От теории к практике

На расширенном семейном совете, состоявшем из Адамсонов и всех прибывших родственников Хайрата, было решено отправляться в Аскарию, как только будет закончено платье. Но если бы пожелания Эллирис действительно имели хоть какой-то вес, против пожеланий герцогини и королевы-матери, то она отправилась бы к Рэйнолду немедленно, прихватив с собой лишь свое семейство и парочку родственников со стороны жениха (хотя, по ее собственному мнению, которое она тщательно скрывала и не желала демонстрировать окружающим, даже такое количество приглашенных было избыточным). Маг-артефактор попыталась было заручиться поддержкой отца, но Адамсон-старший слишком дорожил миром в отношениях с супругой, чтобы вступать с ней в конфронтацию, а попытки привлечь Анемона на свою сторону провалились по той причине, что предоставленный большую часть времени самому себе парень занялся самокопанием, призванным помочь ему разобраться в хитросплетениях его чувств к Рэйнолду, не дававших ему покоя теперь, когда опасность миновала, и появилось время подумать: действительно ли они возникли, или были плодом чрезмерно развитого воображения мага. Погруженный в собственные переживания, Анемон был практически бесполезен как союзник. Все, на что его хватало - выполнение мелких поручений, большинство из которых, как была уверена Эллирис, он делал механически, даже не замечая. Когда же ей удавалось привлечь внимание брата дольше, чем на пару минут, необходимых для объяснения ему очередного задания, он скользил по ее лицу мутным печальным взглядом и спрашивал, будто бы ни к кому конкретно не обращаясь: " - Мне симпатичен Рэйнолд? Вдруг я его люблю? А он меня?", и опять уходил в себя. Подобные затяжные приступы меланхолии были столь нетипичны для Анемона, что Эллирис временами порывалась встряхнуть его, привести в чувства, чтобы он перестал маяться ерундой и вернулся к своему обычному состоянию, но затем она вспоминала его надуманную влюбленность в Анис и все те глупости, что он совершил, руководствуясь "любовью всей своей жизни", даже не задумываясь о последствиях, и, с некоторой толикой злорадства, думала, что лучше Анемон думающий и сомневающийся, чем Анемон радостный и беззаботный, будто осел в период весеннего гона*. " - В любом случае", - рассуждала Эллирис, - " - Когда он вновь встретится с Рэйнолдом, он разберется, что он и к кому он чувствует, каким бы непроходимым остолопом мой брат ни был в некоторых отношениях". Поставив таким образом точку на этих бесплодных размышлениях, Элли вновь вернулась к предсвадебной суете, оптимистично рассчитывая выйти из нее с наименьшими потерями для собственного душевного здоровья, и, когда ее свадебный наряд был готов - черное многослойное одеяние в лучших традициях Терузы и Адамсонов - она была полна решимости преодолеть долгий переход в Аскарию так же успешно, как справилась с подготовкой подвенечного платья. Предстоящий отъезд из Селицелии озадачил всех вполне закономерным вопросом: « - А что же делать с Его Величеством Герием?», на который Даиля довольно ответила, что эту деликатную проблему - если можно так говорить об особах монаршей крови - возьмет на себя. И действительно, уже на следующий день в поместье прилетел Вестник, сообщивший, что против брака он не возражает и в Селицелии никого не держит. Голос короля был при этом таким недовольным, что герцог не сдержал ехидной улыбки, а герцогиня заверила королеву-мать, что большая часть их трудностей благополучно разрешилась, а само путешествие в Аскарию не будет стоить и четверти тех усилий, что могли бы понадобиться им для переговоров с королем, если бы Герий решил препятствовать отъезду. Конечно, при перевозке такого количества людей и багажа и речи не могло идти об Извозчиках, потому в день отправления процессия растянулась по дороге длинной и неповоротливой вереницей. Даиля, презрев прохладу середины весны, ехала в открытой коляске, усадив рядом с собой Селию, Зейнаб – жена Адиля – и Фабию – любовница Адиля и мать Хайрата. Герцогиня, знакомая с нравами Терузы, уже не удивлялась такому соседству, скорее восхищалась умением женщин находить компромиссы. Иногда ей самой хотелось родиться в Терузе – стране, где проще смотрят на удовольствия и не требуют от женщин и мужчин напускной холодности. Впрочем, она была слишком довольна своим нынешним положением, чтобы пытаться что-то изменить. Эллирис, главная виновница предстоящего торжества и долгой поездки, с интересом следила за будущими родственниками в почти экстремальных условиях, где, не смотря на комфортные экипажи, все же не доставало удобств, привычных терузцам. В тайне она ожидала, что едва ли не каждая преодоленная миля пути будет сопровождаться если не скандалом, то жалобами или ворчанием, но семья Хайрата демонстрировала завидное добродушие и выносливость, позволявшую им не только играючи преодолевать один переход за другим, но и любоваться видами. Особенно Эллирис восхитила способность Даили уделять время государственным делам, даже не присутствуя во дворце: из-за долгого отсутствия, королева-мать получала множество Вестников, вещающих голосами ее чиновников, иногда спокойных, а иногда и истеричных, просящих решить вопросы, в которых они сами не могли разобраться. Тогда полупрозрачные птицы кружили над колонной, как огромная воронья стая. Изредка к женщинам присоединялись Адиль и Уэрис. Они сопровождали повозку верхом, с видом знатоков рассуждая, сколько понадобилось бы времени хорошо оснащенной армии или отряду драконьих всадников для преодоления этого же маршрута. Так продолжалось, пока женщины не одергивали их, напоминая о цели этого визита – свадьба, но никак не война. Тогда пристыженные герцог и король Терузы вспоминали куда, к кому и для чего они едут и переводили разговор в более мирное русло. Молодежь – все отпрыски обеих семей от четырнадцати до тридцати шести лет – ехали в середине колонны, то и дело совершая вылазки вперед и в стороны от основной компании на лошадях. Тогда вереница из экипажей, повозок и всадник становилась похожа на причудливую многоножку, с разных сторон которой слышались громкие оклики, крики и смех. Разумеется, Хайрат, Эллирис и Анемон ехали среди этой разномастной группы. Анемон подозревал, что всех их использовали в качестве дуэний, а потому жаловался Рэйнолду на свою горькую участь. Рэйнолд отвечал скупо, чаще спрашивал о дороге и времени приезда, которое постоянно менялось. Маг знал, что для Элли Вестники Рэйнолда носили более теплые и дружеские послания, и пытался вернуться к тому общению, что было у них до отъезда, но Рэйнолд то ли притворялся, что ничего не понимает, то ли действительно ничего не понимал. Подобная холодность эрла еще больше усугубляла и так неустойчивое состояние мага, швыряя его от приподнятого настроения, почти эйфории, когда он вспоминал все мельчайшие подробности их знакомства и общения, до тихого отчаяния, когда он слышал отстраненный голос, заставляющий его сомневаться в собственной симпатии к его владельцу. Эллирис, украдкой наблюдавшая за братом и видевшая эти перепады, сочувствовала брату, но предпочитала не вмешиваться, надеясь, что как только Анемон увидит Рэйнолда, то сам во всем разберется. Наконец, земли Селицелии сменились равнинами Аскарии, и хорошо наезженный тракт привел их к землям Рукфюрстсенсонов. Путники с восхищением смотрели на цветущий вереск, сквозь который иногда прорывались высокие стебли ярких диких цветов. Летом краски потускнеют, а к осени и вовсе выцветут, но сейчас это было настоящее буйство цвета. Лошади и возницы, увидев распахнутые для них ворота, приободрились и ускорили шаг. Анемон, предвкушая столь долго ожидаемую встречу, пришпорил своего коня и, оставив позади остальную процессию, буквально влетел на подъездную дорожку. У особняка он попал, вместо ожидаемых крепких рук Рэйнолда, в цепкие руки сухонького лекаря и его толстухи-жены, которая, казалось, стала еще больше. Отпустив мага, Верджил подпрыгнул и отвесил ему подзатыльник: - Ишь, маркиз! Мог бы мне сказать, вместе бы таких дел наворотили! А ты, эх!.. – Верджил в сердцах махнул рукой и оперся на жену. – Хорошо, что вы с Элли приехали. А потом появились и остальные, и вышедший навстречу гостям Рэйнолд, и королева-мать вместе с герцогиней развили бурную деятельность: выбирали место для шатра, столов, обсуждали меню с кухарками. За всей этой суетой у Анемона не было ни минуты, чтобы обменяться с генералом хотя бы взглядом, не говоря уже о слове, а потому он был вынужден играть роль стороннего наблюдателя, практически шпиона, вновь изучая и так знакомое лицо и прислушиваясь к собственному внутреннему голосу и чувствам: откликнется или нет? Мимолетное это увлечение, или что-то гораздо более глубокое? Покоя эти размышления Адамсону-младшему не приносили, скорее наоборот, поэтому он решил отвлечься и побыть полезным для собственной сестры - " - Хоть изредка, для разнообразия" - как со смешком отозвался его внутренний голос, подозрительно похожий на голос небезызвестного эрла. Но Элли с философским спокойствием отдала все неважные на ее взгляд решения на волю матери и женщинам семьи Хайрата и в организационной помощи от Анемона не нуждалась. Они торопили слуг, инспектировали отведенные для них комнаты, проникали во все закоулки и даже подвал – Даиля и так слишком долго не появлялась в своем дворце и не собиралась задерживаться еще на один день, а значит церемония должна состояться сегодня же, на закате. «Только представь», - говорила она герцогине, - «Заходящее солнце, пурпурное небо и твоя дочь черном платье… Жаль, ты не согласилась на красное». Потом, словно стая обезумевших волколаков, схвативших добычу, женщины утащили Эллирис облачаться в ее свадебную амуницию, надеть которую без помощи было невозможно. Остальные гости церемонии делали единственно возможное в данной ситуации – старались не попадаться на глаза и не путаться под ногами, что было довольно сложно, потому что даже в их собственные комнаты то и дело кто-то врывался, с таинственным видом оглядывал обстановку, а иногда и нес околесицу с таким видом, будто излагает о пришествии Темных и Светлых Богов, а затем исчезал, также бесшумно, как и появлялся. Вполне естественно, что при таком количестве народа, шатающегося без дела, церемония началась только после заката, когда небо было совершенно темным и за облаками не было видно ни одной звезды. Платье Эллирис темным пятном выделялось в свете магических огней, надежно скрывая ее фигуру. Ее бледное от упадка сил и голода лицо («В Терузе невесте и жениху нельзя есть до начала церемонии!») напоминало лик покинувшего могилу покойника, жаждущего свежей крови. Раздался плачь детей прислуги, тайком пробравшихся в сад. Не менее напуганные матери поспешили увести детей. - Плачь ребенка на свадьбе – к счастливой жизни! – Во всеуслышание объявил Хайрат, разряженный на манер павлина – традиционное свадебное облачение женихов в Терузе – и, утешая, сжал ладонь Элли, потерянную в многочисленных складках длинного рукава. - Никогда о таком не слышал, - Шепотом поделился Адиль с Уэрисом. Уэрис философски пожал плечами и приготовился к собственным слезам – еще с тех пор, как Эллирис была в колыбели, он мечтал разрыдаться на ее свадьбе. Раздался кашель, достойный быть кашлем матерого борова в сезон простуды – жрец Еичи настойчиво привлек к себе внимание и развернул внушительный свиток. Убедившись, что все внимают ему в почтительном молчании, он начал: - В этот торжественный час… - Это можно пропустить, - Решительно заявила Даиля, уже составляющая список неотложных дел, с которыми ей нужно разобраться по приезду в Терузу. - Семейный путь очень тернист… - Это тоже пропускайте, - Поспешно произнесла Селия, подумав, что наслушавшись о «тернистом семейном пути» Эллирис передумает и все хлопоты и испытания, через которые им пришлось пройти на на пути подготовки к этому моменту, окажутся напрасными. - Очень часто одному из супругов придется закрывать глаза на… - Дальше! – Величественно воскликнул Адиль, как и Селия, боясь, что Элли передумает и ему придется вновь терпеть своеобразные увлечения Хайрата и его похождения, способные, если о них прознают, бросить тень на светлое имя королевской семьи. - Согласны ли вы, Хайрат… - Согласен, согласен, - Опасаясь, что еще кто-то из его старых и новых родственников вмешается в речь жреца, и Эллирис решит, что такое обилие новых родственников слишком обременительно и откажется от свадьбы, мужчина хотел покончить с формальностями как можно скорее. - Согласны ли, Эллирис… - Моя дочь! Это моя дочь! – Сентиментально вскрикнул герцог, - Уезжает на чужбину… - Уэрис, она останется в поместье! - Прошипела Селия, желая, чтобы Светлые и Темные Боги лишали ее супруга голоса каждый раз, как он соберется сморозить очередную глупость. - Но, дорогая, я всегда хотел сказать это. Гости, не выспавшиеся, а оттого перевозбужденные, еще больше разрушили торжественную атмосферу, поддержав устроенный шум и принявшись за обсуждение речей, приличествующих случаю объединения двух родовитых семей. - Достаточно, где наш контракт? – Устало спросила Элли, отчаявшись перекричать царящий балаган. Ей не стоило рассчитывать на спокойное торжество. Многочисленные родственники Хайрата принялись наперебой декламировать подобающие случаю вирши, призванные прославить триумф двух сердец, двух влюбленных или любви – сами ораторы давно запутались в своих куплетах и пытались спрятать это за витиеватыми фразами. За поднявшимся шумом на жениха и невесту уже никто, кроме жреца, не обращал внимания. - Элли, Хайрат! – Анемон, постоянно оглядываясь, пробился к столику жреца, где уже муж и жена закончили подписывать все приличествующие случаю бумаги. – Хотите сбежать? Я уговорил Верджила и Рэйнолда отвлечь внимание. Стоило только Анемону договорить, как раздался преувеличенно громкий стон, звук падающего тела, а затем озабоченный гомон гостей и новый стон: « - Сердце!». - Приступ? Это приступ? – Заворковала Зейнаб. – Ах, лекарь! Нужен лекарь! - Он – лекарь! – Рэйнолд указал на стонущего Верджила и сел рядом со стариком. Наклонившись к его груди и послушав сердце, печально сказала. – Все плохо. - Но что же делать? Нельзя, чтобы он умер сегодня! Пусть подождет до завтра! – Потребовала Зейнаб. - Понадобится ваша помощь, - Заглядывая требовательной жене Адиля в глаза, серьезно произнес третий генерал Аскарии, - Возьмитесь за руки и ходите по кругу. - За руки? По кругу? Что за чушь! – Удивленно всплеснула руками Даиля. - Может и чушь, но ему обычно помогает, - Возразил Рэйнолд, наслаждающийся каждой секундой спектакля. После непродолжительного молчания и осторожного обмена взглядами, гости взялись за руки начали водить хоровод вокруг Верджила и сидящего с ним Рэйнолда. - Нет, в другую сторону! По часовой стрелке! – Скомандовал Рэй и всхлипнул, пытаясь не засмеяться. – Не обращайте внимания, это нервное. Нервы действительно могли не выдержать у кого угодно: правящая семья Терузы и Адамсоны нарезают круги вокруг Верджила. Похоже, они восприняли все, как продуманный способ их развлечь, и только подростки и Зейнаб всерьез верили происходящему. Пока Анемон вел молодоженов к неприметной калитке в глубине сада, Эллирис, быстро отбросив мысли о том, прилично ли сбегать с собственной свадьбы, задумчиво изучала спину идущего впереди брата. Он сказал, что договорился с Верджилом и Рэйнолдом. Неужели это было первым, о чем заговорили мнимые супруги после долгой разлуки? И как теперь себя чувствует ее непутевый брат? Разобрался ли в себе? Вздохнув, Эллирис покачала головой; как бы хотела она, чтобы встреча между Анемоном и Рэйнолдом прошла при более благоприятных и ясных обстоятельствах. Тогда Ани, не смотря на легкомыслие и склонность к преувеличениям, уже бы давно понял чего он хочет от Рэйнолда и их отношений. Возможно, нынешняя симпатия к эрлу, появившаяся незадолго до Сезона Зимних Вечеров в Аскарии, стала, или станет со временем, более глубокой, но для ее поддержания было необходимо больше времени, проводимого наедине, а его не было. За этими размышлениями, Эллирис не заметила, как провел их к выходу из сада, у калитки которого топтались две навьюченные лошади. - И когда только успели?.. – Пробормотал Хайрат, стягивая с себя павлиний наряд. - Я так, мало ли что, - Скромно потупился маг. – Я позаимствовал у Адиля Плеть, она в твоей сумке. - Анемон, ты задумывался о карьере вора артефактов? – Весело спросил мужчина. - Нет, но теперь подумаю. - Только попробуй, - Элли, уже готовая к очередной дороге, дернула брата за косу. – Как ты уговорил Рэйнолда на этот спектакль? - Даже уговаривать не пришлось – он целый день маялся от безделья и теперь захотел развлечься. - Я всегда знала, что у него есть потенциал, - Растроганно произнесла Элли. – Осталось натаскать его, и ему не будет равных. - Да, эта выходка с хороводом – ничто рядом с твоим зельем правды. - О чем вы? – Вмешался Хайрат. - Потом расскажу, - Заверила его Эллирис. – Сейчас нужно ехать. - И куда вы? - К побережью, а там на первый же корабль, - Хайрат заслонил собой Эллирис и украдкой сунул магу в руки несколько листов бумаги, непередаваемой пантомимой велев ему прочесть, когда останется в одиночестве. Анемон недоуменно кивнул, сгреб низкорослых сестру и зятя в объятья и шумно выдохнул: - Осторожней там. И присылайте Вестников. - Ладно, ладно, - Эллирис похлопала его по плечу и осторожно высвободилась из его хватки. – Ты тоже: теперь вся энергия мамочки и папочки будет направлена на тебя. Маг вздрогнул: - Я попрошу политическое убежище у Рэйнолда. Тебе же он его дал. - Но ведь это Я, - Улыбнулась Элли и легко вскочила в седло. К ней присоединился Хайрат и, кивнув на прощание, они растворились в темноте, оставляя позади гостей и мага с его переживаниями. Возможно, это лучшее, что можно было для него сейчас сделать.