От теории к практике

Рэйнолд, выслушавший Вестника Анемона со стойкостью, присущей лучшим из солдат, прибег к единственному, что могло помочь ему в столь неоднозначной ситуации – запросил поддержки у своего союзника. Его крайне обрадовал быстрый ответ Эллирис и ее заверения в приложении всех возможных усилий, направленных на вразумление упрямого младшего брата. По крайней мере, Рэйнолд очень надеялся на помощь наследной герцогини Адамсон, ибо сам считал, что не вправе применять какие-либо решительные действия (считай – избиение/заключение/бессменный караул/высылку на дальние границы/убийство) по отношению к высокородному подданному другого государства, едва только приблизившемуся к порогу двадцатилетия и не обладающему никакими навыками боя. Тот факт, что этот «не обладающий никакими навыками боя» юноша обладал сильными магическими способностями и мог устроить очень, очень большие проблемы хорошо обученному военному гарнизону, усиленному тройкой боевых магов, а, значит, беззащитным считать его было довольно опрометчиво, третий генерал Аскарии как-то упустил. Впрочем, Эллирис и Хайрат, спешащие в поместье эрла Рукфюрстсенсона, были уверены, что осознание данного факта не пришло Рэю в голову лишь по той простой причине, что сам бравый генерал питал тайную (от самого себя) страсть и нежную привязанность к взбалмошному магу, а потому и не давал решительного отпора его поползновениям. Разумеется, молодая чета Адамсонов держала эти догадки при себе, и никогда, ни при каких обстоятельствах, не давала выйти им на свет, скрывая их от Рэйнолда и Анемона. От Рэйнолда, потому что он мог, подчиненный природному упрямству, разрушить с таким трудом налаживаемые Анемоном отношения, а от Анемона, потому что он мог на радостях выболтать их Рэю и получить профилактический нагоняй. Элли слишком любила и брата, и Рэйнолда, чтобы заставлять проходить их через нечто подобное, поэтому берегла свои мысли надежнее королевской сокровищницы. Единственное, в чем была не уверена маг-артефактор, так это в искренности чувств брата: Эллирис представлялось крайне сомнительной его заинтересованность в аскарийце, ведь их отношения начались с обмана и носили на себе отпечаток дурного розыгрыша. Конечно, Анемон, во время похода в Гиблые Земли вел себя довольно тепло по отношению к Рэйнолду, а иногда и бросал на него заинтересованные взгляды, но чтобы так настойчиво искать его расположения… В этом явно было что-то скрытое от Элли, что она пока не могла понять; некий подвох, настораживающий без всяких видимых оснований. Ну не мог, не мог ее незрелый брат, два года лелеявший свою надуманную влюбленность в недалекую красотку, так резко переключиться на интересного, умного, обладающего тысячей мыслимых и немыслимых достоинств, но совершенно обычного (если судить по внешнему облику) Рэйнолда. Однако, Эллирис, как здравомыслящий человек, волевым усилием отогнала от себя все домыслы, связанные с чувствами Анемона и, мудро рассудив, что Ани сам в состоянии разобраться со своими желаниями и привязанностями, решила занять позицию третейского судьи. Возможно, со стороны могло показаться, что она пытается усидеть на двух стульях одновременно, но Элли было совершенно безразличны чьи-либо мысли на этот счет: если вся глупая ситуация с обманом ее непутевого брата разрешится к всеобщему удовлетворению, ей будет этого достаточно. Сам виновник создавшейся неразберихи, со всей возможной скоростью вызванного Извозчика мчавшийся в поместье Рэйнолда, даже не подозревал о тревогах эрла Рукфюрстсенсона и Эллирис. Нельзя сказать, что он был совершенно спокоен и уверен в своем решении, но он полагал, что еще дольше тратить усилий на осмысление одной и той же ситуации больше нет смысла, а значит нужно действовать. Со всей возможной тщательностью (и некоторым занудством) вспомнив и обдумав все то, что происходило с ним во время увлеченности Анис, а также свои мысли чувства, касающиеся Рэйнолда, Анемон пришел к неутешительному для себя выводу – он болван. Точнее, часто импульсивный, метущийся, подверженный влиянию первого впечатления и от этого поверхностный, неопытный человек. Подобное осмысление колоссального объема фактов из собственной биографии стало возможным благодаря отповеди Эллирис и ее зловещей фразе о «десяти годах странствий и ожиданиях». Не ожидавший от всегда понимающей и мягкой сестры подобного напора, маг, будто получил увесистый удар по голове, основательно встряхнувший его мысли и устроивший в них новый порядок. Так, Адамсон-младший внезапно понял, что чувства к Анис были скорее плодом его воображения, чем реальным явлением, а симпатия, нежность и страсть к Рэйнолду (полностью осознанные, после того, как маг представил, что не увидит бравого генерала еще лет десять) вполне реальными и такими огромными, что грозили поглотить его целиком. Застигнутый врасплох этими ощущениями и страхом, твердящим «поспеши, не то опоздаешь», маг вызвал Извозчика на два дня раньше установленного самим собой срока, даже не подумав что он скажет Рэйнолду при встрече. Но все это перестало иметь значение, когда измотанный бессонной ночью маг ждал хозяина поместья в столовой, нервно сминая белую накрахмаленную скатерть в пальцах, то и дело поглядывая в окно, за которым начинало светать. Рэй, всю ночь не сомкнувший глаз в нервном ожидании Анемона, спустился к гостю в мятой одежде и растрепанным, но со странным волнующим ожиданием в груди, какое появляется, когда несешься на лошади во весь опор и осаживаешь ее за шаг до обрыва. Анемон, порывисто вскочивший со стула при появлении эрла Рукфюрстсенсона, быстро пересек разделявшие их десяток шагов и слегка наклонился, чтобы было удобнее заглянуть ему в лицо. Рэй машинально подался назад, но маг успел схватить его за запястья и легко удержал возле себя. - Рэйнолд, - Адамсон-младший, бледный, но очень решительный, сильнее сжал чужие запястья. – Рэйнолд, я не собираюсь больше на тебя давить, уговаривать тебя, или вымаливать… - Тут маг замялся, - …снисхождения. Если ты помнишь, то ты замужем за Яспергером, и наш брачный контракт не был расторгнут. – Анемон похлопал себя по карману сюртука. – Я приехал, как твой законный супруг и не намерен отступать. В мои планы входит «долго и – по возможности – счастливо», но я понимаю, что ты можешь быть не в восторге от подобной перспективы со мной. Поэтому я обещаю, что если через год ты не передумаешь, и по-прежнему будешь желать оставить меня в прошлом, я уйду сам, оставив тебе свою копию брачного контракта. Выпалив свою сумбурную речь практически на одном дыхании, маг замер, исподлобья глядя на Рэйнолда. Эрл Рукфюрстсенсон, уже смирившийся, но еще не осознавший собственных причин смирения, высвободил свои руки из ослабшей хватки Анемона и будничным тоном поинтересовался: - Я собираюсь завтракать и обходить поместье. Ты со мной? Анемон несмело кивнул. *** Потянулись дни совместной жизни. Сначала напряженные, неловкие отношения постепенно становились все легче и свободнее. Чем больше Анемон и Рэйнолд узнавали друг друга, тем больше времени проводили вместе и открывали друг в друге новые стороны, приятно их удивляющие. Прислуга, обрадованная возвращению Анемона, старалась сделать все, чтобы маг остался в поместье надолго, а лучше навсегда, и мягко намекала об этом Рэйнолду. Сам Рэйнолд хранил стоическое молчание, никому, кроме Эллирис, не открывавший своих мыслей. С маркизой Адамсон эрл Рукфюрстсенсон связывался довольно часто, сначала с напускными жалобами на ее брата и просьбами поторопиться с визитом, а потом и просто так, общения ради. Элли и Хайрат, приехавшие в поместье Адамсонов за родителями, каждый раз откладывали свою поездку, под тем или иным благовидным предлогом; все дело в том, что Селия и Уэрис убедили их дать Анемону и Рэйнолду возможность самостоятельно разобраться в своих отношениях. Этот ход оказался верным, и клубок запутанных взаимоотношений постепенно становился все меньше и меньше. Во многом это было возможно благодаря врожденной наглости Анемона, уже через месяц после приезда заявившемуся в спальню к Рэйнолду и заявившему, что все сроки акклиматизации его, то есть Рэя, вышли и он, Анемон, намерен спать со своим законным мужем «в одной постели и под одним одеялом». Для убедительности маг потряс перед носом бравого генерала захваченной из своей комнаты подушкой, залез под то самое одеяло, подгреб к себе поближе Рэйнолда, оплел его своими длинными конечностями и мгновенно заснул. Ну это напряженный Рэй думал, что заснул. На самом деле маг всю ночь лишь притворялся спящим, изредка проваливаясь в сон, но тут же вновь возвращаясь к бодрствованию, боясь, что Рэйнолд захочет сбежать от него в гостевую комнату, а он не сможет ему помешать. Такие бессонные ночи продолжались около недели, потом Ани успокоился, поверив, что генерал не собирается никуда от него деваться, во всяком случае сейчас, и вновь начал спать по ночам. Еще спустя полтора месяца Анемон начал делать осторожные и довольно неуклюжие попытки соблазнения: он стал целовать Рэйнолда в щеку сухими губами, и эти поцелую больше походили на клевки, приобнимать его при каждом удобном случае, садиться вечерами с ним на один диван, или на пол у его ног, поглаживая бедра Рэя и всем своим видом демонстрируя невозмутимость. Рэйнолд, сначала дергавшийся при подобных порывах мага, вскоре расслабился и привык к его проявлениям нежности, пока очередное внезапное предложение Анемона не застало его врасплох. Начиналось все довольно обычно: Анемон, уже привычно облапив Рэйнолда перед сном, неожиданно протянул: - Рэ-ей, знаешь, ты такой привлекательный, как огромный часовой механизм, так и хочется разобрать, узнать, что внутри… - Что? – Бравый генерал ощутимо напрягся. Анемон игриво куснул Рэйнолда за загривок и, понизив голос, произнес: - Когда я был маленьким, обожал наши часы в гостиной. Они были огромными, мне всегда хотелось их разобрать, узнать, что приводит их в движение. Ты вызываешь у меня желания даже более глубокие, я хочу изучить тебя всего, понять, присвоить, чтобы ты всегда был только моим. - Твое «желание присвоить» упирается мне в поясницу, - Деланно равнодушно заметил эрл Рукфюрстсенсон. - Ну Рэ-ейнолд, ну пожалуйста, - Протянул Анемон совсем другим голосом, надеясь, что он не звучит слишком уж жалобно. Рэйнолд, уже и сам собиравшийся предложить магу «удовлетворить насущные потребности друг друга», повернулся к Анемону и медленно его поцеловал. Адамсон замер, но почти сразу перехватил инициативу и запустил уверенную ладонь в штаны Рэйнолду. Ладонь была подозрительно скользкой, убежденный в собственной настойчивости Анемон заранее припас флакон со смазкой под подушкой и умело и быстро ей воспользовался. Рэй хмыкнул, по достоинству оценив эту выходку, с силой провел твердыми ладонями по спине мага и, сжав его ягодицы, перетянул парня на себя. Анемон, дурея от долгожданной близости, укусил мужчину за губу, нежно куснул его щеку, челюсть, оставил отметины на его шее, ключицах. Потом, будто вспомнив о ласках, покрыл поцелуями его грудь, коленом раздвинул ноги Рэйнолда и вплотную прижался своим членом к его. - Скрестим мечи! – С долей пафоса воскликнул маг и, на миг отстранившись, сдернул с бравого генерала штаны. - К оружию! – В тон ему ответил Рэйнолд и избавил от штанов самого Адамсона. Обхватив оба их члена ладонью, Рэй сквозь зубы выдохнул. – Мог бы быть и серьезнее. Вместо ответа маг беспомощно всхлипнул и уткнулся влажным лбом в шею мужчины, стараясь успокоиться, чтобы все не закончилось слишком быстро. Вернув себе выдержку, Анемон целуя и кусая теплый живот и подрагивающие бедра Рэйнолда, шире развел его ноги и, немного поколебавшись, накрыл губами его член. Рэй протяжно застонал и вскинул бедра навстречу магу, стараясь усилить контакт. Мысленно поблагодарив потрепанную книжечку из родительской библиотеке, посвященную «оральным удовольствиям», Анемон приставил пальцы, все еще покрытые смазкой, к анусу Рэйнолда. Немного поколебавшись, он все же решил поторопиться и ввести сразу два пальца, иначе рисковал не вытерпеть и невежливо спустить сразу на простынь, маг сильнее надавил языком на уздечку и медленно начал растяжку. Рэйнолд неразборчиво пробормотал что-то о нетерпеливых наглецах и, противореча собственным словам, сам насадился на осторожные пальцы. Анемон, упиваясь беспомощными стонами, провернул кисть под-тем-самым-углом и добавил третий палец. Он понимал, что слишком торопится, но выдержка начинала стремительно отказывать и маг надеялся подготовить Рэйнолда как можно быстрее. Когда ждать дольше казалось ему уже невозможным, Анемон, напоследок лизнув яйца, подтянул себя повыше, прижался болезненно ноющим членом к подрагивающему анусу и начал плавно входить внутрь, нежно поглаживая истекающий член Рэя, сжимая пальцами его головку, оттягивая крайнюю плоть и вновь поглаживая. Когда он погрузился до основания, и тесная, восхитительная бархатистость сдавила его по всей длине, Анемон со стоном протолкнул себя еще глубже, хотя казалось, что глубже уже невозможно и сильнее сжал пальцы на члене. Рэй выгнулся навстречу этому резкому движению, скрестил ноги на пояснице мага, вцепился в его плечи и, откинув голову, подставился под лихорадочные поцелуи. Адамсон, по своей излюбленной привычке, сжал зубы на беззащитной шее мужчины, и чувствуя, как бьется он в его руках, как пальцы, сжимающие член, становятся влажными, как Рэйнолд сжимает его собственную плоть, с жалобным возгласом кончил. Немного отдышавшись, Анемон осторожно вынул вялый член из мужчины и, стараясь не смотреть ему в глаза, протянул: - Да-а, - Это «да», судя по всему, должно было символизировать огорчение по поводу слишком быстрого окончания любовных игрищ. Рэйнолд весело фыркнул и хохотнул: - Я тоже когда-то был молод, - Проследив за красноречивым взглядом Анемона, внимательно разглядывающим заляпанный спермой живот генерала, Рэй великодушно продолжил, - Впрочем, я молод и сейчас. И хочу спать. - Может, еще раз повторим? – С надеждой робко протянул парень. - Нет, - Решительно отказался Рэйнолд и поплелся в ванную. Горестно вздохнув, Адамсон последовал за ним, уповая на то, что утром Рэйнолда может посетить спонтанное желание повторить, и Рэйнолд его не разочаровал.