титулованной особой. Поэтому, сразу же, как только заметил настороженный взгляд дочери, Уэрис сократил расстояние между сиденьями кареты и взял ее за руку, так будто ей снова семь, и она заглядывает в колыбель к новорожденному брату. «Потом, все важные разговоры потом, когда они отдохнут» - мужчина мысленно отмахнулся от всех тревожных мыслей, - «Скоро мы только и будем, что проблемы обсуждать». - Тебе очень идет этот платок – подчеркивает цвет твоих глаз, - Серьезно сказал герцог. Он внимательно рассматривал Эллирис от макушки до мысков сапог, с грустью замечая ее бледный и изможденный вид. С момента опалы семейства Адамсонов, они не разлучались на столь долгий срок; все это время Элли находилась под защитой семьи и поместья, каково ей, привыкшей к опеке, оказаться в столь шаткой и непростой ситуации? - Это нисский шелк. Его Анемон украл, - почему-то шепотом ответила Элли. - Я так и понял, - герцог одарил дочь улыбкой. – Он все такой же неуклюжий? Эллирис вздохнула и принялась в красках расписывать их приключение со старым Мосом. К тому моменту, как карета остановилась у одного из входов во дворец, история Элли была закончена. - Приехали. Элли, буди его, - Уэрис легко выскочил из кареты и помог вытащить полубессознательного Анемона. - Это ведь не наш дом, - мастер артефактов с удивлением заметила, место их прибытия, - Мы будем жить во дворце? - Да, не стоит привлекать лишнее внимание. К тому же, здесь хватает тайных комнат. - А как же кучер? - Он правая рука Эрчера, на него можно положиться. – Герцог Адамсон был краток, и дальше добирались в молчании: тайные ходы не располагают к доверительным беседам. Эллирис внимательно изучала незнакомые коридоры, стараясь запомнить дорогу. Но стены были так однообразны, а поворотов было так много, что уже спустя десять минуть она перестала понимать в каком направлении они идут. Наконец, очередной поворот привел их в тупик, но стоило только Адамсону-старшему нажать на один из камней, как стена повернулась в пазах, открывая проход в комнату. - Добро пожаловать в наше убежище, - мужчина перетащил сына через порог и, дождавшись, когда Элли войдет следом, привел в действие механизм закрывающий проход. – Помоги уложить его. Они сняли с Анемона сапоги, дорожный плащ, широкий пояс и устроили его на единственной в комнате широкой кровати. Маг не очнулся, даже когда его перекатывали дальше от края кровати – этот переход забрал у него гораздо больше сил, чем предыдущий. - Этот неразумный едва не надорвался, - Уэрис внимательно исследовал потускневшее магическое ядро сына. Если судить по его состоянию, то было похоже, что от полного магического истощения и потери способностей к магии, Анемона отделяли считанные мили, проведенные верхом на Извозчиках. – Учитывая его неопытность и то, сколько энергии он потерял, могу сказать, что Ани очень повезло. Адамсон-старший подошел к шкафу, занимавшему все пространство одной из стен, и извлек из его недр стеклянный флакон с притертой пробкой. Отыскал глазами кувшин с водой и стакан, наполнил его водой и добавил восемь капель зелья из сосуда. Посмотрел на бледного сына, подумал немного и добавил еще пять. Тщательно закрыл сосуд и вернул его в шкаф. Подошел к Анемону, осторожно приподнял его за плечи и легонько встряхнул. - Ани, Ани проснись. Нужно выпить лекарство, - Уэрис кивком указал Элли на стакан, и девушка сразу же поднесла его к губам брата, - Давай, не упрямься. Ты ведь не хочешь, чтобы я вливал его в тебя силой? Маг вяло покачал головой и послушно выпил горчащую воду. Герцог облегченно вздохнул и снова уложил его на подушки. - Думаю, к вечеру он восстановится. Элли, тебе тоже нужно отдохнуть. Ты сразу ляжешь, или сначала поешь? - А нельзя сначала ванну принять? – девушка сняла плащ и избавилась от полупустой сумки. - Боюсь, что организовать вам купание смогу только вечером, когда найду вам запасную одежду. Вы ведь ничего с собой не взяли из Аскарии, верно? Маг артефактов уныло кивнула и растянулась рядом с братом. - Тогда я посплю. - Хорошо, - Уэрис направился к выходу, но передумал и вернулся к детям. – Я посижу с вами, пока ты не уснешь. Он поцеловал дочь в лоб, и Эллирис благодарно сжала его ладонь: папочка помнил, как тяжело ей засыпать после духовных и телесных нагрузок. Вскоре, она успокоилась и заснула. Мужчина вздохнул и аккуратно передал дочери немного магических сил – вечером ей нужно полностью восстановиться, а на магов-артефакторов специализированные зелья не действовали. Ласково проведя рукой по волосам Элли, выбившимся из-под платка, Уэрис еще раз поцеловал в лоб ее и Анемона и только потом покинул комнату. После захода солнца, довольный собой и Эрчером, помогшим достать сменную одежду, Уэрис без лишних церемоний сдернул одеяло со спящих «детей» и бодро прокричал во всю мощь тренированных легких: - Кто выпустил драконов?! Элли и Ани, как было много раз до этого, подскочили на кровати и, рванув в разные стороны от источника звука, столкнулись лбами. - Ну пап!.. – возмущенно закричали брат с сестрой, как только поняли, что снова попались на старую шутку, - Когда тебе уже надоест? - Как только ваша мамочка перестанет при каждой нашей ссоре вспоминать ваши «невинные забавы», - с чувством ответил герцог и сполна насладился ярким румянцем пристыженных сына и дочери. Дело в том, что Эллирис и Анемон считали упомянутый отцом эпизод одним из самых позорных дней в своей биографии (конечно, теперь его потеснила выходка с семейством Рукфюрстсенсонов, но при родителе этого признавать не стоит). А начинался он так: одним прекрасным летним утром, Эллирис (одиннадцать лет) и Анемон (четыре года) отправились на прогулку в сад – гордость герцогини Адамсон. Сама герцогиня считала, что прогулки на свежем воздухе укрепят слабое здоровье Элли и помогут окрепнуть Анемону. Однако, она не учла один нюанс: за садом располагались драконьи ангары, в том числе и те, в которых были своеобразные «ясли» для маленьких драконят. Не трудно догадаться, что малолетних наследников рода Адамсон, привлекал именно ангар для дракончиков, а не редкие цветы из мамочкиного сада. Прокравшись через сад и – с помощью Светлых и Темных Богов, не иначе! – преодолев стражу у святая святых, юные дарования оказались в ангаре. Вопреки ожиданиям Ани и Элли, ангар не был забит выдыхающими пламя драконятами (до определенного возраста они не способны это делать): в нем оказались всего лишь три детеныша, самый крупный из которых достигал в холке уровня плеча Эллирис, а самый мелкий – ее же пояса. И каждый из них был приучен к людским рукам, поэтому брат с сестрой были встречены восторженным писком и громовым топотом трех очаровательных «малышей». Человеческие и драконьи детеныши быстро нашли общий язык и затеяли совместные игры, однако, вскоре Адамсоны-младшие решили, что драконятам, в отличие от них самих, будет очень интересно взглянуть на редкие мамочкины цветы, поэтому, недолго думая, сообразительные дети разработали коварный план: Анемону следовало выбраться из ангара и отвлечь охрану, а Эллирис – открыть створки, пусть не полностью, но так, чтобы драконята смогли выбраться наружу. Сказано – сделано, брат с сестрой справились со своими частями задачи, и вот уже три веселых дракончика, чьей разрушительной способности позавидовали бы герои прошлого, и два ребенка, изобретательность которых не уступает разрушительности их новых друзей, получили полную власть над садом, который так любила герцогиня. Стоит ли говорить, что спустя всего пятнадцать минут (очень продолжительное время, с точки зрения пятерых неугомонных детенышей) от одной трети сада остались лишь вытоптанные клумбы и разрытый газон? Причем сие нашествие проходило практически в абсолютной тишине. К этому часу, Селия Адамсон, долгое время не слышавшая шума, сопровождающего детские игры, заподозрила неладное и решила проверить, как дела у ее отпрысков и ее прекрасного сада. Одновременно со своей женой (возможно, у супругов со временем появляется какая-то особенная связь), Уэрис Адамсон пришел проверить тот самый ангар с драконятами, опустевший благодаря Эллирис и Анемону. Пройдя мимо поприветствовавшей его охраны, мужчина вошел в ангар и окрестности сотряс тот самый его гневный вопрос, который он будет еще долгое, долгое время задавать своим детям: «Кто выпустил драконов?». Селия, как раз сошедшая с крыльца, вздрогнула от громового голоса мужа и бросилась в ту сторону, откуда донесся его крик. Обогнув поместье, она увидела картину, заставившую ее чуткое сердце забиться быстрее: среди разоренных клумб и вытоптанных газонов, замерли три драконенка, в пастях у которых нашли свой последний приют редчайшие розы из Терузы, а рядом с драконятами пытались слиться с пейзажем ее собственные дети. На ее крик ужаса примчался Уэрис со стражами и, оценив весь размах открывшейся перед его глазами катастрофы, схватил детей под мышки, велел воинам приманить драконят и… со всей возможной скоростью бросился к оставленному ангару. Оказавшись внутри, дождавшись, когда воины приведут и драконов, Уэрис забаррикадировал тяжелые ангарные двери и как раз вовремя, ведь буквально через секунду их сотряс мощнейший удар: любимая жена и мать пришла поквитаться за поруганный сад. Перепуганные драконы, притихшие дети и изрядно струхнувшие стражи жались к герцогу Адамсону, в котором видели единственного защитника от его грозной супруги. О, если бы они только знали, что герцог Адамсон, сильный маг, один из лучших мечников королевства, наездник драконов и, на тот момент, еще являющийся Министром Внешних Связей, сам до дрожи в коленях и мушек перед глазами боялся свою прекрасную грациозную Селию… Пока на землю не опустились сумерки и не зажглись первые звезды, удары не переставали обрушиваться на ангар. Не помогали ни мольбы стражей, ни испуганный скулеж драконят, ни заискивающие уговоры Уэриса (Селия, душа моя, ну не надо так расстраиваться! Твои драгоценные орхидеи целы, а роз этих мы еще несколько возов купим, хочешь?). Лишь когда ослепивший гнев оставил ее, и она поняла, что ангар, рассчитанный на мощь драконов, не падет ни от ее магии, ни от ее ударов, Селия согласилась на переговоры. В результате коротких переговоров, больше похожих на ряд ультиматумов, противоборствующие стороны данного конфликта (крохотного, не достойного внимания недоразумения, по мнению Уэриса) пришли к следующему соглашению: Уэрис отдает всех своих воинов в личное распоряжении Селии, чтобы они могли возместить нанесенный ее драгоценному саду ущерб; провинившиеся дети остаются без сладкого на три месяца; сам Уэрис беспрекословно оплатит все сорта цветов и в тех количествах, в которых посчитает нужным их приобрести герцогиня; а драконята… драконята просто не попадаются на глаза, и никто не пострадает. Спрятавшиеся в ангаре сдались не торгуясь. И все же, нанесенная нежной душе Селии Адамсон рана была столь глубока, что она не оправилась от нее и по сей день. Именно этим – а ни в коем случае не злопамятностью или недостатками характера! – объясняется периодическое (крайне редкое, лишь семь случаев из десяти) упоминание герцогиней этого инцидента. И Уэрис, с любовью и благоразумием, присущим людям, мечтающим прожить долгую жизнь, никогда ее в этом не упрекал. Зато он мог бесчисленное количество раз разыгрывать детей одной и той же шуткой, ведь дети – не Селия. - Ну ладно, посмеялись и хватить, - герцог Адамсон прервал ностальгию Эллирис и Анемона. – Нужно вставать, мы скоро встречаемся с Эрчером, а вам еще нужно родовые знаки обновить. И ванна для вас тоже лишней не будет. К озвученному плану Уэрис, считающий свой опыт отцовства довольно значительным, подошел под лозунгом «Действуй, пока они не опомнились». Такая тактика была вполне оправдана, когда Анемон и Эллирис были совсем детьми, но сейчас она выглядела странной и даже смешной, но Уэрис, как и многие родители, отрицал тот факт, что его дети детьми больше не являются и собирался до последнего момента руководить их действиями. Поэтому герцог Адамсон приказным тоном отправил дочь в ванную, прятавшуюся за стенной панелью и дал ей четкие инструкции «о поведение на почти-открытой воде», а сам занялся прической сына. Критически осмотрев его обросший висок, он с удовольствием заметил, что Рэйнолд относился довольно небрежно к прическе младшего супруга, и волосы успели отрасти настолько, что вернуть родовой знак Адамсонов на его законное место не составит труда. Но это не помешало ему ворчать на небрежность современного поколения аристократов к своим родовым отличиям все то время, что он приводил прическу сына в подобающий вид. С такой же тщательностью Уэрис привел в порядок и волосы дочери. Когда отец семейства уверился, что дети вымыты, расчесаны, родовые знаки на их висках заметны с первого взгляда, а одежда находится в идеальном порядке, он, велев Эллирис и Анемону не отставать, отправился на встречу с Филипом. Когда Адамсоны появились в том же самом кабинете, где произошла встреча лорда Эрчера и Уэриса три месяца назад, глава Тайной Канцелярии Селицелии в беспокойстве расхаживал по вытертому ковру и изучал его поблекший узор. В цветочных мотивах ему виделось не беззаботная весна или лето, а струпья, с кровью и агонией отделяемые от тела. Это видение все еще стояло у него перед глазами, когда он приветствовал вошедших и буднично, словно они случайно столкнулись на каком-нибудь приеме, спрашивал у молодых маркизов о трудностях дороги. Покончив с формальностями, люди устроились в креслах и замерли, словно не знали с чего начать. Каждый из них думал о том, как изменились его союзники за столь непродолжительное время и какие еще события ожидают их впереди. Эрчер заговорил первым: - Что ж, леди и джентльмены, мы, наконец, встретились, - Филип смерил собравшихся внимательным взглядом. – Давайте же объединим имеющуюся у нас информацию. Если у вас нет возражений, то я, пожалуй, начну. Приняв молчание Адамсонов за согласие, глава Канцелярии продолжил: - Итак, источники Красной Смерти неизвестны. Распространяется она с катастрофической скоростью, переносчиками ее могут быть, как люди и животные, так и, предположительно, ветер. За малые сроки мор не только охватил всю Лаберию, но и опустошил ее. Спустя три дня скрытого периода, болезнь переходит в активную фазу. Первый признак заболевания – резко повысившаяся температура, которую не удается сбить никакими способами. В первые две недели болезни люди мучительно слепли, затем, их тело покрывалось гноящимися язвами. Больные испытывали боли, схожие с болью от ожогов, во всем теле. Отказывались принимать пищу, практически не спали и не пили воды. При этом не было найдено никаких способов хоть как-то облегчить муки страдальцам. Лекарства найдено не было. Способности целителя могут сработать лишь один раз, лишив жизни самого целителя. Иммунитет не вырабатывается. Я ничего не упустил? - Возможно, - подал голос герцог, привыкший всегда рассчитывать на худшее развитие событий, - Возможно, с течением времени Красная Смерть ускорит свое воздействие: скрытый период станет еще короче, а активная фаза будет протекать быстрее. - Не исключен и такой вариант, - Эрчер устало кивнул. – Что-то еще? - Сейчас вы рассказали лишь ту информацию, которую мы с Анемоном узнали в Тельносе. Неужели в Селицелии нет никаких архивных записей о море? - Резонный вопрос, маркиза, - Филип сжал и разжал свои искалеченные артритом пальцы, - и в нем уже содержится ответ: нам не удалось разыскать ничего стоящего. Конечно, если не считать этим «стоящим» глупое народное суеверие, гласящее, буквально, следующее: «чтобы уберечь от мора себя и своих домашних, и скотину свою, в полночь новолуния подожгите дом свой и постройки для скота. Светлые и Темные Боги уберегут вас и скот ваш от сожжения; утром огонь угаснет, постройки, люди и животные будут невридимы и защищены от Красной Смерти». Как думаете, сколько дворов было сожжено, когда их недалекие обитатели последовали данному совету? Герцог хмыкнул, брат с сестрой промолчали. Вскоре, Эллирис вновь заговорила: - Лорд Эрчер, прошу извинить мою грубость, но, сколько вам лет? На самый благосклонный взгляд, вы перевалили за порог шестидесятилетия, как минимум. Неужели у вас в памяти не осталось ничего, связанного с мором? Филип замер и принялся снова сжимать и разжимать кулаки. - Нет… нет, Эллирис, в моей памяти ничего не осталось. Более того, мои ровесники, все, кого я спрашивал, тоже не помнят ничего о море, кроме того, что он был. И я не знаю почему. - А как же кордоны? Они ведь вполне реальны! - Реальны, и я даже отправлял Кори – вы его видели, это он привез вас сюда – к ним. Но стражи держались настороженно, словно жители глухой деревушки, в которую приехал чужак. Впрочем, он и был для них чужаком. Узнать ему удалось немного: лишь примерное расписание смены караулов. Говорю «примерное», потому что оно меняется каждую неделю. Сами стражи, перед отъездом Кори, сказали: «- Странная вещь, господин из столицы, - вроде служим мы здесь служим, а как на побывку отъедем, или еще куда по делам, так из головы сразу все о кордонах и вылетает. И о Красной Смерти тоже не вспоминаем. Только вот тянет сюда вернутся, словно на привязи. А как вернемся – сразу все вспоминается». И сдается мне, - Филип сделал паузу, - что подобная забывчивость не только в Селицелии. - Но мы помним о море довольно многое, - осторожно заметил герцог. - И что же мы помним? – Эрчер сощурился, - Что он был? Или что есть записи о нем? - Еще мы помним страх, - словно ни к кому не обращаясь, сказал Анемон. – Меня охватила паника, ужас, когда я услышал разговор Кервуда и Бишопа, а ведь я не был очевидцем тех событий. Собравшиеся замерли, отвели глаза. Анемон озвучил их потаенные чувства, скрываемые от самих себя. - Меня и сейчас пожирает страх, - тихо добавил маг. Герцог прокашлялся: - Филип, у тебя есть предложения? - Попытаться убедить короля в существующей опасности? - Как? – Уэрис уперся ладонями в подлокотники кресла и подался вперед. – Скажи мне, Филип. Его Королевское Величество никому не доверяет, а если говорить обо мне, то я и моя семья до сих пор в немилости, хотя именно мы были пострадавшей стороной! Эллирис и Анемон вздрогнули и с ужасом посмотрели на отца: намекать на то, что решение королевского суда было ошибочным, да еще и делать это во дворце, в присутствие главы Тайной Канцелярии – существовали гораздо более легкие способы свести счеты с жизнью. Но лорд Эрчер не проявил беспокойства; возможно, в глубине души он был столь же не согласен с королем, как и Уэрис, только благоразумно предпочитал этого не демонстрировать. - Рассказать ему обо всем, - помолчав ответил Эрчер, - о Морране, его работе на Рукфюрстсенсона. О том, что нам удалось узнать в архивах и на кордонах. О словах Тонга, наконец. - Тонг мертв! – резко ответил герцог, - Все его «меня тянет туда, будто кто-то зовет», никто и ничто подтвердить не сможет! - Мы можем дать пошарить по мозгам, - тихо сказала Элли. – Это точно должно убедить Его Величество в нашей честности. Адамсон-старший поморщился: процедура «шарения по мозгам», как неизящно выразилась Эллирис, была очень болезненным и неприятным мероприятием, призванным узнать истинные намерения того, чьи мысли читают. Конечно, в ней были и свои законы: чем сильнее маг, тем сложнее ему будет пережить ее. А Элли и Анемон, без преувеличения, были весьма одарены в магическом плане. - До этого не дойдет, - твердо произнес лорд Эрчер, глава Тайной Канцелярии, - Входите, Ваше Величество. - Филип?.. – герцог Адамсон подавился собственным вздохом, когда стенная панель отъехала в сторону, пропуская в комнату Герия Селицилейского собственной персоной. Присутствующие торопливо встали и склонились в глубоких поклонах. Появление монарха было совершенно неожиданным для Адамсонов. За последние четыре года никто из них с ним не встречался, не обменивался посланиями. - Достаточно, - голос короля, похожий на скрежет металла по стеклу, резанул по барабанным перепонкам, - А теперь садитесь и начинайте оправдываться. Герий отмахнулся от предложения лорда Эрчера занять его место, волоком подтащил массивный стул с высокой спинкой и жестким неудобным сиденьем, который Филип предлагал своим провинившимся подчиненным, и устроился на нем, едва заметно поморщившись. - В чем оправдываться, Ваше Величество? – с максимальной вежливостью, на которую был способен, спросил Уэрис. - Можете не темнить, герцог, это вам не поможет. Лорд Эрчер, в порыве мук совести, рассказал мне о шалостях твоих деток, грозящих дипломатическим скандалом и вспышкой гнева со стороны Оруэна XIV. Должен заметить, это было одно из немногих верных его решений за последнее время. Со стороны ваши действия, производят впечатление глупых детских игр, в которых нет ни правил, ни учета последствий. Лорд Эрчер, вас это тоже касается, - Герий развернулся к своему начальнику Тайной Канцелярии, чем дал Адамсонам минутную передышку, - Ваши попытки самостоятельно узнать больше информации о море, пособничество в безрассудной затее с замужеством, утаивание от меня важной информации – верх… впрочем, не будем уточнять, все-таки здесь дама, - Король вновь повернулся к Адамсонам, а потом снова взглянул на Эрчера, - Знаете в чем ваша ошибка? Вы совершенно забыли, что прежде чем действовать, нужно сначала воспользоваться головой, и не для того, чтобы сделать прическу или выстричь знак рода на виске, а для размышлений. Я старше вас всех, и сейчас вы ведете себя, как неразумные дети: натворили глупостей и кинулись под защиту отца. Тут Герий перегнул палку, ведь никто за помощью к нему не бросался, а Эрчер, помня о том, что все тайное рано или поздно становится явным, решил заранее «подстелить соломку» себе и Адамсонам, и первым рассказать обо всем королю. Все же, у монарха имелся один недостаток (помимо жесткости и непримиримости): он не был великодушен и любил самоутверждаться за чужой счет, что и делал сейчас с видимым удовольствием. Однако, даже в этой его черте был плюс – ему не требовались реплики «из зала», пока он кого-то распекал, ведь самым главным зрителем во всем этом спектакле был он сам. Так какое ему дело до остальных? - Вам повезло, что я милостив, - Герий самодовольно хмыкнул, - И уже взял на себя труды по составлению плана решения всего того кома проблем, что вы создали. Надеюсь, вы этому рады? Последовали нестройные заверения собравшихся в понимании снизошедшего на них счастья. - Ну что ж, я вижу, вы полны раскаяния. В таком случае, я не стану тянуть и пролью свет на некоторые темные участки в вашей игре. Юная маркиза Адамсон задала совершенно верный вопрос, и у меня есть на него ответ. Когда случился мор, я был еще ребенком, но у меня уже были обнаружены магические способности. Мой отец, весьма и весьма дальновидный человек, понял, что если оставить в памяти людей все воспоминания о болезни, то это может вызвать полнейшее мракобесие: охваченные ужасом, люди начнут искать признаки Красной Смерти в каждом, кто будет идти им навстречу, и это может вызвать народные волнения, которые пошатнут не только трон, но и само существование страны. Поэтому, он провел сложнейший ритуал, с помощью которого стер большую часть памяти о море. Правда, из-за неточности формулировки, заклинание затронуло не только Селицелию, но и все страны. Мощь его была столь велика, что полностью иссушила магическое ядро отца, впрочем, как и мое собственное, пусть даже я не находился поблизости. Поэтому сведений столь мало, а единственное, что не поддается сомнению – ужас перед заразой. Глава Тайной Канцелярии и Адамсоны пораженно молчали. Они не могли даже представить ту силу, которой раньше обладали нынешний и предыдущий короли Селицелии. Возможно, это и к лучшему, что они ее лишились… - Теперь о Фантинге, - Герий вновь привлек к себе внимание, - Соглядатаи лорда Эрчера, по моей скромной просьбе, вначале предоставили информацию о нем мне. Наш дражайший Королевский распорядитель сейчас в Терузе. По сведениям, которые удалось добыть, он то ли почетный гость во дворце, то ли притесняемый властью аристократ, ищущий политическое убежище. В связи с этим, вам, герцог Адамсон, - Уэрис вздрогнул, я возвращаю ваше прежнее звание Министра Внешних Связей и дополнительно наделяю вас чрезвычайными полномочиями действовать от моего имени. Соответствующую бумагу вы получите завтра утром. Вам будет необходимо завтра же поехать в Терузу и провести переговоры с Даилей, матерью Адиля, правящей страной в его отсутствие. Вам только и нужно будет, что уговорить ее вернуть Фантинга и привезти его обратно. Монарх взял паузу, наслаждаясь произведенным эффектом. - И, наконец, последнее на сегодня. Эта ваша безрассудная, глупая, абсурдная выходка с замужеством остается на вашей совести. Я не стану вас выгораживать перед Оруэном, выпутывайтесь сами, - Герий медленно поднялся со скрипнувшего стула и направился обратно к панели, - Что ж, на сегодня аудиенция окончена. Полагаю, вы сделаете из нее правильные выводы. Хорошего вечера.