Любви счастливой не бывает

На верху нас ждет только Хеймитч. Всю остальную группу поддержки разогнали, по «специальному» приказу. Я даже не спрашиваю от кого пришел этот приказ. Представляю, в каком бешенстве сейчас Сноу, после моей песни, посвященной семье Мадж. Уверенна, что он прекрасно понял, кому я ее посвятила. И платье Цинны не улучшило ситуацию, надеюсь, что моему обожаемому стилисту ничего не грозит. - Вы сегодня просто молодцы, - подбадривает нас Хеймитч, - Пит ты отлично разыграл наш главный козырь. - Только жаль, что из этого ничего не получилось, - вздыхает Пит. Хеймитч предлагает сесть, и мы с удовольствием устраиваемся на диване. Пит выглядит усталым, провожу рукой по его волосам, забыв о еще не высохшей краске. - Прекратите, наконец, - рявкает Хеймитч, понимаю, что вызвало гнев ментора и отодвигаюсь от Пита, - Смотреть на вас уже тошно. Цинна переборщил с краской. - Интересно, они сейчас действительно протестуют против Игр, или радуются необычному повороту? - я смотрю в сторону окна, даже с высоты двенадцатого этажа и сквозь стекла слышно как шумит и беснуется толпа на улицах. - Радуются, скорее всего. Ты напугала зал своим пением, детка, а Пит вернул им веру в яркое шоу, от которого можно получать только удовольствие, и можно не задумываться о реальных проблемах. - Может быть, тогда не следовало говорить о ребенке, особенно после песни Китнисс. - Не говори глупостей. Ты хотел защитить ее, и ты сделал все, что мог. В другое время, может быть все и получилось бы. Нам с вами просто не повезло. Ладно, идите отдыхать, это единственное, что вы сейчас можете сделать. - Спасибо тебе за все. И передай от нас благодарность Эффи, она всегда много для нас делала. Будет не хорошо, если мы с ней не попрощаемся. Дашь совет на прощание? - Постарайтесь выжить, вы оба. Кстати о Эффи, она просила тебе передать. Талисман на удачу, как ты и просил, - ментор протягивает Питу круглый, золотой медальон, с изображением моей сойки. Теперь у каждого из нас троих есть своя пересмешница. Мужчины пожимают руки, прощаясь. Мне показалось, или в глазах Хеймитча я увидела настоящие слезы, он протягивает ко мне руки, предлагая обняться, - Теперь, ты девочка, иди попрощайся со стариком. - Ну если не боишься испачкаться, - спрашиваю я, ментор отрицательно качает головой и я с удовольствием обнимаю его. Времени у меня почти нет, шепчу на ухо Хеймитчу, - Выполни обещание. Прошу, пусть он живет. Даже без меня. - Обещаю, сделаю все, что в моих силах, для вас обоих. А теперь идите спать. И хорошенько умойтесь, вы ужасно выглядите. Удачи, - он отпускает меня и уходит. Ни на секунду не выпуская руки Пита из своей, захожу в комнату. Хеймитч прав, пора смыть краску, с которой был так щедр Цинна. У двери в ванну, Пит отпускает мою ладонь, но я не могу остаться без него даже на несколько минут. Мне остается жить совсем немного и я хочу прожить оставшуюся жизнь рядом с Питом. - Пойдем вместе, - жалобно шепчу я. Пит смущается, и краснеет от моих слов, и только тут я понимаю, какую глупость сказала. Я ужасно боюсь, что за песню Сноу захочет наказать меня, и лишит последних часов наедине с Питом, - Ты отвернешься, когда я буду переодеваться. Я сойду с ума, если останусь одна, без тебя. Не оставляй меня, прошу. - Я всегда буду с тобой. Только возьму пижаму, чтобы переодеться, - он достает из ящика комода мою и свою пижамы и идет в ванну, довольная, я следую за Питом. Пит рассматривает себя в зеркале, - Мы ужасно выглядим. Представляю, как мы перепугали зрителей. - Они этого заслужили. Поможешь расстегнуть? – спрашиваю я, повернувшись к Питу спиной. Чувствую, как дрожат его руки. Он аккуратно расстегивает застежку, ткань медленно сползает с плеча. В последний момент Пит успевает поймать край платья. Он снова краснеет и отворачивается. - Обещаю, я не буду подглядывать, - говорит он запинаясь. Быстро забираюсь в душ, закрываясь шторой, не хочу лишний раз смущать Пита. Горячая вода быстро смывает краску. Близость Пита приятно смущает меня. Борюсь с искушением позвать его к себе под душ, но напоминаю, что завтра начнутся Игры, и ставки на них невероятно велики. Пит стойко сдерживает свое обещание, даже закрывает глаза руками. Горячий поток воздуха, высушивает все тело и я быстро одеваю пижаму. Целую Пита в щеку, в знак того, что он может смотреть на меня. - Теперь твоя очередь. Обещаю, что тоже не буду подсматривать, - говорю я и следую примеру Пита, закрываю глаза руками. Он справляется быстрее чем я. От Пита приятно пахнет лимонной свежестью, его волосы не до конца просохли, с удовольствием провожу по ним рукой. Пит обнимает меня, крепко прижимает к себе, зарывается лицом в мои волосы. Время останавливается, я растворяюсь в муже и в моих чувствах к нему. - Пора спать, - Пит первый отпускает меня. Забираемся под одеяло с головой, что бы никто не смог за нами наблюдать. Я хочу быть с Питом и только с ним. Мы пытаемся уснуть, но ничего не получается. Ужас от надвигающихся Игр, с каждым мгновением давит все сильнее. Я стараюсь не двигаться, давая Питу возможность заснуть, но чувствую, что он тоже не спит. В прошлом году я тоже не спала, мучаясь от одиночества, сейчас чувствуя тепло Пита, я едва сдерживаюсь, чтобы не плакать. - Мне страшно, - шепчет Пит, когда за окном забрезжил рассвет. - Мне тоже, - признаюсь я. Никогда раньше мне не было страшнее. Я боюсь Игр, боюсь снова окунуться в кровавую схватку, боюсь потерять Пита, боюсь умереть. - Уверенна, что откажемся от союзов? Может, быть Хеймитч ошибается и у нас есть шанс. - Уверенна. Я не верю никому, кроме тебя. Если они хотят революции, то пусть делают ее сами. Я никогда не хотела становится их символом, я хотела выжить сама и спасти тебя. Хочу этого и сейчас. На рассвете к нам приходят Цинна и Порция. Нам пора прощаться. Не знаю как, переживу несколько часов до арены. - Мы скоро увидимся, - произносит он, чмокнув меня на прощание в губы. - Скоро увидимся, - эхом выдыхаю я, и разжимаю пальцы, отпуская Пита. В этом сезоне она состоит из костюма типа облегающего комбинезона (очень тонкая ткань, застежка-молния на груди), дутого пояса, толщиной в шесть дюймов, покрытого блестящим пурпурным пластиком, и пары нейлоновых ботинок на резиновой подошве. Растираю предплечье, в которое уже ввели датчик, для слежения за мной на Арене. Цинна прикалывает мне на грудь брошку и заплетает мне волосы в косу. - Спасибо, - слезы подступают к горлу, - Вчерашнее платье было бесподобным. Питу, оно очень понравилось. Только потом было немного страшно. - Этого я и хотел. Тебя должны боятся. В этом году, как и в прошлом я бы поставил на тебя. И только на тебя. Помня ужас прошлого года, выпиваю стакан воды, и Цинна проводит меня к металлическому диску. На прощание он целует меня в лоб и застегивает молнию под горло. Плавно спускается прозрачный цилиндр, но меня не почему-то не поднимают. Удивленно смотрю на стилиста, Цинна тоже не понимает, чем вызвана заминка. Дверь в комнату открывается с громким стуком, который слышно даже сквозь пластик, и входят миротворцы. Двое из них заламывают Цинне руки за спиной и ставят на колени. Стилиста бьют ногами, руками в шипованных перчатках, пока Цинна не начинает оседать на пол. Один из миротворцев перебрасывает через балку на потолке веревку с петлей. Свет темнеет перед глазами, от понимания, что они собрались делать. Кричу, срываю голос, но продолжаю кричать и биться в стекло. Не замечая меня, миротворцы подтаскивают обмякшее тело Цинны, поднимают его и набрасывают на шею петлю. Металлический диск плавно поднимается, но я успеваю увидеть, Цинну бьющегося в смертельной агонии. Собираю себя по кусочкам. Выпрямляюсь, вытираю лицо, даже поднимаю голову, они еще не сломали меня. Я на арене. Теплый бриз подхватывает мои волосы. У самых ботинок, вокруг металлического диска, плещут синие волны. Медленно поднимаю взгляд. Вода окружила меня со всех сторон. Среди хаоса в голосе мелькает одна лишь четкая мысль. Огненной девушке здесь не место.