Любви счастливой не бывает

Просыпаюсь от звука каблуков Эффи. Я не заметила, как заснула. Пит вздрагивает и просыпается минутой позже меня. - Вот вы где! – по звучанию ее голоса сразу становится понятно, Эффи не в духе, и мы с Питом скорее всего виновники ее плохого настроения. Потираю глаза, и чувствую, что рука, которой я держала Пита занемела и теперь начинает побаливать, улыбаюсь тому, что это приятная боль. Наступило утро, значит, мы провели на крыше целые сутки, даже заснули на каменном полу. - Что случилось Эффи? - спрашиваю я, когда она подходит к нам. - Что случилось? Мы целое утро ищем вас, с ног сбились, а они забрались на крышу и прячутся от нас. Хорошо, что я вспомнила ваш разговор с Хеймитчем и пришла посмотреть, не то что этот старый болван. Вы что забыли, какой сегодня день? - Сегодня день интервью, - говорит Пит и с трудом встает на ноги, я пытаюсь ему помочь, но меня ноги тоже слушаются с трудом, вместе мы едва не падаем. Ощущаю руки Пита на своей талии и краснею от того насколько мне приятно его прикосновение. Нас давно ищут, но ни Цинна, ни Хеймитч не рассказали Эффи о том, что мы можем быть на крыше. При первой же возможности скажу им спасибо за это. - Правильно, и ваши команды подготовки уже прибыли, а вы ночуете непонятно где. Что за нищенские привычки! У вас, что комнаты своей нет? - Просто захотелось романтики, - Пит наматывает прядь моих волос на палец, - Не обижайся Эффи, мы сейчас спустимся. Спасибо, за беспокойство, без тебя мы бы никогда и ни с чем не справились. - Ничего страшного в том, что вам захотелось подышать свежим воздухом, - Эффи быстро сменяет гнев на милость. Снова стучат каблуки, и Эффи оставляет нас одних. - Нам действительно пора, - тяжело вздыхаю я. Не хочу и на секунду отпускать Пита от себя. Он улыбается моим словам и целует в кончик носа, - Вытерплю все и стану еще красивее. - Для меня ты всегда прекрасна. - Но сегодня я впервые буду одеваться только для тебя, - говорю я, вырываюсь из объятий Пита и заставляю себя уйти с крыши. Цинна превзошел сам себя. Мое свадебное платье было красивым, но оно блекнет по сравнению с тем, во что одел меня сегодня Цинна. Простые, чистые линии, струящейся материи. Длинные, расширяющиеся к низу рукава, с каждым взмахом развиваются как белые крылья. Небольшие складки скрывают мою худобу, и подчеркивают очертания груди. Сегодня я впервые наряжаюсь только для Пита. Представляю как, Питу понравится платье и снова сожалею, что не оно было на мне в день нашей свадьбы. В этом платье я чувствую себя по-настоящему самой собой. - О Цинна, оно просто божественно! Ничего лучше ты для меня не делал, - я кручусь перед зеркалом, желая запомнить каждую складочку. На лице стилиста сияет довольная улыбка творца, чью работу оценили по-настоящему. Внезапная мысль останавливает меня и я внимательно смотрю на Цинну, - Идея этого платья была твоя, или это просьба президента Сноу? - Это был мой выбор. Я подумал, что должен был показать тебе платье, которое сделал для твоей свадьбы, тот наряд был выбором зрителей, а мне хотелось сделать нечто только для вас с Питом, - Цинна распускает мне волосы, и позволяет им волнами лежать на плечах, - Как ты думаешь, ему понравится? - Ты читаешь мои мысли, думаю, он будет в полном восторге. - Я очень рад, - Цинна еще раз осматривает меня, довольно кивает головой, потом подходит и прикрепляет брошку с сойкой мне на грудь, - Вот так последний штрих. Уже придумала, о чем будешь говорить с Цезарем? В этом году нужна моя помощь? - Придумала, - говорю я, проводя пальцем по золотой птичке, идея интервью пришла мне в голову только что, но я ни за что от нее не откажусь, - Я спою песню, для подруги, в память о ее семье, - Цинна понимающе кивает головой, появляется Эффи и сообщает, что наше время пришло. В самый последний момент хватаю Цинну за руку спрашивая, - В этот раз мне надо будет кружится? - Нет, только коснись броши, когда будешь петь. Уверен у тебя чудесный голос. Они навсегда тебя запомнят. С Питом мы встречаемся у лифта. На нем белая рубашка и черные брюки, простая одежда, для свадьбы в нашем дистрикте, единственно отличие, тонкий, черный галстук, вокруг шеи. Взглянув на Пита, я понимаю, что приняла правильно решение. Я благодарна стилистам, за то что позволили нам снова пережить мгновения свадьбы. Первая подбегаю к Питу и обнимаю. Мы появляемся последними, чем вызываем недовольство остальных победителей. Финник Одейр спрашивает, не надоело ли нам вечно играть в свадьбу, а Джоанна Мэйсон изображает рвотные рефлексы от одного нашего вида. Хеймитч был прав, нулевые баллы лишили нас возможных союзников, к моей нескрываемой радости. Нас рассаживают на сцене. Наши кресла стоят слишком далеко друг от друга, Пит демонстративно берет свое кресло и пододвигает к моему. Зрители в зале воют от восторга. Хватаю его за галстук и притягиваю к себе для поцелуя. Мы столько раз целовались для камер, но ничего подобного на мои чувства сейчас я не испытывала. Пит с трудом вытягивает галстук из моих пальцев и садится в кресло рядом. Мы слушаем других победителей, не размыкая рук. Сговор победителей подтверждается во время интервью. Первой начинает Кашмира, которая начинает плакать от одной фразы о том, как опечалены будут зрители Капитолия, потеряв всех своих любимцев. Остальные продолжают на этой же волне, Бити напоминает о величии президента Сноу, и о его безграничной власти, Одейр читает стихи о любви, от которых в зрительном зале несколько человек падают в обморок. Когда очередь доходит до меня, зал заходится в бешенных аплодисментах. С трудом отпускаю руку Пита и подхожу к Цезарю. Частые визиты в Капитолий многому меня научили. - Здравствуй, моя дорогая, ты сегодня просто ослепительна! – восхищается Цезарь. - Спасибо, Цезарь, но тебе я как всегда проигрываю, - стараюсь улыбаться, но чувствую, как начинают дрожать губы. - О, Китнисс, ты у нас такая шутница! Давай, поделись, как тебе быть сейчас с нами? - Цезарь, быть с вами, - я смотрю в зал, улыбаюсь, надеюсь, сейчас все камеры прикованы ко мне и только ко мне, мне надо навязать им свои правила игры, - это всегда так волнительно стоять на этой сцене перед вами мои дорогие. - Мы тоже любим тебя, так ведь? – зрители рукоплещут стоя, Цезарь наклоняется ко мне и шепчет в микрофон, - Надеюсь, твой муж не будет против? – камеры нацеливаются на лицо Пита, он делает вид что разозлился, но успешно справляется с эмоциями, - Ну с Питом мы поговорим совсем скоро. Скажи, дорогая, что ты покажешь нам сегодня? Это опять будет кружение? На тебе такое потрясающее платье! - Сегодня я буду петь, - по залу пробегает гул восторга. Такого от меня не ожидали. - Песня посвящается Питу? - Нет, - Цезарь неодобрительно качает головой, но я продолжаю, - Эта песня будет посвящена моей подруге Мадж. Недавно в ее семье произошла трагедия и я не могу не поддержать ее. - Ну что же, мы готовы насладиться твоим пением. Удачи, - Цезарь отдает мне микрофон и отступает на шаг назад. Дерево Висельника. Сегодня я посвящаю эту песню Мадж, Мадж и ее родителям. За исполнение «Дерева Висельника» у нас дома, певца ждало бы серьезное наказание, но сейчас я в Капитолии, жадные камеры нацелены на меня, и никто не посмеет помешать мне петь. Я не пела эту песню лет десять, но помню каждое слово. Начинаю негромко, как отец: В полночь, в полночь приходи К дубу у реки, Где вздернули парня, убившего троих. Странные вещи случаются порой, Не грусти, мы в полночь встретимся с тобой? Гул голосов в зале замолкает. На лицах людей сидящих в первых рядах вижу выражения ужаса. Мой голос звучит все громче и громче. В полночь, в полночь приходи К дубу у реки, Где мертвец своей милой кричал: «Беги!» Странные вещи случаются порой, Не грусти, мы в полночь встретимся с тобой? Вспоминаю совет Цинны и касаюсь рукой брошки, на груди. Неожиданно в зале с места вскакивает женщина и начинает громко кричать, указывая на меня пальцем. Миротворцы быстро приводят ее в чувство, в Капитолии миротворцы, все те же миротворцы. Люди не встают с мест, но ужас повис над залом. Камеры переключаются на меня и я понимаю, причину всеобщей паники В полночь, в полночь приходи К дубу у реки. Видишь, как свободу получают бедняки? Странные вещи случаются порой, Не грусти, мы в полночь встретимся с тобой? От прикосновения к броши на белоснежной ткани платья появляется красное пятно. С каждым ударом сердца оно становится больше. Словно кровь, текущая из раны, красное пятно расползается по всему платью. Через несколько мгновений, белое платье превращается в кроваво-красное. Я жива, но истекаю кровью. Мой вид пугающе прекрасен. Я принесенная жертва, но я не сдаюсь, всем видом я показываю Капитолию и президенту Сноу лично, что я никогда не сдамся. Цинна не мог сделать ничего более прекрасного, чем это платье. В полночь, в полночь приходи К дубу у реки И надень на шею ожерелье из пеньки. Странные вещи случаются порой, Не грусти, мы в полночь встретимся с тобой? С последними словами провожу рукой вокруг шеи, словно одеваю ожерелье. Краска, стекающая с рукавов, оставляет следы на коже. Однажды, когда я совсем маленькой пела эту песню дома, я сидела на полу и из обрывков веревки плела себе ожерелье, мама очень испугалась увидев меня. Она долго кричала на папу и строго запретила мне никогда больше не петь эту песню. Сейчас настало время нарушать все запреты. Прекращаю петь, и в зале царит тишина, даже у Цезаря впервые нет слов. Отдаю микрофон Цезарю и возвращаюсь на свое место. Пит единственный, кто улыбается мне. наклоняюсь к нему и целую. Провожу рукой по его щеке, оставляя кровавый след, и сажусь рядом. Тонкая струйка краски сбегает по шее Пита, придавая белой рубашке кровавый цвет. Придя в себя от потрясения, Цезарь приглашает на интервью Пита. Муж отпускает мою руку, на его ладони остается кровавый след. Цезарь и Пит всегда отлично ладили, со словами у Пита всегда было лучше чем у меня. Цезарь пытается шутить, но Пит сегодня непривычно серьезен, что не может укрыться от телеведущего. После недолгих расспросов, Пит интересуется, может ли он доверить собравшимся здесь друзьям нашу с ним самую сокровенную тайну? Сразу понимаю, о чем он собирается рассказать. Пит не отказывается от своей идее и рассказывает всему Панему о моей беременности. Зал взрывается недовольными возгласами. Даже самые преданные столице, самые жадные до кровавых зрелищ люди не могут хотя бы на миг отмахнуться от ощущения бесчеловечности происходящего. Если бы не вчерашний разговор, я бы спокойно перенесла эту «новость», но сейчас, чувствую, как краска смущения заливает мои щеки. Пытаюсь спрятать лицо в складках платья, и не сразу вспоминаю о краске. Камера нацелена на мое лицо и в зале снова начинают кричать люди. Я само воплощение смерти со следами крови размазанными по лицу, и кровавой петлей на шее. Цезарь никак не может уговорить толпу замолчать, даже сигнал об окончании интервью не может ничего сделать. Пит подходит ко мне и я вижу следы слез на его лице. Я так сильно люблю его, и так хочу, чтобы его ложь однажды стала правдой. Встаю и обнимаю Пита. - Я люблю тебя, я всегда буду любить тебя, - шепчу ему на ухо. - Живи ради меня, - эхом отзывается Пит. Для меня не существует никого в мире. Только тепло Пита и того что я люблю его. Гремит государственный гимн, все камеры показывают наши крепкие объятия. Люди в зале кричат, требуя отменить Игры, защитить нашего еще не родившегося ребёнка. Я понимаю, что Игры никто не отменит, и сейчас единственное, что я могу это дать Питу надежду, на то что он сможет спасти меня. Свет быстро гаснет и трибутов провожают со сцены. В полутьме мы бредем Тренировочного центра. Возле лифтов нас с Питом догоняют Джоанна Мэйсон, победительница из Седьмого дистрикта, и Финник Одэйр. Я не хочу с ними ехать, но никто не интересуется моими желаниями. - Ну и вид у вас, словно в крови искупались, даже смотреть противно, - Джоанна демонстративно отводит глаза. - Уверена, что на арене нам предоставят отличную возможность воплотить в жизнь твою идею. Ты наверное мечтаешь туда вернуться. - Не более твоего. В этом году мне будет чуть легче, мне терять больше не кого. В отличие от тебя. - Примите мои поздравления, - нараспев говорит Финник, неужели он старается прекратить нашу с Джоанной ссору, - Пит ты просто молодец. Сегодня получилось отличное шоу. - Я готова была расплакаться от умиления, после известия о вашем малыше, - в голосе Джоанны чувствуется презрение, - Никто не ожидал, что вы наши милые голубки будете так торопиться с пополнением в семье. Пит молча пожимает Финнику протянутую руку, а я пытаюсь игнорировать Джоанну. Она фыркает рассматривая меня, а я мечтаю как буду убивать ее, как только предоставиться такая возможность. Одейру, тоже верить никак нельзя.