Ратмир

Уже много дней прошло с тех пор, как ополченцы под руководством Ратмира отправились в поход, но Белослава всё ещё ничего не знала о судьбе сына. Сердце женщины сдавливала тревога: вдруг он убит или тяжело ранен. Ах, если бы она могла быть сейчас с сыном. Белослава хотела знать как Ратмир и что с ним. Она была уже готова к любой, пусть даже самой страшной, правде. Женщина отвернулась от окна, за которым косыми линиями хлестал дождь, утёрла слёзы и огляделась. Когда ушёл Ратмир, дом снова, как и четыре года назад, опустел. Вновь материнское сердце начинало биться чаще при виде всадника на горизонте. Биться, потому что в нём жила надежда, что сын обязательно вернётся. Но с каждым днём эта надежда таяла, становясь всё меньше и меньше. Вдруг до слуха Белославы долетел шум с улицы. Она выглянула в окно: во дворе поднялась суматоха. Лю-ди бегали туда-сюда и что-то взволнованно говорили друг другу. Женщина невольно ощутила тревогу, глядя на бегающих во дворе крестьян - она подумала, что они узнали что-то о Ратмире. Белослава услышала приближающиеся шаги и обернулась. На пороге, взлохмаченный ещё больше, чем обычно, тяжело дыша, стоял Милован. Женщина обратилась к нему: - Что случилось? Что за суета? - Ратмир... - дворовой с трудом говорил. - Что с Ратмиром? Что? Он приехал? - Белослава, не переставая, сыпала вопросами. - Да. То есть, нет... Его Часлав привёз. - Как привёз? Почему? - мать ведуна охватил щемящий страх. - Ратмир ранен. Тяжело, в грудь, - последние слова слуга прошептал, наступила пауза, но через мгновение он продолжил. - Лежит без памяти. Женщина больше не слушала, то, что говорил дворовой. Она, не глядя по сторонам, выбежала во двор: в его центре, на деревянной повозке, запряжённой уставшим конём, лежал чародей. Мать, с плачем, бросилась к нему. Белослава рыдала над сыном, по заплаканному лицу стекали струи воды. Женщина положила на тело мага руку, но тут же отдёрнула её; Ратмир был весь в крови. Женщина приказала снять его с телеги и уложить в покоях терема. Много дней мать провела, ухаживая за раненым волшебником, перевязывая его рану. Белослава испробовала все что могла: исцеляющие отвары, мази, зелья, все магические заговоры и заклинания. Но её усилия были напрасны. Ведунья была слишком слаба, время лишило её силы, оставив только знания. Она не отходила от постели сына ни днём, ни ночью, почти не спала, слушая, как скулит пёс. Он скулит, нюхает руки своего хозяина, лижет их и, видя, что тот не шевелиться, скулит вновь. Женщина всё ещё верила, что маг поправиться, хотя все лекари, целители, знахари, которых Белослава созвала к постели Ратмира, когда отчаялась самостоятельно вылечить его, как один, твердили свой приговор: - Он истекает кровью, с этим ничего нельзя поделать. Он скоро умрёт. В очередной раз, услышав эти слова, Белослава вышла во двор, присела на крыльцо и разрыдалась. Те-перь она и сама понемногу стала терять веру в чудо. Это был конец. Конец жизни для её сына. Больше он никогда не увидит этого неба, солнца, этой земли, этих людей. Но... Пару дней назад вернулись ополченцы. Они привезли много искалеченных и убитых — из тех тысяч, которые собрал Ратмир, остались считанные люди. Землю заволокло дымом погребальных костров, в воздухе разносился их смрадный запах. Отовсюду доносился плач сотен овдовевших женщин и осиротевших детей, чьи родные погибли в бою. Волшебник не выдержал бы этого. Он винил бы в этих смертях себя и только себя, считая, что своей рукой навлёк на Русь беду. Сейчас же, Ратмир ничего не видел, не слышал и не понимал. Но, всё же, он умирал. Боги отнимали его у матери. Белослава, которая, отняв ладони от лица, безжизненным взглядом смотрела на землю, снова зашлась в рыданиях. Вдруг до неё донёсся властный мужской голос. - Белослава, иди ко мне. Спеши! Спеши! Спеши... – голос, словно растворялся в воздухе. Женщина вскочила и оглянулась. Наступила ночь и никого, кроме неё, во дворе уже не было. - Кто ты такой? - спросила она. - И откуда ты знаешь, кто я? - Я знаю всё на свете, - спокойно ответил голос. - Иди на старое капище. Там, ты узнаешь ответы на свои вопросы. Белослава снова недоверчиво огляделась. Она не могла понять, откуда исходит голос и это пугало её. Но вдруг ноги женщины сами по себе, не подвластные хозяйке, направились к старому, заброшенному капищу. Она пыталась остановиться, но безуспешно, что-то извне, силой тянуло её туда. Женщина перестала сопро-тивляться, и пошла к капищу. Заброшенное капище представляло собой старый трухлявый, дуб, он был совсем сухим, поэтому на нём не было листьев, вокруг дерева лежали обломанные ветром ветки. У корней дерева росла мелкая травка, кое-где украшенная, такими же мелкими, цветами. В этой траве, словно рана на теле, не зарастая, темнело круглое пепелище, оставшееся от жертвенного костра. Придя в себя, Белослава собрала ветки и развела на пепелище костёр. Затем она достала короткий нож, полоснула им себя по ладони и протянула руку над огнём. Кровь тонкой струйкой стекла по руке и капли попали в пламя. Оно зашипело, увеличилось, и в огне проявился силуэт человека. Это был старик, в белой, широкой, струящейся одежде. По краям одеяния пылал огонь. Лицо Сварожича прикрывала густая седая борода. Она была очень длинной, почти до пояса. В руке старец держал деревянный посох. Женщина упала на колени. Она несколько минут молча стояла на коленях, потупив глаза, затем робко взглянула на бога и пробормотала: - Повелитель, я не хотела ослушаться тебя, но... - Я не гневаюсь на тебя, - прервал старец. - Послушай, это важно, - он на мгновение смолк. - Чародея может спасти девица, что сидит у вас в подземелье. Она ведунья, но пока не знает об этом. Скажи ей и уговори исцелить чародея. - Но Ратмир сказал, что она не ведунья, - возразила Белослава. - Он солгал. Гордыня помутило его разум. Женщина обомлела. Ей казалось, что у него от неё нет секретов. Сын всегда был честен с ней. Или нет? Белославу впервые посетила мысль, что Ратмир может соврать ей. Но зачем? Зачем он скрыл от неё, что привезённая им девушка — ведунья? Мать только обрадовалась бы его, хоть и маленькому, но всё-таки успеху. И причём здесь гордыня? Может быть, он не хотел говорить ей правду, потому что эта девушка задела его, и ведун хотел посадить её в темницу, но опасался скандала с матерью. Видимо, так всё и было; она ни за что не позволила бы держать волшебницу под стражей. - Повелитель, но как я уговорю её? Она, наверное, зла на нас; и на меня, и на Ратмира. - Не знаю, - нахмурился старик, - но ты должна это сделать! Придумай что-нибудь! - Я попытаюсь... - пробормотала Белослава. - Но, почему ты сам не исцелишь его, повелитель? - вдруг спросила она. - В этом нет нужды. Я только помешаю их общей судьбе. Прощай, Белослава, - исчезая, сказал старец. Женщина стояла, опустив голову, её взгляд был озадаченным, Белослава, словно витала в облаках. Она не могла понять, как убедит девушку исцелить Ратмира. В голове не было ни единой хорошей мысли по этому поводу. Внезапно Белослава подняла голову, её глаза лихорадочно сияли. Вот он – шанс спасти сына, совсем близко. «Будь, что будет, - подумала она. - Попытаюсь!».