Лучший мир

Во время последней войны с Коалицией к власти пришла Партия – безликая машина управления человеческим сознанием, и плотно закрепилась во всех сферах жизни общества. С этих самых пор люди в стране поделились на две группы, одновременно связанные друг с другом и не имеющие друг к другу никакого отношения. Те, кто в этой жизни не познал счастья шагать в стройном ряду, звались «беспартийными» и интересовали аппарат только в качестве рабочей силы, трудясь на различном производстве. Партия, в свою очередь, смотрела на существование подобных индивидов сквозь пальцы и не лезла в их быт. Те, кому повезло родиться под знаменем счастливого нового мира, несли труды и заботы партии на своих могучих бюрократических плечах. О, это бесконечное ощущение покоя и гармонии, ведь партия всегда с тобой. Создающие угрозу целостности, в глазах партии и на деле, уничтожались Главным Полицейским Управлением. Остальные - не представляли себе иной жизни, кроме как быть верной и преданной системе единицей, не имеющей своей воли и взглядов, ведь всё что нужно даёт партия, а всё иное - скверна. Абсолютный, доведённый до утопического совершенства, социализм. Здесь больше нет «Я», есть только «мы», есть Партия. *** Ночью в районах подобных тому, в котором располагалось варьете, ходить крайне небезопасно. Однако Томаса это ничуть не смущало. Казалось он уже выучил все потайные входы и выходы, каждый дом и камень на дороге были ему доподлинно знакомы. Будучи членом партии, появление в таких местах обычно не заканчивалось ничем хорошим, и дело даже не в орудующих на улицах отморозках. Полицейский патруль, круглосуточно мелькавший повсюду, создавал куда большую угрозу, обладая реальной возможностью отправить на вечный отдых в серое здание неподалёку от городского кладбища. Тенью курсируя по тёмным улицам, Том старался развеяться и отогнать в конце концов эти жуткие мысли, словно улей звенящие в его голове. Последний разговор с танцором явно не пошёл на пользу их отношениям, а как бы хотелось всё исправить. Конечно, нельзя не учитывать тот факт, что любовь, в общеизвестном понимании, была явлением не одобряемым, а связь беспартийного с членом партии так и вовсе строго каралась, было самоубийством искать ответа на чувства, да ещё и у представителя своего же пола. В то же время, надев куртку и забросив на плечи рюкзак с нужными вещами, Антиной вышел через черный ход и двинулся вниз по улице, направляясь к месту, ставшему в последние годы для него чем-то вроде дома. Подпинывая носком ботинка валявшиеся на дороге камушки, юноша услышал что за ним кто-то следует и прибавил шаг, но было уже поздно. Путь ему перегородили трое. Высокие и крепкие, парни смотрели на танцора и их глаза отливали хищным блеском. Мерзко посмеиваясь, они то и дело переглядывались, подавая друг другу негласные знаки. - Слыш, приятель, закурить не найдется? - Не курю, - окинув верзил равнодушным взглядом, стараясь вести себя как можно спокойней, Антиной уже продумывал пути к отступлению. - Берегу здоровье. Дикий гогот, прозвучавший в ответ, не предвещал ничего хорошего и означал только одно: ему всё же придётся драться. Словно ответ на его мысли, один из громил, хорошенько замахнулся, целясь в лицо танцору. В попытке выкроить себе пару секунд для ответного удара, Антиной успешно поставил блок, отразив атаку, что есть духу крикнув "Пожар!" в надежде, что на подобный зов кто-то точно откликнется и вызовет помощь. Увы, секундное замешательство дорого ему стоило. Пропустив последовавший за первым удар, танцор рухнул на землю, но тут же попытался подняться и отплатить им за всё. Еще секунда и он снова оказался на ногах, приняв более устойчивую позу для драки. Где-то в стороне раздался свист, который парень принял за новых уродов, пришедших на подмогу своим дружкам. Сейчас парню было наплевать. Свою шкуру он намеревался продать очень дорого и был готов драться до конца. - Эй, ублюдки! - Томас возник словно из ниоткуда, вытащив из брюк ремень и наматывая его на кулак, партиец твердым уверенным шагом двигался к эпицентру событий. - Трое на одного позорно даже для вас. - Ха! Гляньте, герой! Шёл бы ты отсюда, пока цел, - откликнулся по всей видимости главарь этого сброда. Отвлекшиеся от мальчишки верзилы развернулись в сторону Тома, стараясь выглядеть внушительнее, чем есть. Решив действовать сейчас и не секундой позже, Том рванул вперёд, заряжая на сколько хватило силы заговорившему амбалу в нос. - Беги, идиот! - скомандовал Томас, обратившись к танцору, получая кулаком в ответ. От такого поворота событий Антиной опешил. Да, он ненавидел партию в целом и Томаса в частности, но хулиганов он ненавидел больше. Да и быть благодарным за спасение человеку, один вид которого вызывает желание огромной раскалённой кочергой лупить его по лицу - уж лучше остаться умирать в канаве. - Сам убирайся, я справлюсь! - заметив, что один из громил заходит мужчине за спину, Антиной кинулся туда, изо всех сил огрел долговязого рюкзаком, отчего тот попятился назад и споткнувшись, упал на землю, хорошенько приложившись об асфальт. К счастью, кто-то из местных жителей, по всей видимости не выдержав шума, догадался вызвать полицию. Заслышав вой сирен стремительно приближающегося патруля, подхватив павшего товарища, хулиганы ринулись прочь, скрываясь в темноте будто их тут и не было. Губа у партийца кровотичила и дико саднила челюсть, а на щеке наливался сочный синяк. Объясняй потом на всеобщем собрании почему запятнана партийная собственность. Но это уже было не важно, оказавшись в относительной безопасности, следуя продемонстрированному примеру, Томас схватил Антиноя за руку, попутно подбирая валявшийся на земле рюкзак и рванул в ближайший закоулок. Чего-чего, а с полицией лучше не встречаться никому. Это не заканчивалось хорошим. Никогда. - Ты совсем из ума выжил? Сказал ведь, уноси ноги! Жить надоело? Или, думаешь, ты в состоянии справиться с ними? Ты хоть представляешь, что они могли сделать с тобой? - только оказавшись в незнакомых местах партиец наконец остановился. Отпустив танцора он сунул ему в руки рюкзак. Судя по выражению лица, Антиной тоже был не в восторге от случившегося, но теперь, когда опасность миновала, прозябать в компании Томаса доставляло удовольствия ровно столько же, сколько есть ложками из отхожего места. - Заткнись и не нуди! - резко оборвал возмущения партийца Антиной. - Тебя никто не просил ввязываться в драку, я бы и сам справился. - Отлично! В следующий раз непременно пройду мимо, - Томас нахмурившись посмотрел на танцора, сдерживая в себе желание как следует настучать этому самонадеянному юнцу по шее. Тот в свою очередь, не сказав больше ни слова, огляделся и, окончательно узнав место, где они находятся, водрузил на плечи рюкзак, зашагав по направлению к одному из домов. Запрыгнув на мусорный бак, танцор ухватился за край пожарной лестницы, подтянулся и забрался на неё полностью. - Ну, ты идешь? Партиец был приятно удивлён. Посчитав это благодарностью, хоть и не облачённую в слова, Томас отправился следом, не заставляя себя долго ждать. Ступенька, ещё ступенька. Миновав десяток пролетов, они забрались на крышу, двигаясь в темноте быстро и молча. Томас не задавал лишних вопросов, в конце концов, терять ему было уже нечего, а Антиной не мог подобрать слова. С одной стороны, он вёл за собой мужчину, которого ненавидел всей душой, а с другой, не появись партиец полчаса назад, танцору точно раскроили бы череп, и, быть может, сделали что-нибудь похуже, чем просто ограбили. - Поторопись, у нас мало времени. - Мало времени до чего? - Подозреваю, что копы уже рыщут в округе. Если ты не хочешь попасться к ним в лапы - придется поспешить, – остановившись у одной из дверей, ведущих внутрь дома, танцор выудил из кармана отмычку, ловко орудуя ею в замке. Когда дверь поддалась, юноша отворил её и скрылся в темном проёме. - Иди за мной, осторожно, не сверни себе шею. Покалечиться здесь не составило бы особого труда: старые, щербатые ступеньки, темный подъезд, осыпающаяся вместе с гнилыми деревянными балками с потолка штукатурка, и огромные мерзкие крысы, без опаски снующие в поисках пищи. Вот вам и прелести нового строя. Последовав совету, мужчина максимально аккуратно спускался за Антиноем, пока тот не остановился у одной из дверей. Проведя пальцами по косяку, танцор выудил небольшой ключ. Не мешкая, парень открыл дверь, вошел в квартиру и втащил за собой партийца, после, плотно запирая дверь. Маленькая однокомнатная квартира: шкаф, потрепанный диван и стол, держащийся на трёх ножках, стопке книг и честном слове, больше ничего. Так выглядела большая часть квартир беспартийных, у кого они вообще были. Не сказать, что существовала какая-то колоссальная разница между жилищами двух классов, разве что, у стола Тома ножки было четыре и к нему прилагался табурет. Партиец вошел в комнату, проходя сразу к окну, пытаясь разглядеть в глухой темноте движение полицейского отряда. Но всё было тихо. Танцор устало бросив рюкзак на старый диван, туда же отправляя куртку, к счастью, не особо пострадавшую от уличного побоища принялся разгребать валяющийся по коморке хлам, тщательно что-то выискивая, пока, наконец, на одной из полок шкафа не выудил из-под груды тряпья небольшую аптечку, которую тут же протянул мужчине. - Держи. Тебе надо смазать раны, а то подцепишь заразу. - А теперь расскажи мне, зачем ты всё это делаешь? - устало вздохнув, Том проигнорировал предложение, слегка приоткрывая окно, выпуская наружу затхлый воздух, всё же стараясь не сильно выдать своё присутствие. Выудив из кармана пачку сигарет и спички, партиец вытащил одну, закуривая и затягиваясь покрепче. - Ну…. Ты помог мне, а я не хочу остаться в долгу. Так что, - осторожно подойдя к окну, парень все же положил аптечку рядом с мужчиной, пододвинув её поближе. - Хотелось бы процитировать одного самонадеянного юношу и сказать «я бы и сам справился», но я скажу «спасибо». Тихо вздохнув, танцор наклонился, упираясь локтями в подоконник, уставил взгляд на заляпанное стекло. - Это дом моего друга. Здесь давно никто не живет, как видишь, и место позабыто. Тут можно немного отсидеться, - вновь вздохнув, Антиной посмотрел на лицо стоявшего рядом мужчины. - У тебя кровь на губе. Вот тут… Протянув руку, большим пальцем он вытер кровь с разбитой губы, тут же одергивая её, словно боясь обжечься. Мгновенно щеки его загорелись румянцем и танцор поймал себя на мысли, что сделал что-то из ряда вон выходящее, слишком интимное, чтобы делать так. Томас облизнулся, стирая остатки крови и прикосновения нежных рук танцора, мягко улыбаясь произошедшему. - Все же, ты странный. Я никак не могу понять ход твоих мыслей. - А разве я просил меня понимать? – не став дожидаться пока партиец закончит курить, Антиной открыл аптечку, к огромной радости обнаружив там вату и остатки перекиси, обтёр сбитые костяшки на тонких руках и мелкие ссадины, тихонько шипя, как маленький мальчик, которому протирают разбитые коленки. - Мне не нужна просьба или разрешения. Достаточно одного желания. Только вот почему-то ты никак не вписываешься в общеустановленные рамки, - разглядывая унылый пейзаж за окном, Томас вздрогнул, почувствовав касание холодной мокрой ваты на своей щеке и повернулся, а уже через минуту Антиной аккуратно обрабатывал раны, с какой-то необычной нежностью, как показалось Томасу, и он улыбнулся, глядя на танцора. Закончив, наконец, с ссадинами, парень выбросил вату в стоящую в углу комнаты мусорку и взглянул партийцу в глаза. На этот раз он смотрел на него спокойно. В его взгляде не было ни вызова, ни прежней ненависти, а только серьёзность и непонимание. Выдержав непродолжительную паузу - он произнёс: - а я не могу понять тебя. - Я предлагаю игру. Пусть она называется... Хм... "Правда". Правила очень просты: задавай вопрос, получишь ответ, потом наоборот. Согласен? - Согласен, но как мне узнать, что ты не солжёшь? - немного подумав, Антиной утвердительно кивнул. - Никак, - партиец пожал плечами. - Просто прими на веру. Я сам сделаю то же самое. Потушив дотлевший в пальцах окурок и заперев окно, Томас прошёл через комнату к дивану и, сдвинув лежавшие кучей вещи, устроился, жестом приглашая Антиноя присесть. Проследовав за партийцем, блондин небрежно сбросил груду вещей на пол, а сам устроился на другом конце дивана, стараясь выглядеть как можно более небрежным и расслабленным. - Почему ты помог мне? - Потому что ты нужен мне невредимым, - отвечая первое, что приходит в голову Томас не боялся солгать, ведь действительно, целый Антиной куда больше был милее сердцу, чем размазанный по асфальту. Встречный же вопрос родился так же быстро. Если эта игра поможет как можно больше узнать о танцоре, грех не воспользоваться его расположением духа. - Почему ты не сбежал? Почему. А, действительно, почему? Почему Антиной не убежал, ведь у него была такая прекрасная возможность, и остаться целым, и избавиться от ненавистного сердцу партийца. Который, кажется, был уже не таким ненавистным, без всей своей спеси и навязчивого напора. Танцор молчал, пытаясь вычленить хоть что-нибудь дельное из мыслей, но всё выходило крайне несвязно. - Потому что оставить тебя там было бы подлостью. - Когда тебе предоставляют шанс остаться в живых, не воспользоваться им - глупость. Ты мог пострадать, - не в силах скрыть самодовольную улыбку, Том откинулся на спинку, стараясь хоть вполоборота быть к собеседнику. Видимо сейчас неприязнь к партийцу стремительно падала вниз, что не могло не радовать. - Я довольно неплохо справлялся, между прочим. Одного из них крепко башкой приложило, если помнишь. - Антиной тихонько засмеялся, вспомнив потасовку, которая теперь казалась какой-то очень далёкой, хотя прошло от силы часа два. - Он запнулся об бордюр, кажется, - партиец засмеялся. Это было забавно. Больно, но насколько сильно драка дала почувствовать себя живым, настоящим человеком, а не роботом. - Теперь моя очередь задавать вопрос, верно? - Верно, не стесняйся - партиец кивнул, ожидая новую порцию вопросов. Сидя так, вдвоём, казалось, что они были скрыты от всего мира, и ничто не могло прервать их, а время перестало вести счёт. - Как ты попал в партию? Что тебя затащило туда? - без насмешки или презрения, танцору правда было интересно, как и зачем люди попадают в партию. Ради денег? Ради власти? Или ради всего вместе? - Я был мал. Это все, что я помню. Просто пришли люди, забрали меня и... Кажется, мать когда-то по глупости забеременела и... - мужчина замолчал, презрительно фыркнув, вспоминая человека который его воспитывал. Или как это назвать. Так или иначе, Томас вырос в партии. Партия была и отцом, и матерью, и поэтому Том так люто ненавидел их всех. - Как странно, я думал, что в партию только от хорошей жизни идут. А тут, оказывается, всё наоборот, - танцор произнёс задумчиво, сложив на груди руки и вглядываясь сквозь грязь на окне на очертания улицы. - И всё же, это странно. Партия так много забирает у людей, а всё равно находятся те, кто служит ей добровольно. Почему? Неужели так хорошо вы промываете людям мозги? - Потому что лучше жить по правилам партии, чем не жить вообще - мягко улыбнулся, глядя на парня. – Если ты думаешь, что в ряду членов партии хорошо, то всё это глупости. Я думаю, за мной и сейчас следят. Многие сходят с ума, кидаются с крыш или сбегают. Но их всё равно находят и тогда они попадают в крематорий, как преступники. Если уж хочешь прожить подольше – попытайся притворяться получше. - Ты так в этом уверен? А чем хороша такая жизнь? – Антиной повернулся лицом к партийцу, с прежней серьёзностью вглядываясь в его глаза. – В чём смысл? Антиной чувствовал, как внутри него снова закипает гнев. Как бы то ни было, но презрение к партии никуда не делось, несмотря на то, что стоящий перед ним представитель её внушал ему симп.… Нет, скорее был просто не так отвратителен, чем все остальные, но ни о какой симпатии не могло быть и речи, по крайней мере... "По крайней мере, я сам себе это внушу". - Просто поверь мне. Смысл каждый ищет в чём-то своём. Например, в полной отдаче партийному руководству, или… я не знаю, честно не знаю. – Томас вновь пожал плечами. - Если это "существование", на что тогда похожа твоя жизнь? Приватные танцы для этих ублюдков, которые, если бы не...- оступился, решив, что многое рассказывать не стоит. - Если бы не…что? - Антиной весь напрягся, почуяв в недосказанной фразе нечто весьма для него любопытное. Постепенно юноша снова обрастал колючками, а в голосе его зазвенел металл. - Если уж сказал, то договаривай. - Если бы ты не был под моим протекторатом, - партиец безучастно усмехнулся. Все же не было в мире человека, к которому Томас относился с таким трепетом и желанием, соблюдая при этом границы. - Под твоим...что?! - ну уж нет, это было последней каплей во всём, что Антиной сегодня услышал и пережил. Он сам не мог понять, почему так злился, но весть о том, что партиец всё это время прикрывал его, просто взбесила парня. Всю свою жизнь он жил ненавистью к партии, а тут, оказывается, ему дарована столь великая честь. Буквально в одно движение, Антиной схватил партийца за воротник, с гневным блеском в глазах глядя на мужчину. - Мне. Не нужна. Твоя. Защита, – Антиной встряхнул Тома и выпустил его из рук, вставая с дивана. - Читай по губам: я-со-всем-справляюсь-сам. Танцор произнёс фразу медленно, чеканя каждое слово. Как же бесила его эта мерзкая ухмылка, словно он был хозяином жизни, ну вы посмотрите только. Так и хотелось хорошенько вмазать и стереть её с лица мужчины, но на это Антиной всё же не решился. Глубоко вдохнув, он постарался унять разбушевавшийся гнев, но не в силах больше смотреть на партийца, пошёл к двери, собираясь провести остаток ночи где-нибудь подальше. Томас бросился за ним, и не успел танцор открыть дверь, как оказался к ней припечатан. - Прости, но я не дам тебе уйти одному. Уже слишком поздно. - Что-то не припомню, чтобы звал тебя за собой. Руки убери. – Антиной прорычал и попытался оттолкнуть партийца от себя, или хотя бы повернуться к нему лицом. - Ты совсем спятил? - Так.… Справишься, говоришь? – решив проучить заносчивого мальчишку, Томас шепнул на ухо, покрепче прижимаясь к нему. - Что ты намерен делать сейчас, если я хоть на минуту забуду, что все эти долгие годы я старался ради твоего блага. Старался не оттолкнуть тебя ещё дальше и, если уж мне очень повезёт, добиться твоего расположения? Партиец был как никогда серьёзен. Конечно, ничего такого без согласия юноши он делать не собирался, но заставить его поверить в необходимость пребывания Томаса рядом, могло бы сыграть на руку. В конце концов, все средства хороши для победы. Но и Антиной так быстро сдаваться не собирался, предприняв ещё пару попыток вырваться из лап партийца, но тот крепко прижимал его лицом к двери. Подождав пока танцор перестанет брыкаться и сыпать проклятьями, Томас выдохнув отпустил его. - Ты. Ты ублюдок. - Антиной прошипел, наконец отлипнув от двери. Грозно посмотрев на мужчину, танцор размахнулся и от души влепил ему пощёчину, тут же плечом отталкивая от себя насколько это было возможно. - Почему тебе просто не оставить меня в покое? Зачем, зачем ты всё это делаешь? - Потому что я...потому что ты не безразличен мне. Вот и весь ответ. Потому что ты - напоминание о том, что в этом гнилом насквозь мире есть те, о ком можно мечтать. - Мне кажется ты ненормальный. - Антиной посмотрел партийцу в глаза, пытаясь понять, шутит ли тот, но, кажется, он говорил совершенно серьёзно и искренне. И от этой искренности сердце на миг замерло и снова забилось, только быстрее, яростно ударяясь о стенки рёбер. То ли сработал какой-то особый переключатель, то ли всё то, что Томас высыпал ему на голову оказалось шоком, ведь партийцы не умеют чувствовать, в них просто отсутствует эта способность, Антиной, повинуясь какой-то слепой воле, обнял мужчину и замер. - Я и не собираюсь быть нормальным. Это слишком... - не ожидая что танцор вот так поведет себя, замешкал, вскоре лишь обнимая покрепче. Не находя что сказать партиец, просто смотрел на юношу, за мгновенье разучившись двигаться. - Слишком скучно? - хмыкнув, закончил за него фразу и, неожиданно даже для самого себя, улыбнулся Томасу. Куда-то вдруг девался весь прошлый запал и злость, отступив перед этой неподдельной искренностью. - Слишком наиграно, - Том закрыл глаза, поддаваясь внезапному прорыву нежности. Рядом с ним хорошо. И даже если после этой ночи партиец отправится на эшафот - перед тьмой он будет думать о тепле его тела, о мягкости рук и о светлой улыбке. - Если не ошибаюсь, мы называем это жизнью. - Антиной наконец выпустил Тома из рук, чувствуя неловкость. - Но спишь ты всё равно на полу. Партиец лишь улыбнулся в ответ. Что-то внутри, то, что принято называть шестым чувством или интуицией, подсказывало, что толстая корка льда вокруг сердца танцора начала потихоньку оттаивать. Кто знает, может крепость и не была столь неприступной, как могло показаться на первый взгляд. Тем временем Антиной уже успел удобно расположиться на диване и мирно спал. Выждав ещё немного времени для надёжности и убедившись, что танцор видит третий сон, Томас взял пачку с последней уцелевшей сигаретой, нацарапал на пачке «Варьете 20.00» и оставил послание на подоконнике, наполненный странной уверенностью в том, что юноша прочтёт его. Бесшумно отперев входную дверь, партиец бросил последний взгляд на тонкий силуэт, посапывающий на диване, и тихо покинул квартиру.