От теории к практике

Так продолжалось почти восемь месяцев. Дни плавно шли своим чередом, сближая двух таких непохожих людей все больше и больше. В конце лета, с разницей в две недели, супруги отметили свои дни рождения. По такому случаю семейство Адамсонов отправило из Селицелии драконьего наездника с подарками. Воин, исполнявший непривычные для себя обязанности курьера, остановил дракона на поле, неподалеку от поместья, чем произвел фурор среди местных жителей и обитателей особняка. Рэйнолд, жадный до всего нового, набросился на посланника с множеством расспросов, а потом увел его показывать конюшни. Разошлись мужчины только поздним вечером, весьма довольные друг другом. Единственным, кто был не рад посылке из Селицелии был Анемон: мало того, что папочкин воин перетянул на себя все внимание Рэйнолда на целый день, так его еще и допустили в святая святых – конюшни, куда самому Анемону ход был заказан (даже если эрл Рукфюрстсенсон брал его с собой на обход поместья, маг оставался сиротливо топтаться на границе с тренировочной ареной). Вопиющая несправедливость! Но против своего обыкновения, Адамсон-младший не стал устраивать пакостей, а честно и открыто, пусть и в резкой форме, высказал все, что он думает о подобном поведении своего законного супруга. Рэйнолд, вначале ошеломленный и готовый воспринять все в штыки, признал его правоту и клятвенно заверил, что однажды, «когда придет время», Анемон побывает в конюшнях и познакомится с их обитателями. Такой ответ вполне устроил парня и остаток вечера и ночи прошел вполне мирно. Конечно, не смотря на устоявшийся распорядок, случались и курьезы. Например, когда Анемон устроил себе лабораторию и тренировочный зал в правом крыле поместья, потеснив прислугу и громогласно командуя приглашенными для перепланировки комнат рабочими. Все время, пока шел ремонт, что-то грохотало, рушилось и звенело, а когда маг перешел к испытанию своих новых владений, Рэйнолд прибежал на звуки взрывов, уже мысленно готовясь стать вдовцом во цвете лет. К счастью, его страхи не имели под собой оснований: технику безопасности Анемон соблюдал неукоснительно и тщательно следил за всем, что может укоротить его жизнь вблизи с Рэйнолдом. Вскоре эрл Рукфюрстсенсон даже полюбил наблюдать за магом во время работы или тренировок. Полностью концентрируясь на столь важном деле, Анемон переставал производить впечатление разгильдяя, открывая новые грани своего характера. Впрочем, гораздо чаще маг оставался несобранным и неуклюжим: решив однажды, что в их с Рэем отношениях не хватает романтики, Анемон выскользнул из теплой постели, ухитрившись не разбудить супруга. Выйдя из дома и заняв стратегическую позицию напротив спальни, парень принялся кидать камешки в окна, рассчитывая воссоздать сцену из когда-то так ядовито высмеянных романов сестры. Только вот он не рассчитал, что камни должны быть мелкими и кидать их нужно вполсилы, а не взять булыжник, размером с собственный кулак и со всей дурости запулить им в стекло. Бравый генерал, резко вырванный из уютных объятий сна звоном осколков и грохотом ударившегося об пол камня, услышал громкий срывающийся зов Анемона «Рэйнолд!», а затем фальшивое, но зато душевное и прочувствованное пение, со стоном попытался скрыться от столь ужасных звуков под одеялом, но это не помогло. Тогда эрл Рукфюрстсенсон, готовый к любым неожиданностям, даже если они происходили в его собственной спальне, пробрался в ванную комнату, наполнил неизвестно как оказавшееся в ней ведро холодной водой и, так же аккуратно, ухитрившись не наступить ни на один из осколков, подошел к окну и устроил ледяное купание горланящему магу. Анемон подавился очередной строчкой «о чудных глазах и прекрасных кудрях», послышалась его ругань и нарочито громкий удаляющийся топот. Рэй улыбнулся и, абсолютно довольный собой, отправился спать в ныне пустующую комнату Нейдена, в которой он старался не появляться без лишней на то необходимости. Устроившись на прохладных простынях, генерал вскоре услышал скрип двери, крадущиеся шаги, а затем к нему под одеяло юркнул дрожащий маг, прильнувший к нему всем окоченевшим телом. «Хотя бы вытерся», - мимоходом отметил Рэйнолд, прижимая Анемона к себе и насмешливо интересуясь, о том, что же это было за представление. Ани уткнулся холодным носом ему в ключицы и пробурчал что-то о неудавшемся сюрпризе. Не смотря на то, что этот наивный и непродуманный жест умилил Рэйнолда, он все же заставил Анемона помогать рабочим менять стекло в окне, чем вызвал его праведное негодование. Впрочем, длилось оно недолго, и маг, проветривший голову в выстуженной комнате (осень в этом году пришла рано), мысленно пообещал себе удостаивать Рэйнолда более продуманными знаками внимания. Иными словами, между двумя мужчинами царили мир и покой, столь необъятные, что Рэйнолд даже перестал в обмене Вестниками с Эллирис просить «навестить их как можно раньше». Все же обязанности третьего генерала Аскарии никто не отменял и, спустя почти год после похода в Лаберию, Рэйнолду было необходимо явиться в столицу для утверждения кандидатур на посты первого и второго генералов. К его облегчению, сезон Зимних Вечеров еще не начался, а, значит, можно было не ожидать многочисленных визитов вежливости в городском доме. К тому же Оруэн XV пригласил на столь значимое событие семейство Адамсонов полным составом – без особых целей, в гости – и Рэй с предательским замиранием сердца ждал новой встречи с родителями своего благоверного. Но тряска по заснеженным дорогам помогла ему взять себя в руки и настроиться на оптимистичный лад, поэтому, когда все должности были розданы, а формальности соблюдены, Рэйнолд и Анемон пригласили Адамсонов на ужин. Событие это было чрезвычайно важным для эрла Рукфюрстсенсона: он все еще считал свой брак с Анемоном чем-то вроде затянувшейся игры, которая в любой момент может закончиться. Этому его мнению способствовали поддельные документы, по которым был заключен союз, и сам маг, излишне легкомысленный и даже не выбривший на виске родовой знак Рукфюрстсенсонов. Однако, здраво рассудив, что едва ли чета Адамсонов-старших питает к нему неприятие, Рэй успокоился и руководил подготовкой к приему даже с толикой безалаберности, перенятой у Анемона, что помогло создать расслабленную атмосферу, располагающую к разговорам по душам и шуткам. Только вот Уэрис полагал, что задушевные беседы включают в себя еще и обсуждение дел, приносящих доход или просто доставляющих удовольствие, поэтому он весь вечер забрасывал Рэйнолда вопросами о его лошадях. - …так вы говорите, они очень выносливы и могут одолеть за день расстояние, вдвое большее, чем обычная лошадь? - Верно, - Рэйнолд уже третий раз отвечал на этот вопрос и немного утомился. – Так же они очень преданные, не подпускают к себе никого, кроме хозяина. - При должном воспитании так ведут себя все лошади, - Уэрис пьяно махнул рукой, не обращая внимания на Селию, наступившую ему под столом на ногу. Определенно, герцога ждет наказание в приватной обстановке. - Я хочу сказать, - Уэрис дернулся всем телом, едва не расплескав вино на скатерть. – Это всего лишь лошади. Что в них особенного? То ли дело – драконы… - Рэйнолд, простите моего мужа, вино развязывает ему язык, а выпил сегодня он достаточно, - И это было правдой: герцог боялся, что эрл Рукфюрстсенсон с порога передаст Анемона им в руки и велите больше не подпускать его к себе, - Все же скажите, в чем особенность выращиваемой вами породы? Кроме их небывалой скорости, силы и выносливости, конечно. - Они плотоядны, - Буднично ответил бравый генерал и кротко улыбнулся. - Что? – С Уэриса разом слетел весь хмель. Он повернулся к дочери. – Эллирис, почему ты не сказала об этом? Эллирис, тихо переговаривавшаяся с братом, ненадолго отвлеклась: - Ты не спрашивал, чем они питаются. - И правда, - Уэрис был раздосадован. – Рэйнолд, как вам удалось вывести эту породу? - Это сделал еще мой прапрадед, - Эрл Рукфюрстсенсон явно наслаждался произведенным эффектом. – Охотясь, Тариан Рукфюрстсенсон обнаружил в лесах небольшой табун, насчитывающий в себе всего пять особей, среди которых был один жеребенок. Лошади было ослаблены, что показалось ему странным, ведь травы вокруг было достаточно. Он собрался уже подъехать ближе, как вожак учуял его, заржал и оскалил клыки. В первую секунду мой предок решил, что перед ним заблудшие слуги Темных Богов, но когда жеребец кинулся на него и вырвал приличный кусок плоти из плеча его лошади, решил отложить раздумья на другой раз. Вернулся он в это место уже на следующий день, с отрядом опытных солдат, и больше недели провел в лесу, пока не отловил весь табун. Как оказалась, это была аномалия, мутация, так изменившая им челюсти, что они стали непригодны для питания травой. Сами лошади, даже не пытались охотиться, потому слабели на непригодном корме, и единственной причиной, по которой они не стали добычей хищников, было то, что звери чуяли в них себе подобных. Лошади, пойманные Тарианом, были не только плотоядными, но еще и строптивыми: они не поддавались дрессировке, не подпускали к себе людей, но при этом ели и покрывали других, обычных, кобыл. Следующее поколение, выращенное вдали от лесов и пойманного табуна, унаследовало все их характерные черты: выносливость, силу, клыки, но было более покладистым, их стало возможно научить ходить под седлом. Сейчас селекции продолжается, с каждым рожденным жеребцом порода становится все чище и умнее, но до идеала требуются еще два-три поколения, выращенных в неволе. - Поэтому вы не объявляете о новой породе? – С интересом спросил хранивший молчание Хайрат. - Я вообще не собираюсь объявлять о ней. Может быть, узкому кругу лиц… В ненадежных руках они могут быть опасны. - Ты поэтому не брал меня в конюшни? Считаешь меня слишком легкомысленным, чтобы довериться? – Влез маг. - Я считаю тебя настолько легкомысленным, что лошади могут тебя случайно пожевать, все же ты для них – чужой человек, - Рэйнолд с трудом удержался, чтобы не выложить все, что он думает о характере Анемона. Адамсон-младший воспрял духом: - То есть, ты обо мне беспокоишься? Рэйнолд, я знал, я чувствовал, что мои чувства взаимны! Рэйнолд закашлялся и этот кашель был очень похож на смех. - Кстати, о чувствах, - Осторожно начала Селия. – Вы хорошо ладите? Не ссоритесь? Рэйнолд, Анемон еще не разнес ваше поместье по камешкам? - Дорогая, наш мальчик на такое не способен! - Мамочка, Рэйнолд сейчас плохо начнет обо мне думать! - Не начну, - Эрл Рукфюрстсенсон успокаивающе сжал ладонь мага и обратился к герцогине. – Мы вполне нашли общий язык, мой особняк и участок не пострадали, но не так давно имело место быть Происшествие с Серенадой… - Рэйнолд! – Возмущенно перебивает виновник Происшествия и краснеет. – Только не при маме! Рэй хохочет, как подросток над удачной шуткой и заверяет маму: - Все в порядке. - Но ведь это замечательно! – С чрезмерным энтузиазмом заявляет Хайрат и делает странные знаки магу. Сигналы остаются незамеченными, происходит то, чего боялись Анемон и Эллирис – Уэрис задает неудобный вопрос: - Если у вас все так замечательно, может быть, обсудим дату свадьбы? - Что? – Переспрашивает Рэйнолд и смотрит на Анемона. - Что? – Спрашивает Анемон и его вопрос означает «сделай с этим что-нибудь». - Анемон, - С угрозой в голосе протягивает Селия и с силой сжимает вилку. - Я ничего не знал, - Поспешно открещивается Хайрат. Настолько поспешно, что становится понятно, что он знал. По крайней мере, догадывался. - Я все улажу, - Обреченно вздыхает маг, решив сделать вид, что все идет по его продуманному плану. Он встает из-за стола, отходит к окну, нерешительно переминает с ноги на ногу и, набравшись смелости, зовет Рэя, - Рэйнолд! Подойди ко мне! – Его голос торжественен и патетичен, а сам он меняет цвета от бледного до ярко-красного. Эрл Рукфюрстсенсон уже догадался, о чем сейчас может пойти речь и медлит. - Рэйнолд! Я прошу тебя! – Повторяет маг с надрывом и заламывает руки. Хмыкнув и кивнув собственным мыслям, Рэй медленно встает и еще более медленно подходит к Анемону. При его приближении маг падает на колени, как подкошенный, протягивает к нему руки и начинает монолог: - Рэйнолд, я виноват перед тобой… - Я знаю, знаю, - Отвечает эрл Рукфюрстсенсон, но парень его не слышит. - …и ничто не сможет загладить эту вину. Не по злому умыслу, но исключительно по велению сердца и инстинкта, присущего каждому живому существу – инстинкту любить и быть любимым своим любимым существом, и стремится к нему со всей силой своей любви, - Поняв, что слишком много «любви» в одном предложении, маг замялся и продолжил. – В общем, действовал я из самых благих побуждений, но терпением я обделен, ты явно не собирался идти мне на встречу в ближайшие лет десять, - «Привязался он к этим десяти годам!», - с досадой подумала Эллирис. – Вот я и решил форсировать события. Рэйнолд, я правда не хотел тебя обманывать, подумаешь, забыл упомянуть, что папочка давно уничтожил мой экземпляр нашего брачного контракта, ну пошантажировал немного – так ведь это с каждым может быть. Нет, я виноват, - Снова начал каяться маг, - И мне следовало выбрать другой способ воссоединения… Ну хочешь, я косу обрежу?! – Послышался сдавленный вскрик Уэриса. – Мамочку всегда успокаивало, когда папочка срезал волосы. - Я не твоя мамочка, - Рэйнолд с трудом удержался от смеха. - Конечно нет! Ты даже вполовину не такой красивый, как она! – Анемон в панике пытался придумать способы подкупить бравого генерала. – И хорошо, что вы не похожи! И потому, что ты не она, я говорю выходизаменяэтотебеясамсделал, - Отдышавшись, Анемон уже раздельно, тщательно выговаривая слова, повторил, - Выходи за меня, я сделал это кольцо сам. Рэйнолд с интересом посмотрел на камень, похожий на мутное стекло и размером примерно с его фалангу, обмотанный золотой проволокой: - Что это? - Кольцо, - Терпеливо повторил маг и, со скрытой гордостью добавил, - Оно не только брачное, но еще и артефакт! С не ограненным алмазом! - Первый артефакт моего мальчика! – Послышался растроганный всхлип Уэриса, шиканье Селии, шлепок и все стихло. - А еще я книгу написал. О нашем знакомстве, - Застенчиво пунцовея поведал Анемон, - Так что, выйдешь? Рэйнолд широко улыбнулся: - Нет, - Насладившись воцарившейся тишиной, бравый генерал вернулся к столу и светским тоном осведомился, - Уэрис, расскажите, как вам удается объезжать драконов? - То есть как это «нет»?! – Завопил опомнившийся Анемон, подскочил на ноги, запутался в занавеске и с грохотом растянулся на паркете. *** Первые несколько часов после отказа Анемон ходил с обреченностью человека, узнавшего о гибели любимой беговой улитки. Но встряхнувшись и взяв себя в руки, маг решил попытаться еще один последний раз. После повторного отказа Рэйнолда наступил черед второго «последнего раза». И еще одного. И еще. За неделю маг сбился со счета, сколько всего попыток окончательно покорить лорда-с-непроизносимой-фамилией он сделал. Когда насладившийся мучениями несчастного парня бравый генерал сказал «да», Анемон не поверил собственному счастью, а поверив, сразу же подписал брачный контракт, включавший в себя пункты о «не расползании экспериментов из лаборатории» и «не приближении к конюшням без разрешения». Еще раз перечитав свой экземпляр, бережно сложив его и спрятав в носок, маг, глядя на Рэйнолда влюбленными глазами и сжимая его ладонь в своих, протянул: - Рэй, я рад, так рад, что готов обнять каждого, кого только встречу. Конечно, папочка не одобрит отсутствия церемонии, но он быстро нас простит. Все же, в отсутствии гуляний есть свой плюс – не нужно драться за рукавицу и шпору. - Рукавицу и шпору? Это Селицелейская традиция? – Лениво переспросил Рэйнолд, удобно устроив голову на плече уже официального мужа. - Селицилейская? Нет, это ваша! Молодожены дерутся за рукавицу и шпору, если младший супруг, или невеста, отвоюет рукавицу… - Кто тебе это сказал? – Сквозь смех смог спросить Рэйнолд. – Рукавица и шпора! - Элли… Элли! – Вскочив завопил Анемон и бросился на поиски сестры. Помедлив в дверях, он вернулся к все еще смеющемуся Рэйнолду, чмокнул его в щеку и, прошептав «Я скоро вернусь», снова с криками бросился на поиски сестры, - Эллирис! Эллирис! Прислушавшись к удаляющемуся голосу мужа, Рэйнолд создал Вестника и отправил его к Эллирис: - Ани идет мстить за рукавицу и шпору. Ответ пришел всего через десять минут. Вестник, голосом Хайрата, произнес: - Тогда мы переночуем в городе. Не знаю, что это за история – Элли в истерике и не может мне ответить, но мне жаль, что я в ней не участвовал.