Мой неделимый элемент.

Погода – отстой. Жизнь чуть лучше, но все равно куда-то не в ту степь: Юрий закурил и, прищурившись, уставился в даль. Вечер сегодня выдался на редкость теплым, но дождь все портил – не любил Бойко такую погоду, ну вот хоть убей. Затянувшаяся весна грозила перерасти в промозглое лето: тучи уже который день слонялись по небу, закрывая голубизну своей серостью. На душе было так же серо – дела вроде бы улучшились, но душа все еще жаждала отмщения. И возвращения домой Саши. - Юр, - Наташа вышла на лоджию вслед за ним: обвила руками замерзшие плечи и прижалась щекой к спине. Сразу почувствовал тепло – и правда, замерз. – Пошли домой, чего тут стоишь? Заболеешь еще… - Ты иди, - неопределенно качнул головой он. Домой заходить совершенно не хотелось – нелепые мысли опять полезут в голову роем и ночь отступит от своего, уйдет вон, принеся головную боль и размышления. А Наташе говорить это совершенно не хотелось - не поймет, наверное. – Я скоро приду. - Ты по Саше скучаешь? – он спиной почувствовал, как напряглась она. Не дура ведь, в самом-то деле. – Юр, я же все понимаю. - А зачем спрашиваешь тогда? – вышло грубо, но куда деваться: сама на разговор напросилась. – Она сестра моя. Как ты думаешь сама? - Ну, - девушка беспомощно провела по контуру плеч руками. – Образуется все, Юр. И Сашу вернешь, и все остальное… - Иди спи, - он сбросил ее руки, давай понять этим жестом, что дальше разговаривать он не желает. Наташа отвернулась, ушла, оставив его снова с долгожданной тишиной. К ней у него давно уже свои счеты, по который ему платить до конца дней его – ему ли не знать. И правильно ли он поступил: предать родную кровь ради девушки, которую он, несомненно любит? Ради которой он рискнул всем, что у него было? Ради которой… Черт! Он закрыл глаза и рвано втянул в себя воздух – призраки прошлого не отпускали его и теперь, в его реальной жизни. Саша стояла у него перед глазами каждый раз, когда он их закрывал. Вот и стоило ли оно того? Стоило, блять. Конечно стоило – теперь, когда уже прошло больше полугода с момента их бегства, жизнь потихоньку наладилась: все-таки руки у Карпова не длинные, чтоб достать его на другой части страны, а здешние менты начхать хотели на кого-то там в Москве – у них и своих проблем хуева туча. Работу он тоже быстро нашел, у того же местного авторитета Станислава Игоревича (ладно хоть фамилия не Карпов), и бабло резко поперло вверх. Наташка уже почти что перестала просыпаться по ночам в слезах – было и такое: как оказалось, бывший муж не скупился на тумаки своей жене и от осознания этого факта у Юрки жевалки начинали играть не по-детски. Наташа снова стала улыбаться и даже начала бегать по магазинам в поисках мебели: желала обустроить семейное гнездышко максимально уютно, чтоб было по-нормальному. А будет ли у них по нормальному – хрен его знает: судя по кислому лицу Юрия, тоска по родным местам и сестре его не отпустила. Втайне уж сказать, Наташа и рада была, что девчонка осталась у оперов – ну вот что бы они вдвоем делали? Сашу она помнила хорошо: после того, как Юру упрятали в тюрьму, и дня не проходило, чтоб девчонка ее не поддела. Попытка призвать ее к разуму провалилась, а у самой Наташи на щеке наметился нехилый такой синяк – драться младшая Бойко умела с отличием, чего уж греха таить. С тех пор нелюбовь выросла до ненависти – Александра прожигала ее спину взглядом и наверняка желала ей помереть в канаве: так что вряд ли сейчас они бы нашли общий язык. Вот Наталья и скрывала свои чувства, старательно скрывала, потому что Юрий для нее теперь был едва ли не воздухом – сопливо, но правда. Правда и в том, что она, словно утопающий, отчаянно цеплялась за мысль, что без Юрия она давно бы уже лежала в каком-нибудь овраге, что, по сути, было не далеко от правды. Наташа сильнее закуталась в платок и опустилась в кресло с ногами, не отрывая взгляда от спины парня, стоявшего на балконе: то, что его терзает, она понимала прекрасно и от всей души хотела, чтоб он не жалел о своем выборе. Хотя противостоять родному утерянному человеку довольно сложно – Саша, со своей сущности, не была плохой: она до безумия обожала брата и теперь, по прошествии некоторого времени, Наталья вынуждена была признать, что сама она поступила бы совершенно так же, если бы (не дай Бог, конечно) ее родной брат попал в места лишения свободы. Нет, она не винила Александру в том, что та ее презирала, ненавидела, откровенно не любила – она винила себя в том, что она это все допустила. Следовало бы наплевать на родительские запрет и просто пройти с Юрием все это, но ведь сдалась же. Сломалась, не выдержала, за что теперь и расплачивается по полной. - Нат, - она вздрогнула, когда дверь в комнату резко отворилась: Бойко зашел внутрь, словно тень. Он умудрялся, при своей комплекции, ходить практически бесшумно. – Иди спать, уже поздно. - Я бы сказала, что рано, - слабо улыбнулась она в ответ, поднимаясь из кресла навстречу его холодным рукам: холода она не боялась, если он исходил от него. – Время-то уже… - Все равно, - он привлек ее к себе, прижавшись губами к волнистым светлым локонам, вдохнув запах духов, такой дурманящий, такой сладкий: он ее и правда любил, несмотря на то, что временами срывался, на чем свет стоит. – Прости меня. - За что? – она зарылась, закуталась в его объятия, тихо дыша на ладони. – Ты делаешь все, что в твоих силах, Юр. - Нет. Не все. Спорить с ним совершенно бесполезно – Наташа легко вздохнула и отодвинулась от парня, увлекая его за собой в спальню. Он потянулся за ней. - Идем, тебе надо отдохнуть. *************** - А не поздновато ли? – недовольно протянул Стас, привалившись плечом к косяку и устало моргая: ночная смена позади и теперь можно было бы с легкостью упасть на кровать и забить хуй на все проблемы часов на восемь. - Ну, разок можно, - с сомнением протянула в ответ девушка, пытаясь натянуть платье посильнее на ноги. – Блин, короткое платье какое-то. - Я даже спрашивать не буду, откуда оно у тебя. - Катерина дала на один раз надеть, - призналась она, отчего-то краснея. – У меня вообще платьев нет праздничных, а у нас с ней один размер. - О, это та блондинка? – Карпов понимающе хмыкнул. – Тогда я не буду удивляться. Она у вас все время выглядит, словно с панели. - А ты что, все время на нее смотришь? – передразнила его Саша, все еще разглядывая в зеркале собственное отражение. Мужчина в ответ ядовито фыркнул. - Знаешь, когда все время перед глазами мелькает обнаженное декольте, поневоле начинаешь обращать внимание. Саша поморщилась – неудовольствие Стаса от того, что она с ней общается слишком уж явственно. Катерина Литвинова училась в одной группе с Сашей и, как-то, не отличалась особой разборчивостью в парнях, чего уж греха таить, хоть и была человеком простодушным и добрым: Саша вообще не бралась людей судить, памятуя о своих некоторых ошибках, но вот в отношении Катерины она временами откровенно не одобряла, не забывая одергивать подругу хоть в малости. Хотя в отношении общения Катя никогда не давала повода для неприязни – все всегда относились к ней спокойно, с доброжелательностью, легко давая списывать конспекты и задачи по исполнительному производству, в котором Катюха нифига не шарила, но как там говорят «не суди и не судим будешь»? Вот и Бойко не судила: своих проблем выше крыши, чтоб еще лезть в чужие. К тому же, Литвинова была второй после Ирки, с кем Саша могла без напряга поговорить обо всем на свете. Откровенно говоря, у нее было их две: первая – это предстоящая сессия и долг по международному частному праву, которое давалось ей не особенно легко, и вторая – ее внезапная и мученическая привязанность к Воронову, возникшая из неоткуда. И если по поводу первой еще были кое-какие решения, возникшие из неоткуда, то по поводу второго – нихренашечки. Началось все с того, что Саша поймала себя на мысли, что, отчего-то, все сравнивает с Димой или Стасом. И если со Стасом она сравнивает их, исходя из образа того, кто о ней заботится, то по поводу Димы впору было головой о стену побиться. Воронов всегда, всегда черт его дери, присутствовал в ее мыслях – незримо и неотступно, словно невидимая преграда для опрометчивых поступков. Да что там про «опрометчивые» - сравнивая парней, которые были вокруг нее, Саша невольно отмечала про себя то, что майору они проигрывают по всем статьям, не говоря уже о чем-то еще. Дима был кем-то вроде каменной стены – непроизвольное сравнение возникло в голове, вспыхнув искрами и разлившись по черепной коробке. В его присутствии было спокойно, защищено – проблемы отходили на второй план и в душе поселялось давно утраченное чувство уюта, которое она уже успела позабыть за годы одинокого существования. Хотелось прижаться к плечу и закрыть глаза, отдав себя в волны того спокойствия, что исходили от Воронова – с каждым разом Сашка все тяжелее отдавала себе отчет в том, что «не стоит». - Чего зависла? – голос Стаса вернул к реальности. Девушка пожала плечами. - Задумалась, - она достала высокие сапоги на плоской подошве. – Думаю о вселенски важном. - Идти или нет в этом? – судя по тону, Карпов откровенно веселился: и в самом-то деле, стоило только заметить покрасневшие щеки девчонки, как все вставало на свои места. - Переоденусь, - пробормотала она. Мало того, что самой дико некомфортно, да еще и Стас теперь будет насмехаться. – Короткое. - Умница, - с кухни уже послышался голос подполковника. – Ноги в руки и вперед: долго не сиди там, я забирать тебя не собираюсь, Воронов тоже сегодня занят. Пономаренко позвонишь или Дэну, на самый крайний случай. - Хорошо. Естественно, ни тому, ни другому звонить бы она не стала – Юра после ночной смены и сегодня у него законный отсыпной, тем более что они вроде как с женой собирались куда-то ехать. Про Дэна и говорить нечего – психованная и истеричная Настя запросто могла устроить очередную бучу, чем дико раздражала Сашу. Дэна было откровенно и по-человечески жаль, что угораздило же его такую полюбить, поэтому они отпадали сразу. Выход только один – вызывать потом такси и ехать домой, потому что пешком ходить по темным улицам в последнее время Саша не особенно любила: наученная горьким опытом, девушка по возможности старалась брать такси и успевала вернуться домой хотя бы до часу ночи, если в эту ночь она ночевала у Стаса. Если же дома – то можно было и позже, но все равно на такси. - Иди уже, - подгоняемая Стасом, она быстро зашла в комнату: выбор пал на джинсы и пуловер из мягкой английской шерсти. – Поняла меня, Саша? - Поняла, поняла. ************************** Клубом это назвать можно было с натяжкой, конечно - Саша со скучающим видом наблюдала сидя за столом за танцполом: девчонки веселились вовсю, а она в который раз за вечер отказывалась даже просто выйти на один танец. Вся эта суматоха действовала на нервы не самым лучшим образом – в виске начинала ворочаться тупая боль, угрожавшая скорым временем перерасти в мигрень. - И чего ты куксишься? – рядом упала Катя, закину ногу на ногу и с лихвой опустошив бокал с коктейлем. – Пошла бы, потанцевала… - Не хочется, - Саша потянулась и откинулась на мягкую спинку. – Что-то слишком много мыслей в голове моей… - «В голове моей опилки – не беда», - пропела Катька, толкнув одногруппницу локтем и рассмеявшись. Саша улыбнулась – невозможно было злиться на нее, такую веселую и легкомысленную. Зачастую, Катя только и отвлекала ее от мрачных мыслей. – А ты чего платье мое не надела? - Стас не разрешил, - на автомате выпалила Саша и тут же осеклась – о Карпове она никому и никогда не говорила, даже Ирке. Катя повела бровью. - Оу, парень? - Нет, - деваться было некуда, а врать – сама запутаешься. – Опекун. - Опекун? – растерялась девушка, даже как-то заелозив на месте. – Ты никогда не говорила… - Родители погибли в автокатастрофе, когда еще маленькой была, - она пожала плечами, словно давая понять, что прошлое ворошить не стоит. – Брат пропал в неизвестном направлении, меня соседка воспитывала. - Блять, - Катька мучительно вздохнула. – Прости меня Бога ради, Сань. Я не знала… - Никто не знал, - усмехнулась девушка. – А потом появился Стас и забрал с собой. Он вроде с братом был хорошо знаком. Теперь я с ним живу. - И как? - Нормально. Вместо брата, - Саша протянула руку и взяла со стола бокал с виски: заказала по-глупости, перепутав напрочь с другим напитком. Но деваться-то некуда, пришлось изображать из себя крутую фифу. – Меня все устраивает. - Я б с ума сошла, - неожиданно Катька поежилась и как-то совершенно по-детски посмотрела на Сашу: столько растерянности в глазах может быть только у ребенка. – Ты, наверное, сильная, Сань… - Не знаю, - уголком губ улыбнулась она. – Знаешь, давай не будет портить вечер грустными воспоминаниями? - Бухаем? - Ну, - Саша рассмеялась. – Настолько загоняться я тоже не хочу, знаешь ли. Меня могут и домой не пустить. Стас, как говориться, тираном не был, но и «ласковым братцем» его тоже отнюдь не назовешь – Сашка уже испытала на своей шкуре тот факт, когда однажды она пришла пьяная с Дня Рождения Ирки, то ее попросту не пустили домой: она опоздала как минимум на час, а Стас, не особо парясь, закрыл дверь за внутренний замок и лег спать. Пришлось, несоло нахлебавшись идти опять к Ирке – спасибо, хоть она приютила безголовую. Злился Карпов долго – при одном воспоминании по коже мурашки пробегают, так что вновь рисковать их и без того шатким миром она не хотела ни в коем случае. - Тебе б мужика приличного, - задумчиво протянула вдруг Катерина, а Сашка смешно фыркнула и закашлялась. – Ну, вот что ты ржешь? Нет, ты вот мне скажи – что смешного? - Сама картина поиска этого экземпляра меня уже прибила. - Дура ты, - с легким оттенком досады покачала головой Катька. – Я тебе дело говорю, а ты как конь ржешь. - Знаешь, мне и остается, что только ржать, - неожиданно мрачно усмехнулась девушка, откинувшись на спинку дивана. Шум вокруг стал порядком раздражать, отчего у Саши сложилось стойкое впечатление, что для того, чтоб услышать ее собеседницу, не надо орать благим матом. Или еще чего путного – Саша чувствовала, что нехило так простыла, таскаясь по бесконечным проверкам показаний: Стас, пользуясь тем, что под рукой всегда есть понятой, гонял Сашку то туда, то сюда, не давая и минуты передышки и теперь девушка ощущала, как в горле опухают гланды – привет тебе, ангина, давно не виделись. - Ты странная, - Катерина увалилась рядом и прищурила глаза. – Ты говорила мельком, что тебя дома никто не ждет. - Никто не ждет раньше двенадцати, - в горле першило. Саша поморщилась и отодвинула от себя холодный коктейль. Все-таки надо было надевать шапку. – Стас занят, скорее всего. А Дима сегодня отдыхает. - Кто такой Стас, я уже поняла, – она выгнула бровушку. Саша закатила глаза. – А кто такой Дима? Назвался груздем – полезай в кузов. Из двух зол выбрав наименьшее – Катьку, Саша вздохнула и принялась раскладывать все по полочкам. В конце концов должен же хоть кто-то из ее окружения быть в курсе того, что происходит в ее жизни. К чести Кати, краткое тридцатиминутное повествование ее не привело в шок (Саня благоразумно умолчала о некоторых вещах из своей биографии, дабы совсем уж не шокировать подругу), после чего она совершенно неожиданно хлопнула по кожаному диванчику руками и посмотрела на Сашку: - Покурить не хочешь? - Ты куришь? – удивленно посмотрела Бойко. Девчонка хмыкнула. - Пагубная привычка, чтоб ее. Никак не могу перестать. Уже стоя на балконе, Саша прислонилась спиной к холодной мраморной стене и мысленно окрестила себя идиотиной – ну кто с температурой и воспаленным горлом выходит в одной кофте на мороз? Ангины вот только ей и не хватало для полного ее «счастья». Катя прикурила сигарету и выдохнула дым вверх. - И по какому поводу именно у тебя сейчас кислое выражение на лице? – Катюха прищурила глаза. Она хоть и узнала о Саше кое-что совершенно недавно, но перемену настроения подруги уловить могла с легкостью. Как сейчас, например. – И не говори, что из-за учебы. Не поверю. Саша мрачно хмыкнула и плотнее закуталась в тонкий кашемир, который от холода ну совершенно не спасал. И что ей сказать? Что у нее неразделенная любовь к их суровому майору? Или что она думает о том, как скоро брат снова объявится и сломает ей жизнь? Что? Что сказать? Додумать она так и не успела, бодрая мелодия разрушила ту хрупкую атмосферу тишины, что установилась на промозглом клубном балконе. Саша ответила, так не посмотрев на дисплей. - Слушаю, - чуть закашлялась от сигаретного дыма. - Саша? Замерла, словно разом забыла, как двигаться. Сухожилия задеревенели, суставы окаменели. Впрочем, как и ее сердце. - Саша? Почему ты молчишь? Саня! В мгновение в душе алым всполохом ожила горечь и злость. Сука. И он просто так вот смеет ей звонить и спрашивать ее о чем-то? Сволочь бессовестная. - Потому что видеть тебя не особенно-то и желаю! – прошипела в трубку девушка. Разом и стена перестала быть холодной, и ветер перестал холодить спину, и вообще все разом перестало. Осталось только одно – ее жгучая ненависть к брату. К тому самому человеку, который ее бросил, отставил в чужом городе, променяв на какую-то девку, которая… «Ненавижу… Сволочь…Предатель…» - Саша, - в голосе Юры, кажется, треснуло что-то. – Саш, я… Такое не прощается, знаю. Саш, скажи – нормально все у тебя? - У Стаса спроси, - ядовито огрызнулась она. На том конце провода установилась тишина: наверное, она слишком жестко, но… - Что? - Что он тебе сделал? – охрипшим голосом тихо спросил Бойко. Саша проигнорировала вопрос как пережиток прошлого. – Саша, умоляю – если он тебя хоть пальцем тронул… - Он меня не тронул, - нехотя выдала она. – Он… - Я скоро приеду, - в душе ее поселился страх. – Я заберу тебя и разберусь с ним. Клянусь, Саш. - Что ты хочешь сделать? – теперь ее очередь была хрипеть. - Жди. Я в городе скоро буду. Я все решу раз и навсегда. - Не смей! – заорала она так, что Иринка вздрогнула на другом конце балкона. В душе поселился страх – что этот идиот задумал? – Не смей, я сказала! Ты меня слышишь?! Я… Я тебя прокляну, ты слышишь?! Слышишь?! Не смей приезжать! - Я все сказал. Прости, малыш, надо так. Гудки в трубке. Страх в душе и липкий пот по спине. Твою мать. Твою мать, твою мать, твою мать!! - Сука! – в запале швырнула трубку в стену, бессильно наблюдая, как остатки несчастного телефона. Бедный «Note» развалился на две части, осколком рассыпалось стекло. На балконе установилась гробовая тишина, если не считать приглушенного звука музыки, доносившегося из-за плотно закрытых массивных дубовых дверей, которые вели непосредственно в помещение. - Саш? – Катерина огромными от удивления глазами продолжила смотреть на подругу, которая в данным момент меньше всего походила на сдержанную, мило улыбающуюся девушку, которую она знала. Теперь перед ней стояла разъяренная, как кошка, девчонка, которая трясущимися руками пыталась собрать с пола остатки несчастного смартфона. – Саша, да что случилось-то?! Бойко словно не слышала вопроса: в голове звенел только стальной и тихий голос брата «Я все сказал, так надо… так надо». Как надо? Что он опять задумал? Несмотря на всю ненависть к этой его Наташе, она совершенно не желала, чтоб его, как котенка, придушил Карпов. Нет, Стаса она тоже обожала по-своему и даже боготворила, но брат… Брат есть брат. Родная кровь и все такое. Просто она чувствовала себя обязанной, чтоб его! Непонятно, отчего. С одной стороны брат ее бросил, предал, оставил в незнакомом городе одну вместе с людьми, для которых человеческая жизнь не представляет ценности. А с другой – именно эти, как именовали иногда сквозь зубы завистники «отморозки», стали ее семьей… Они защищают ее, учат жизни, наставляют на, может быть не совсем верный, но действенный и твердый путь. Кто-то скажет, что они как стая – стая, которая за своего перегрызет глотку кому угодно. Она подтвердит. А еще она скажет, что хотела бы, нет, даже желал бы, всем своим сердцем, стать частью их «стаи». Но что делать теперь, когда вопрос стал ребром? Как можно выбирать между двумя родными ей людьми?! При этой мысли Саша ощутимо вздрогнула. «Двумя родными ей людьми» - Карпов…? Да, родной. Она предпочла бы это скрывать глубоко в душе, в самых потайных ее уголках, но теперь – как теперь оставаться безучастной? Саша судорожны сжала в руке осколок стекла, даже не замечая, как оно вспарывает тонкую нежную кожу на ладони. - Господи, - Катя дернула к себе нерадивую подругу, прижав той к ладошке платок. – Что ты творишь, ненормальная? Что, мать твою, случилось?! - Брат звонил, - одними губами ровным бесцветным голосом произнесла девушка, совершенно спокойно рассматривая то, как из покалеченной ладони алыми каплями мирно и медленно идет кровь. – Мне идти надо. - Куда блять?! – она взорвалась: она и так еле сдерживала себя, чтоб не заорать, когда эта полоумная расхреначила телефон вдребезги, а теперь ее терпение лопнуло, как мыльный пузырь. – Бойко, ты в конец ебанулась чтоли?! - Кать, - Сашка словно очнулась от гипноза: резко вскочила на ноги и схватила подругу здоровой рукой. – Ты прости, я обязательно все объясню, но мне надо идти. Это срочно. Девушка посмотрела на нее так, словно до сих пор сомневалась в ее психическом состоянии. - Только пообещай, что не вляпаешься никуда. Тебе такси вызвать? - Нет, - Сашка порывисто обняла ее, и потянула на себя дверь. – Тут близко! - Аккуратнее! – Катюшка что есть мочи крикнула ей вдогонку, но крик потонул в музыке, доносившейся из зала. И отчего-то, впервые за долгое время, Кате стало по-настоящему страшно. ********************************** Она, задыхаясь, пробиралась сквозь людей на танцполе, лихорадочно расталкивая локтями всех, кто попадался ей на пути. Сашке откровенно было плевать на то, что в след ей несся и мат, и немотивированные оскорбления – ей сейчас нужно было добраться до Стаса. И сделать это желательно быстрее, чем это сделает Юрка. От мысли, что ее братец окончательно поехал крышей и может сделать что-то, что потом не исправить, стало почти физически плохо. Саша готова была взвыть раненым зверем, лишь бы не дать этому случится. «Торопись, деточка» Девчонка еле продралась сквозь толпу, держа в руке свое пальто, которое она уже успела заляпать кровью, и уже готова была бежать, сломя голову, через всю ночную Москву к Стасу, когда услышала до боли знакомый, чуть хрипловатый смех Воронова, доносившийся откуда-то сверху. Вихрем развернувшись, Александра лихорадочно поискала глазами майора, но не нашла. Неужели послышалось? Но тут же увидела на втором этаже, где уже стояли более дорогие столики, Диму в компании парней и незнакомых ей девушек. В другой ситуации она непременно бы оробела и ревность взяла бы над ней верх, но сейчас… Плевать. На всех плевать. Решительно ласточкой она подлетела к лестнице, где перед ней решительной преградой стал высокий охранник, весьма хмуро смотревший на ее пусть и дорогое, но перепачканное кровью пальто. - Девушка, туда не… - Мне надо, - почти истерически выдала Сашка, лихорадочно обхлопывая себя по карманам в поисках паспорта. – Вот, мой паспорт! - Там VIP-зона, еще раз вам говорю, - уже начал раздражаться мужчина, когда Саша, одурев от натянутости, неожиданно для себя резко толкнула недюжего охранника в грудь, краем сознания отметив, что если он ее скрутит, тогда она действительно серьезно нарвется. Но, видимо, сегодня удача была на ее стороне, так как бравый секьюрити пошатнулся, но даже этого мимолетного мгновения хватило ей, чтоб резво прошмыгнуть дальше. О последствиях этого мимолетного хулиганства как-то не думалось. Собственно, Саша плохо помнила, что было тогда, но размытым пятном в ее памяти все же кое-что осталось. Когда она подлетела к стоику, за которым сидел заветный майор, то за ее спиной уже образовалась занятная погоня из двух крепких парней в форменных черных футболках. Саша, при всей своей прыти, не могла с ними тягаться ни в коем случае, поэтому, вобрав в легкие побольше воздуха, отчаянно-просяще выдала громкий крик, скорее походивший на вопль. - Ди-и-и-ма! Воронов же, поначалу лишь мельком мазанувший взглядом по толпе, растерянно покрутил головой, но тут же обернулся обратно, дабы удостоверится, что эта растрепанная, насмерть перепуганная девчонка – Саша, а вовсе не его глюк. Когда он поднялся со своего места, чтоб выяснить, откуда здесь взялась карповская подопечная, то мог со всеми подробностями разглядеть, как Александру заламывает охрана и как девчонка почти вскрикнула от боли. - Отпустить! – командный тон, которым он муштровал молоденьких неопытных оперов, заставил живописную троицу присмиреть. – Охренели совсем чтоль? Вы ей еще руки сломайте! - Вы ее знаете? – в почтением в голосе поинтересовался один из парней, отпуская девчонку: крутой нрав заместителя нача криминальной полиции он знал слишком хорошо, чтоб давать себе волю его ослушаться. Воронов хмуро кивнул. - Да, я ее… Замер на полуслове, заметив на пальто алые разводы - слишком уж хорошо старший оперуполномоченный знал, как выглядит кровь, чтоб принять эти пятна за что-то другое. - Дим, я, - начала было она, но тут же осеклась, когда ее практически в охапку сгреб мужчина. Под пристальными недоуменными взглядами, он, наплевав на пересуды, лихорадочно дернул ее к себе. - Твою мать! – вялая попытка Саши вырваться и объяснить все ему пресеклась на корню: Воронов лихорадочно начал трясти ее за плечи, попутно матерясь и стягивая заляпанное кровью пальто. – Саша, чья это кровь? Что случилось? Ты в порядке? Твою душу, почему ты вечно вляпываешься?! - Дим, - мертвой хваткой вцепилась в него, словно он был последним ее спасением. Пальцы судорожно сжались на плечах и Воронов только через мгновение понял, что кровь эта – из порезанной руки и помирать прямо вот тут она явно не собирается. – Дима, он мне позвонил! - Кто? – рявк выдался откровенно громким, на лепетание время тратить смысла он не видел. Девушка же, задыхаясь от быстрого бега по лестнице, понизила голос до болезненной хрипоты. - Юрка, - и, заметив, как недобро прищурились глаза мужчины, торопливо продолжила. – Он позвонил минут десять назад. Дим, я вообще ничего почти не поняла, только то, что он скоро будет в городе. И он еще сказал что-то насчет разобраться с Карповым. Дима, помоги! - Что? – не совсем понял он просьбу девчонки, да и выглядела она неважно: на щеках лихорадочный румянец, глаза полыхают каким-то диким пламенем, правая рука в засохшей уже и запекшейся местами крови. – Что ты… - Поехали к Стасу, - практически взмолилась она, продолжая цепляется за него. – Он сможет все решить, Дим. Надо… надо его предупредить, понимаешь? Поехали, ну пожалуйста! Воронов больше ничего не сказал – отпустил ее наконец-то, из стальной хватки, и пару секунд задумчиво смотрел на нее. Словно она была кем-то или чем-то инородным, пугающим. А Сашка совершенно растерянно стояла и не понимала ничего. - Дим? - Поехали, - он повернулся, подошел к столику, извинился перед знакомыми и что-то шепнул на ухо изящной блондинке. Взял пиджак и вернулся к Александре, схватив ее за руку. – Когда он приедет? - Не сказал, - девушка ощущала себя так, словно из нее выкачали все соки и силы вкупе со страхом. Сев на переднее сиденье джипа и пристегнувшись, она откинулась на спинку и прикрыла глаза. И только сейчас осознала, насколько сильно у нее болит голова. Наверное, все-таки заболела – в доказательство своих слов Сашка оглушительно чихнула. - Эу, мать, - майор искоса посмотрел на нее. – Ты свалиться решила чтоль? - Не знаю, - буркнула она в ответ. – Где Стас? - Скорее всего дома, у Светланы, - брюнет нахально проигнорировал мерцающий красным светофор, сворачивая на Красногвардейскую. – Или у Ирки. - Какой Ирки? - Зиминой. Ирина Сергеевна наша. - Опаньки, - она даже глаза открыла и с интересом уставилась на него. Что-то новенькое: Ирина Сергеевна была в глазах Саши женщиной с большой буквы, женщиной, которую стоило носить на руках и дарить охапками цветы. Такая сможет любого мужчину вдохновить на подвиги, не говоря уже о том, что в любой ситуации будет за своего мужчину. И тот факт, что на часах без пятнадцати час ночи, а Стас с какого-то лешего сидит у Зиминой, не мог не удивлять. – А они что, втреч… - Ага, - скептически отозвался Воронов. – Зимина голову откусит, как самка богомола, ей только повод дай накосячить. По делам он к ней поехал, по делам. - А жаль, - Александра снова прикрыла глаза. – Они бы смотрелись. - Ты ему так не скажи смотри. - А кто эта блондинка? – вопрос сорвался сам по себе, о чем Бойко тут же пожалела. Не следовало бы спрашивать, да уж больно резко в памяти картинка возникла: он наклоняется вперед, чуть прикасаясь к оголенной спине девушки и что-то тихо говорит ей на ухо. Блондинка мгновение хмурит брови, но после ее губы тут же растягиваются в соблазнительной улыбке и она кивает. Интересно, что он сказал? В душе поднимает голову черная зависть – вот почему на месте этой девушки не она? Она чем хуже? Породой не вышла? Или как? Возрастом? А еще невыносимое желание приложить ту самую барышню фейсом от тейбл – так, чтоб вся штукатурка отлетела разом. Девушка часто-часто заморгала, выныривая из своих воспоминаний. Да что она в самом деле? Словно с цепи сорвалась. Стыдно должно быть, Александра Степановна. - А что? – Димка чуть повернул голову, рассматривая ее вполглаза. Сидит, как нахохлившийся воробей, только глазами хлопает да кашляет. Про руку и говорить не стоит – где умудрилась, черт ее знает. Катастрофа ходячая. – Интересно? - Очень, - вышло больно уж язвительно. Язвительно и горько. Сама, видимо, почувствовала, что переборщила - передернула плечами и посильнее вжалась в кресло. - А тон убавить не судьба? – с тем же ехидством в голосе поинтересовался мужчина, припарковываясь возле дома Ирины Сергеевны. За то время, пока они ехали, он уже успел позвонить Стасы и выяснить, куда им стоит подъехать. - Видимо, нет, - Сашка отстегнула ремень безопасности и вышла из машины. Прохладный воздух приятно холодил разгоряченные щеки и лоб. Александра потянулась и запахнула полы испорченного пальто, с запозданием отметив, что жалко – пальто дорогое, теплое. Сами выбирали со Стасом ходили. Неосознанно коснулась рукой щеки. Температура чтоль есть? Тогда она и впрямь завтра свалиться. Но, нельзя, пока нельзя – вдохнула поглубже воздух в легкие и зашагала следом за майором к новостройке. Будь что будет, в конце концов. Вот и сейчас, бредя по асфальту к парадной, девушка отчетливо понимала, что устала. Устала от одиночества, от груза всего того, что в ее-то восемнадцать лет навалилось на нее и не дает вдохнуть кислорода. От того, что она просто хочет быть как все. Как все, мать вашу… - Ты чего там застыла? – голос Дмитрия снова вырвал ее из пучин. Черт, отстала. Торопливо перебирая ногами, она подошла к Воронову и чуть запрокинула голову вверх: он-то выше ее был явно. - Задумалась, - дернула плечом. – Какой этаж? - Тринадцатый. Саша шагнула вперед и вдруг была остановлена рукой майора, камнем легшей на ее плечо. От неожиданности вздрогнула бы, если бы пальцы на плече не сжались и рука не притянула ее обратно, к широкой теплой груди. Даже сопротивляться не стала – просто прижалась и замерла, как котенок. - Не делай так больше, - где-то над ухом глухо прозвучал голос Димы. – Никогда. Поняла? Я чуть инфаркт не заработал, когда тебя в пальто этом увидел. Ты чего творишь-то, ребенок? «Ребенок» Вот тебе и ответы на все вопросы, Александра Степановна. Ты для него – ребенок. Непослушный или даже к которому он привязался. Со Стасом все понятно – она для него как мелкое приложение, которое он взращивает по подобию своему и образу. А так… - Я тебе безразлична, да? – как-то полуотчаянно, смотря в темноту, отстранено поинтересовалась Саша. Плевать, что услышит он, плевать что он потом будет думать про нее. Неопределенность хуже, чем что-либо. Рука на ее плече дрогнула. - Нельзя так, Сань, - также тихо, прижимаясь к ее волосам губами, произнес Воронов. – Что ты мелешь, глупая? Куда вот мы без тебя? - Я не об этом. - Идем к Ирине, - волшебное тепло за спиной исчезло, он чуть подтолкнул ее к лифту. – Там Стас уже ждет… Вопрос повис в воздухе. Она, наверное, даже и не почувствовала, как ее спину сверлит тяжелый взгляд майора Воронова. Ирина Сергеевна сидела в мягком кресле, поджав под себя ноги и внимательно рассматривала тех, кто сидел в ее квартире: Глухарев, Антошин, Карпов, Воронов. Где-то на кухне затерялась Саша – девчонка пришла в каком-то совершенно убитом состоянии и, рассказав всю ситуацию Стасу, поспешно слилась на кухню глодать печенье и поглощать горячий чай. Воронов тоже выглядел каким-то невнимательным: взгляд растерянно блуждал по комнате, и остановился, зацепившись за Зимину. - Охренел в край, - не выдержал Антошин, после краткого рассказа Димы. – Он что собирается делать, интересно? - Думаю, что есть у него тут подвязки, - Стас повел плечами и хрустнул шеей, разминаясь. – Надо бы подумать, как все это разрулить и как при это раз и навсегда решить проблему. - Стас! - Что? – Карпов недовольно оглянулся на Зимину. Та выразительно посмотрела на дверь, ведущую в кухонное помещение. – Я что тебе, нянька, чтоб беречь ее нежные чувства? - Вовсе нет, но… - Я, вообще-то, все слышу, - Александра недовольно нахмурилась. – И, если честно, то я была бы рада, если бы ты просто упрятал его снова в тюрьму. На пользу пойдет. Дима поднял голову и внимательно посмотрел на нее - под глазами круги от усталости, во всяком случае выглядит девчонка неважно. Сейчас в глазах у нее нет того самого огня, который словно бы подогревал ее изнутри: бледная сама, а щеки красные – болеет, завтра наверняка свалится. В груди неприятно зашевелилось – как-то некрасиво, неправильно получилось у них. Разговор откровенно зашел в тупик, не в тот момент он был начат – Воронов явственно ощутил тогда, что он совершенно не знает, как стоит поступить правильно. С одной стороны девчонка и впрямь считалась среди них младшей сестрой Карпова – слишком уж похожая на него, тот же непроницаемый лед в глазах временами, так же пустота во взгляде. Что можно рассмотреть в фотоэлементах пулемета, настроенного на уничтожение того, кто мешается на пути? Правильно, ничего. Так что ближе, чем стоит, он ее не подпускал. Ему, мягко говоря, немного не с руки было приглядывать без конца за девчонкой, благо, своих дел более чем хватало. А с другой… А с другой был что-то, не особо понятное даже ему самому. Может, все дело в том, что сказывалось элементарное мамино воспитание – «она девочка, она слабее и младше, поэтому ты должен ее защищать» или тот факт, что эта самая мелкая спасла его тогда от пули, рискуя самой словить свинец. Это-то его и бесило – незнание. Гораздо легче определить участь, когда знаешь причину. Как сказал бы Пономаренко «да ты гонишь» - он и вправду, «гнал». Но сегодня, увидев ее в клубе с пальто, заляпанном кровью, Воронову отчего-то показалось, что он постарел на пару лет. И тут даже не перебарывало желание надавать девчонке пиздюлей и отчитать, предварительно заперев дома на неделю, а что-то, совсем иное. Что-то чужеродное. Такое чувство давно уже не поселялось в избитой, простреленной душе закоренелого опера. И это его настораживало. - Ты как? – поинтересовался он, игнорируя удивленный взгляд Зиминой. Саша не менее удивленно посмотрела на него. – Красная вся. Заболела? - Горло болит, - нехотя призналась девчонка, присаживаясь на край стула. Александр, сын Ирины, тихо испарился, окинув перед этим долгим взглядом свою тезку. Зимина встрепенулась – материнские чувства не дали ей спокойно смотреть, как мучается, пусть и чужой ей ребенок. - Идем, - она легко поднялась из кресла. – Я тебе антибиотик дам, жаропонижающее. Саша нехотя встала и очутилась нос к носу с подполковником. Карпов молча протянул руку и потрогал лоб девушки. Остальные же с легким оттенком изумления наблюдали за неожиданной метаморфозой, произошедшей с жестким подполом. - Ну, ну, - недовольно протянул он, подняв руку и притягивая Сашку поближе. – Горло покажи. - Ты врач чтоль? - слабая попытка вырваться провалилась снова с треском, а в голове промелькнула мысль о том, что опера что-то любят командовать: что Карпов, что Воронов. - Я тебе что сказал? - рыкнул Стас, на сей раз добившись безоговорочного подчинения. – Ну, еп твою за ногу, Саша! Скажи, тебе нравится ангина? - Обожаю просто, - в тон ответила девчонка, морщась от неприятного ощущения. И сразу предупредила: - В больницу не поеду. - При нынешней ситуации я тебя в больницу и не отправлю, - отрезал Стас и повернулся к Ирине. – Зиминух, дай ей сейчас лекарства какого-нибудь, и напиши список – на обратно пути домой поедем, купим. - Кто ты и что ты сделал со Стасом? - рыжеволосая хмыкнула, но все-таки ушла на кухню, попутно увлекая за собой закашлявшуюся Александру. - Мощно, - Глухарев улыбнулся. Карпов перевел на него взгляд. - Что именно? - Твое отношение к этой девочке, - Серега потянулся и усмехнулся. – Я ж говорил, Стасик, что ты не робот. Вон как… заботишься. - Угомонись, Глухарев, - подполковник устало прикрыл глаза. Голова начинала трещать по швам. – Это вполне естественно, забоится о ком-то. К слову. - Ну, как бы если этот кто-то с фамилией Бойко, - усмехнулся капитан, опрокидывая в себя стакан виски под глупую ухмылку Антошина – тот тоже нервное напряжение снимал, пятница же как-никак. Стас же, как-то жестко усмехнувшись, прошелся по комнате до конца и встал перед пластиковыми створками окна, засунув руки в карманы синих форменных брюк. - А кто сказал, что она – Бойко? – донесся до них его задумчивый голос. С лица Антошина сползла ухмылка, Глухарев изумленно закашлялся. А Дима поднял на начальника глаза. - Так, как бы в паспорте у нее черным по белому стоит… - Она уже не Бойко, - голосом Стаса можно было замораживать океаны. Воронов чуть хмыкнул под нос: значит, затея подполковника удалась на славу. – Она теперь Карпова.