От теории к практике

Тонг вовсе не трус. Он не привык бегать от противника. И он не бегал, когда его назначили начальником отряда на кордоны. Оставил родных и невесту и безропотно отправился на границу. Не пытался бежать, когда обезумевшие от страха беженцы лезли на стену между государствами, не перекладывал бремя командования на других – сам отдавал приказ сжигать отчаявшихся людей. Проведя на границе долгие годы, Тонг вышел в отставку. Он был еще крепок, но сила постепенно покидала его руки, глаза потеряли зоркость, а в волосах серебрилась седина. Тонг покинул кордоны, но кордоны не покинули Тонга. Они срослись с ним, въелись в плоть и кровь. Полный лунный год Тонг пытался выжить их из себя, все дальше отдалялся от границы, но это не помогло. Надежды на спокойную старость в родном городке не оправдались, и Тонг вновь отправился к границе. Что он хотел найти на полосе ничейной земли, изученной вдоль и поперек? Этого Тонг не знал и сам. Его, словно дикого зверя, вело чутье, тихо нашептывающее: «вернись, ты что-то упускаешь». И Тонг раз за разом возвращался, игнорируя опасность быть пойманным бывшими сослуживцами. Однажды, уже после того, как Тонг обосновался в Тельносе, в очередную свою вылазку к границе, он увидел очертания людских фигур, появившихся из-за стены кордона. Дождавшись, когда стихнет звук их шагов, Тонг перебрался на пограничную полосу, и тут же обнаружил участок рыхлой земли. Помогая себе кинжалом, он разрыл яму и увидел пепел, пересыпанный известью. В ужасе отшатнувшись от находки, Тонг тщетно пытался унять сердцебиение: подобные захоронения не делали с тех пор, как закончился мор. С трудом взяв себя в руки, бывший командир отряда засыпал могилу и вновь перебрался в Аскарию. Неделю жил он в лесах, с ужасом ожидая первых признаков болезни. Когда срок, отведенный Тонгом самому себе для карантина, истек, он вновь вернулся в город. Несколько месяцев теневой король Тельноса осторожно наводил справки о новых случаях заражения Красной Смертью, но ничего не было слышно. Тогда Тонг снова отправился к границе. Этот визит был неудачным: он почувствовал чье-то присутствие в собственном сознании и, оглушенный, пропустил смену караула. Нынешний начальник одного из отрядов узнал в человеке, скрывающемся в тени стены, своего бывшего командира, и Тонг с трудом оторвался от погони. Прибыв в Тельнос, Тонг узнал, что за его голову объявлена награда агентами Тайной Канцелярии. Если бы в деле не были замешаны кордоны, недавно найденный Тонгом пепел по ту сторону стены и не дающее покоя чутье, он бы отступил, уехал на Восток или Юг, но воин не мог бежать от маняще улыбающейся ему из тени тайны, а значит, он должен был остаться. Решение подменить себя братом далось ему нелегко, но помогло сбить ищеек со следа. Конечно, слухи после триумфального приезда «близнеца» в город ходили самые разные, но они не принесли угрозы. Все последующие годы Тонг пытался узнать, чья Канцелярия за ним охотилась. Но эти вопросы так и остались без ответов, а тайна, ревниво оберегаемая Тонгом, без приемников. Так он думал, пока в один из дней на исходе осени в Тельносе не появились воспитанники Алмаз. Принесший эту весть Хид косил на него плутоватым глазом, и Тонг со злостью думал, что заместитель только и ждет подходящего случая, чтобы отправить его в объятия жницы. Снисходительно посмеиваясь, Хид медленно прихрамывал по подвалу таверны «у Сота», где стояла кровать Тонга – смертный одр, как полагали все его приближенные – и рассказывал, как молодой маг угрожал ему, как брат с сестрой спрашивали о Тонге и что они непременно к нему заглянут. Закончив говорить, Хид достал пузырек из кармана пузырящихся на коленях штанов и протянул склянку старику. Тонг отшатнулся и тут же возненавидел себя за трусость. - Забыл, как стелился передо мной, а, Хид? – процедил почти-бывший глава Тельноса сквозь зубы. – Забыл, как… – Тонг осекся, облизнул сухие губы, обычно угрюмо сжатые, и провел дрожащей рукой по лысой голове, покрытой старческими пятнами. Его взгляд беспокойно метался по комнате, не находя точки, за которую мог зацепиться. – Дай время, пока они не придут ко мне, время, пока не покинут города. Потом я добровольно назначу тебя своим преемником и выпью яд, – голос Тонга ломкий, едва слышный. Чтобы понять, что он говорит, Хиду пришлось подойти совсем близко к постели. Выслушав беспомощную мольбу человека, перед которым раньше обливался холодным потом, трактирщик хмыкнул, и, вложив в слабые пальцы старика флакон, вышел из комнаты. «Держись, Тонг», – сам себе скомандовал старик, пряча флакон под подушку. Надежда на избавление от тяжкой ноши, пригнувшей его к земле, вернее старости, придавала ему сил.

***

Время в ожидании Адамсонов тянулось для Тонга в постоянном страхе. Нет, он не боялся того, что Хид не сдержит обещания. Гораздо больше его страшило, что первой к нему придет Жница, а не ученики Алмаз. Но судьба напоследок улыбнулась старику, и, на третий день после визита Хида, в комнатушку к Тонгу вошли брат с сестрой в сопровождении вездесущего трактирщика. Парень и девушка старались держаться спокойно и уверенно, но все же бросали полные подозрения взгляды на сопровождающего. Хид при этом выглядел весьма довольным собой – экая шутка, простаки Алмаз думали, что он простой трактирщик, а он второе лицо в теневой жизни Тельноса. Тонг сел в постели, с трудом облокотившись на подушки. Оценивая гостей наметанным взглядом опытного солдата, он подмечал, как у парня мелкой дрожью трясутся руки, то и дело тянущиеся к поясу. «Наверняка припрятал там свою колдовскую пакость», – без особых эмоций думал Тонг. – «Больно он нервный. Такой испепелит, если ты чихнешь. А вот девка хороша. Она и на провокации не поддастся» – бывший начальника отряда с удовольствием смотрел на обманчиво расслабленную Эллирис. Кивком головы отослав трактирщика, Тонг обратился к магу: - Ты хоть защиту от прослушки поставить можешь, или ты только от поноса лечить горазд? По бледному лицу Анемона пошли пятна румянца. Коротко кивнув, он начертил в воздухе быстро растаявшую руну. Адамсоны уже были готовы задать вопросы, но старик не дал им этого сделать: - Молчите, мне слишком мало времени осталось, чтобы его на ваше пустобрехство тратить. Слушайте и запоминайте, – Тонг откашлялся и начал говорить. Он рассказывал своей семье и невесте, о том, как его призвали на кордоны, о службе во время Красной Смерти, о службе после того, как мор закончился. Рассказал, как ушел в отставку и не смог жить мирной жизнью. Как видел людей, закопавших чей-то пепел, но так и оставшихся неизвестными. Как скрывался по лесам, молясь Светлым и Темным Богам, чтобы они отвели от него болезнь. Рассказал, как его пытались поймать бывшие сослуживцы, как Тайная Канцелярия Аскарии объявила на него охоту. Как зазвал в «гости» брата, как смотрел ему в глаза, сжимая в мокрой от пота руке нож. Как брат улыбнулся светло и печально и подставил шею. Как его кровь текла бесконечным потоком, так и оставшимся на его, Тонга, руках. – …жалею об этом. Крепко жалею. Он ведь до сих пор перед моими глазами – бледный и мертвый. Но даже если бы мог прожить жизнь заново – я бы снова его убил, – Тонг судорожно вздыхает, пряча на минуту глаза за тяжелыми веками. Вновь распахнув черные колодцы, он продолжает. – И в ночь, когда меня свои же взять хотели, я не просто так время упустил. Остался кто-то в Лаберии. Это он меня к кордонам тянул. Он мне жизни после службы не дал, все на границу звал. Но кто это я так и не понял. Лишь однажды он ворвался ко мне в голову, как меч в брюхо. Потом я его лишь чуял. Если решите идти к границе – найдите того, кто остался в Гиблых Землях, – Тонг устало начал сползать на подушки. – Все. Идите. Скажите Хиду, чтобы отвел вас в «Лошадь». Больше не обращая внимания на мнущихся в центре комнаты Адамсонов, Тонг с облегчением думал о спрятанном флаконе. Дождавшись, пока брат с сестрой закроют за собой дверь, обессиленный долгим ожиданием и разговором, старик уснул.