От теории к практике

Мос – торговец, а значит, для него любой день окажется удачным. По крайней мере, так считал сам торговец, и долгие годы это было именно так. Но это утро началось со скандала с одним из деловых партнеров Моса. Тот, видите ли, обвинял его, честнейшего человека, в утаивании барыша, о чем и сообщил, не стесняясь в выражениях, при всем честном народе. Конечно, доказать ему ничего не удалось – разве Мос дурак, чтобы оставить следы? – но осадок у торговца остался. Честь-то не простыня – с мокрым песочком не отстираешь. Так скажет кто-то, что ты нечестен на руку – ходи потом, доказывай, что ты не осел. Вот Мос в красках и представил, как будет доказывать свою надежность, обеляться перед партнерами и конкурентами. Ну да об этом он потом подумает, когда все уляжется немного. А пока торговец поднял себе настроение, всучив какому-то деревенскому простаку лежалую ткань втридорога, заболтав мужика рассказами о платке нисского шелка. - Вишь, уважаемый, эту тряпицу? – Мос пропускает между пальцами кусок серо-розовой ткани. – Это нисский шелк! Да, тот самый! Как это, впервые слышишь о таком? – торговец взмахнул платком перед носом крестьянина. – Эх ты, глухомань! Деревня! Кто же не слышал о нисском шелке? Только такой недотепа, как ты, мог не слышать о нем. Его раньше на Востоке делали. Знаешь, где это? Это там, где песок, женщины с голыми сиськами и мужики обрезание делают! Эй, вы! Не трогайте ничего руками! – Мос на секунду отвлекается на двух посетителей – высокого рыжего и низкого седого. – Вам, наемникам, в жизни деньжат не хватит в моей лавке ткань купить! – и, повернувшись к крестьянину, прошептал. – Наемники, что с них взять? Все, что заработают, тут же на баб да бухло спустят. И не солдаты они, а мародеры и насильники. Ублюдки шлюх. И неизвестно, из чего этот шелк делают, – продолжил торговец уже нормальным голосом. – Но не гниет он, не выцветает. Магией его разрушить нельзя, в огне он не горит. Вот и стоит этот платок, как титул и поместье к нему. Эх, сколько девок ко мне бы бежало, задрав подол, если бы у меня был титул… – Мос мечтательно прикрыл глаза и чмокнул губами. Как каждый неприятный человек, он был убежден, что не пользуется успехом у женщин исключительно из-за их корысти. – Я бы их… да у них бы ноги не сводились после меня! Эх, шлюшье племя. Нет среди них ни одной честной. Только монеты им и нужны, а на порядочного торговца и не посмотрят. Надо их… Договорить, что, по его мнению, нужно делать с женщинами, Мос не успевает: рыжий верзила, неизвестно как оказавшийся за его спиной, вырывает из толстых пальцев торговца платок и бежит к выходу. Его напарник, ругнувшись, бросается следом. Мос, по инерции, пару раз сжимает и разжимает кулак, а потом истошно вопит охране: - Чего зенки вылупили, недоумки?! Быстро за ними! Да я вам яйца оторву и в глотки затолкаю, если вы их не поймаете! Будете немытых говнюков через жопы пропускать, чтобы на хлеб заработать! Побледневшие охранники, столкнувшись в дверях, вываливаются на улицу, и Мос бежит следом за ними. В самом конце Базарной Площади мелькает рыжая шевелюра, и торговец орет, тыча рукой в ту сторону: - Хватайте воров! Хватайте! Отребье! Горожане, помня об утреннем скандале между Мосом и его компаньонами, не спешат на помощь, лишь косо смотрят на торговца и его охрану, пробирающихся через толпу. Но не помогают они и ворам: те все еще на Площади, пытаются скрыться в одном из многочисленных переулков. Наконец толпа редеет, и Мос с товарищами вновь бросается в погоню. Мос кипит от злости, представляя, что именно и как он сделает с наемниками, когда их поймает. Но у наемников другие планы: один из них опрокидывает лоток с яблоками, а другой длинным кинжалом колет в бок стоящую у коновязи лошадь. Конь истошно ржет, бьет копытами и обрывает путы. Под удар подковами попадают несколько охранников, сам Мос поскальзывается на рассыпанных яблоках и отбивает себе зад о мостовую. Грязно ругаясь, он поднимается с помощью одного из уцелевших охранников, и, хромая, продолжает погоню. Рыжая и седая головы мелькают уже в конце переулка, а сам переулок загроможден перевернутыми бочками и тюками сена и преследователи теряют драгоценные минуты, пытаясь обойти все препятствия. Когда они достигают поворота, от беглецов не остается ни следа. Вспоминая всех Светлых и Темных Богов, Мос, под насмешливыми взглядами и глумливыми перешептываниями, возвращается в лавку, чтобы увидеть, что касса пуста, а части товара не хватает. Торговец, понося охранников, закрывает лавку и весь день подсчитывает убытки. Больше Мос в удачу не верит.