Райниэль. Душа врага

Флагман «Грифон» Квадрат 37 Нейтральная зона Третий месяц лета, 15 день Год 5734 по календарю Тейлаат За 20 лет до установления мира Эйнар Греннон Адмирал Военного Космического Флота Республики Вейр Три часа спустя       Это было больно. Нет, не физически. Но после того, как процедура была закончена, я бьюсь на руках у Джейкоба, пытаясь остановить поток злых, горячих слез. Я вспомнил, я все вспомнил. Хаотичные обрывки моей памяти постепенно соединились в единое целое, а я сижу на полу, возле медицинской платформы, на которой валяются провода, соединенные с датчиками, глотая горько-соленую влагу, щедро льющуюся из моих глаз.       - Райниэль, зачем? Зачем? - повторяю я снова и снова, не в силах сдержать собственные эмоции. Глубоко поглощенный своим горем, я не слышу ни передвижений Джейкоба по отсеку, ни шипения пневмошприца, приставленного к моему плечу. Лишь когда очень продолжительное время спустя успокоительное начинает действовать, и эмоции сходят на нет, оставляя после себя тяжелый осадок, я осознаю, что Джейкоб сидит рядом и обнимает меня, что Райкер смотрит на нас обоих, и на лице его лежит печать глубокой задумчивости.       - Спасибо вам… - шепчу я, глядя по очереди на своих друзей. - За то, что были рядом, за то, что покрывали нас, за то, что подставлялись сами.       Они лишь молча кивают, потому что сейчас, в этот сокровенный момент, все слова излишни. Еще какое-то время мы все молчим. Каждый думает о своем. Затем я мягко отстраняюсь от Джейкоба, поднимаюсь и иду привести себя в порядок. Из зеркала в умывальнике на меня смотрит мальчишка с красными глазами и зареванным лицом. Мальчишка… Райниэль видел меня таким, какой я в душе, а значит, он видел мою душу… и полюбил… душу?       В какое-то мгновение в глазах снова темнеет, а потом я вижу… раскаленный песок и жаркое солнце, пылающую капсулу и свое распростертое тело. Многочисленные ожоги и переломы, кровь на стенах горящей капсулы… И он… мой Райниэль… подбегает к покореженному металлу, срывает оружие с пояса и бросает его на красный песок. А потом лезет в капсулу за мной. Через несколько минут после того, как он вытащит мое бесчувственное тело, и едва успеет оттащить как можно дальше от капсулы, она исчезнет в краткой вспышке аннигиляции.       Я вижу… как он осматривает меня, как на мгновение расширяются его миндалевидные глаза, темные, как самая глубокая ночь, как в них появляется сначала недоверие, переходящее в изумление, а потом и в… нежность и отчаяние…       Я вижу, как он подхватывает меня на руки - бережно, осторожно, и почти бегом несет к своему истребителю. И уложив на песке, тащит свою аптечку, ищет лекарства, но ничего не помогает, и он в отчаянии бьет кулаком по песку, поднимая его в воздух… На краткое мгновение красный песок искрит, переливаясь под палящим солнцем Хейдоса, и в глазах Райниэля вдруг загорается безумная, отчаянная надежда.       Я вижу, как он наклоняется надо мной, как его тонкие губы касаются моих, и он выдыхает в мои легкие мерцающую пыль… Искру… Он отдает мне слишком много, я это знаю, но ничего не могу сделать, потому что это уже произошло… я вижу все это так, словно нахожусь рядом и одновременно смотрю на ситуацию его глазами… Я прихожу в себя достаточно быстро. Холодная вода живо приводит меня в чувство. Если я все правильно понял, внутри меня находится частица его души. Большая часть его души, его чувств, его памяти. Он ничего не оставил себе, спасая меня. Джейкоб подтверждает мои предположения.       - Такова природа этой удивительной расы, - констатирует он, - и… твоя физиология, Эйнар. Она меняется. Вероятно, потому что ты носишь в себе Искру. У нас было слишком мало времени на долгие объяснения, да и Райниэль не ученый, а воин. Был… Но…       - Ты подделал отчеты… - изумленно выдыхаю я, глядя на друга.       - Ну… иначе мне пришлось бы отдать тебя в военные лаборатории, - смущенно произносит Джейкоб. - А у них там знаешь ли… весьма неприятные методы…       - Что ты намерен делать дальше, Нар? - подает голос Райкер, все это время о чем-то усиленно размышляющий.       - Дальше? - переспрашиваю я. - Дальше мне нужен будет хороший шаттл и время. До Нейтральной Зоны три дня пути. И мне необходимо найти семью Райниэля.       К моему глубочайшему удивлению, Райкер и Айерсон синхронно кивают и весело переглядываются.       - Мне кажется, - с улыбкой произносит Райкер, - что идея нашей службы во Флоте себя полностью исчерпала.       Я с недоумением смотрю на него, до меня почему-то очень туго доходит смысл его слов, и не успеваю я полностью осознать сказанное, как слышу голос Айерсона:       - Мде… реакция у него замедленная. Ты прав, отпускать его одного - совершеннейшее безумие.       - Вы… - только и могу произнести я, - вы… - Ага, - невозмутимо подхватывает Райкер, сверкая серыми глазами. - У него и с речью еще проблемы. И как он собирается объясняться?       - Вы… - уже в который раз повторяю я, судорожно глотая воздух. А потом просто обнимаю обоих, потому что мое сердце скажет им лучше всяких слов то, что я чувствую. Дальнейшие несколько часов проносятся для меня, как во сне.       Флагман стоит в доке на орбите планеты. Ремонтные и профилактические работы закончатся только к концу следующей недели. Ознакомившись с данными планшета, выданного мне Витмаром, я отсылаю ему сообщение с краткими замечаниями и просьбой о недельном отпуске. Ответ приходит через час - замечания приняты во внимание, отпуск разрешен.       Еще через два часа мы отчаливаем на шаттле и вводим первые координаты. Курс ведет на Валлию, увеселительный курорт, куда мы все отправляемся на отдых по легенде. Но как только мы пересечем границу и выйдем из-под контроля маяков, мы снова изменим курс.       Впервые я чувствую себя так… невероятно… свободно… легко… Я не знаю, что будет на том пути в неизвестность, на который я ступаю. Но мне отчаянно хочется верить, что Создатель, наконец-то, смилостивился надо мною. И там, в конце своего пути я обрету если не покой, то умиротворение… Квадрат 74 Граница Нейтральной Зоны И Империи Тейлаат Личный шаттл адмирала Эйнара Греннона Третий месяц осени, 18 день Год 5734 по календарю Тейлаат За 20 лет до установления мира       Перелет до Нейтральной Зоны проходит на удивление легко и просто. Пару раз нам приходится, конечно, прятаться от патрульных крейсеров Республики, но мой личный шаттл оборудован по последнему слову нашей продвинутой техники и несет на себе компактную аппаратуру стеллс-режима. Весьма удобно быть адмиралом Республики.       Подобную легкость я объясняю лишь тем, что адмирал Витмар пока еще не хватился меня и продолжает считать, что я отдыхаю на солнечной планете и набираюсь сил перед ответственной операцией. Создатель ему в помощь!       Мои товарищи полны жизни, и только их позитивный настрой помогает мне держать себя в форме. Не могу найти причин своему отвратительному настроению, но за эти три дня я стал похож на сжатую пружину. Коснись легонько спускового механизма и… Я не могу спать, потому что мне кажется, что Райниэль зовет меня… Стоит мне закрыть глаза, как я слышу его голос, ласково шепчущий мое имя, а его руки так нежно, так бережно касаются моего лица… Райкер говорит, что это все от того, что я не смог оплакать его тогда, потому что некоторые участки моей памяти были насильно заблокированы. Джейкоб соглашается с ним, что само по себе невероятно - эти двое никогда не могли найти общего языка и всегда спорили по любому поводу. Теперь же они проявляют редкостное единодушие. Удивительное дело!       И все же, я постоянно ловлю себя на том, что ощущаю присутствие Райниэля, как будто бы он незримо присутствует рядом со мною. И почему-то мне кажется, что ему плохо, что его силы иссякают с каждой минутой, и это заставляет меня увеличивать скорость шаттла, и я выжимаю из него все и даже чуточку больше того, на что он способен.       Если Айерсон и Райкер и замечают все эти странности, то не подают вида и не задают лишних вопросов. Они доверяют мне, как бы дико это не звучало. Они доверяют мне настолько, что идут за мной туда, откуда скорее всего, не будет пути назад. Но это отчего-то не пугает моих друзей.       - Что бы там ни случилось, Нар, мы будем рядом, - произносит Райкер.       Айерсон лишь успокаивающе похлопывает меня по плечу и просто кивает головой. Он удивительно собран, деловит, энергия из него так и бьет. Я никогда не видел его таким… живым… Райкер же… Как обычно - непробиваемый монолит. Больше молчит, чем говорит.       И вот она - святая святых для моей измученной души. Нейтральная Зона, за которой в нескольких световых годах лежит граница Империи Тейлаат. Место, в которое так отчаянно стремится мое сердце. Еще пара часов, и мы будем на месте. Несколько часов спустя       Нейтральная Зона встречает нас полнейшей тишиной на всех частотах. Это пугает меня так же сильно, как и плохие предчувствия. Сердце чувствует беду и рвется из груди, словно пытается опередить меня в этом безумном забеге.       Закрываю на мгновение глаза, чтобы вызвать в памяти образ Райниэля. Это придает мне сил, и в следующее мгновение я выдаю сигнал бедствия, на который мгновенно откликается патрульный корабль тейлаат. Несколько минут спустя наш шаттл уже втягивают в бездонное нутро боевого крейсера, а еще через пару минут я предстаю перед коммандером Каймаэлем ри-Нейраатом, капитаном этого корабля.       Сердце отчаянно и громко стучит, и мне почему-то кажется, что этот бешеный стук слышен всем. Моих товарищей куда-то уводят, оставляя меня один на один с тейлаатом.       Тот вежливо предлагает мне занять кресло.       - Я знаю, кто вы, - произносит он, и я понимаю, что он только что снял с меня огромное бремя - я еще не знаю, что и как должен сказать. Но в его голосе почему-то нет осуждения. - Не скрою, что мне бы хотелось знать причины, по которым вы нарушили границы Империи.       - Коммандер, - горло внезапно пересыхает, и я захожусь в надрывном кашле. - Прошу прощения.       Тейлаат протягивает мне стакан воды, и я с благодарностью принимаю его. Где-то в глубинах моей памяти оживает знание этикета: провожу левой рукой над стаканом и поднимаю ладонь вверх. Ри-Нейраат с удивлением следит за мной. Кажется, он изумлен. Я делаю несколько глотков и аккуратно ставлю стакан на гладкую столешницу.       - Коммандер, - повторяю я. - Сейчас перед вами не адмирал Республики. Я прибыл сюда по личному делу. Вполне вероятно, что в Республике меня уже объявили в розыск, и я говорю это вам, потому что не хочу, чтобы вы считали меня… неважно.       - Могу ли я узнать, по какому делу вы здесь? - его мелодичный низкий голос так напоминает голос Райниэля, что мне хочется завыть от отчаяния.       - Несколько месяцев назад у Хейдоса должны были начаться дипломатические переговоры. Но кто-то открыл огонь, бросая псу под хвост все наши усилия. В итоге этой перестрелки на планету упала моя капсула и истребитель коммандера Райниэля ри-Дейраата.       - Откуда вы?..       - Райниэль спас мою жизнь ценой своей, коммандер. Я здесь, чтобы предстать перед его семьей… Я и только я виновен в том, что он погиб… - опускаю голову, потому что не в силах больше продолжать. Слова сказаны. Райниэль спас меня и отдал за это жизнь. Что еще можно добавить? Что я сожалею? Глупо и не отражает сути. Мне плохо без него. И даже эта фраза не может отразить того, что я чувствую… и какой ураган бушует у меня внутри.       Я не смотрю на коммандера. Перед моими глазами лишь побелевшие костяшки собственных пальцев, намертво сцепленных в замок. Сердце бешено колотится, и кажется, что оно сейчас пробьет грудную клетку, в голове нарастает гул, и это не могут быть двигатели корабля - тейлаатские крейсеры двигаются бесшумно при любой скорости. Откуда мне это известно? Но я не успеваю получить у своей памяти ответ на этот вопрос, потому что в следующую секунду мое тело выкручивается дугой, и я кричу от боли. Краем своего сознания, я понимаю, что это не моя боль, и все же - я испытываю ее.       Срочно вызванный в каюту коммандера медик проводит первичную диагностику, после которой впивается в меня неприлично пристальным взглядом. Шипение пневмошприца напоминает мне владения Айерсона. Через несколько минут боль сходит на нет, а медик… Я с удивлением смотрю на то, как он что-то объясняет ри-Нейраату, а тот смотрит на меня своими раскосыми миндалевидными глазами, которые постепенно приобретают все более округлую форму. Я с недоумением перевожу свой взгляд с одного на другого, и уже вполне готов потребовать объяснений, как коммандер отпускает медика и обращается ко мне:       - Вы знаете, что носите в себе Искру Райниэля?       - Да, коммандер, - спокойно отвечаю я. - Поэтому я здесь. Я должен вернуть то, что принадлежит его семье… принадлежало ему…       Ри-Нейраат ничего не произносит в ответ и не задает новых вопросов. Он только отдает несколько резких, отрывистых команд в наручный коммуникатор, и я ощущаю, как изменяется пространство, скручивая в спираль мои внутренности.       Второй приступ, после которого я долго лежу без сил, настигает меня через два стандартных часа. Снова раздается гул в ушах, пронзительная боль заставляет тело изгибаться под немыслимым для человеческой физиологии углом, а из носа и ушей бежит тонкая липкая струйка, и в глазах взрываются звезды. Я зову Райниэля, умоляя его держаться, еще немного, еще чуть-чуть. Я умоляю его не покидать меня, потому что я не могу существовать без него. Боль скручивает тугие узлы в моем теле, я ощущаю на губах сладковатый привкус и не сразу понимаю, что это его - моя кровь. Приступ очень сильно ослабляет меня, но рядом со мной постоянно находятся коммандер и мои друзья. За сутки пути подобные приступы повторяются несколько раз и проходят по одному и тому же сценарию. Я не знаю, я до сих пор не могу понять, как коммандеру ри-Нейраату это удалось и чего ему лично это стоило, но двадцать стандартных часов спустя я уже нахожусь там, куда так отчаянно стремился все это время - в доме, принадлежащем семье моего… возлюбленного…       Стройный тейлаат, возникший на пороге, спешно кланяется и ведет меня и коммандера вглубь дома. Он что-то быстро говорит, но я не понимаю его, слишком быстро, слишком бегло. Коммандер вдруг останавливается, берет меня за плечи и, глядя мне в глаза, тихо произносит фразу, от которой мой короткий ежик волос на голове становится дыбом, потому что этого просто не может быть:       - Адмирал, ваш супруг жив. Все вопросы - потом. Сейчас вы должны вернуть ему его Искру, иначе его уже ничто не сможет удержать. Ритуал длится уже два дня, и силы его родителей и его должников иссякают.       - Он… жив?! - мои ноги подкашиваются, и сжатая пружина, что сидит во мне, мгновенно выпрямляется, выливаясь в нервный срыв, но тейлаат пресекает мою истерику на корню, отвешивая мне две хлестких пощечины.       - Если вы не поторопитесь, то будете оплакивать его снова, и на этот раз ничто не сможет спасти его, - резко бросает он и почти бегом тащит меня в какую-то комнату. Я не успеваю оглядеться - меня почти молниеносно раздевают, и толкают в мраморный бассейн, заполненный мерцающей вязкой субстанцией, в котором я вижу двоих обнаженных тейлаат - мужчину и женщину. Мужчина прижимает к себе безвольное тело… моего Райниэля. Он что-то поет, время от времени его голос срывается, но он продолжает, хотя я вижу, что он нечеловески, бесконечно устал.       Из размышлений меня вырывает тихий оклик коммандера. Я беспомощно смотрю на него, и вдруг неожиданно понимаю, что должен сделать. Я подхожу к мужчине и бережно принимаю у него своего возлюбленного, замершего между жизнью и смертью. Осознание происходящего окутывает меня теплым коконом. Встав на колени, продолжая удерживать тело Райниэля на Воде Возрождения, я легонько прикасаюсь своими губами к его губам, выдыхая в его легкие заветную мерцающую пыль. И, поймав его первый свободный от судороги вдох, я прошу его, я приказываю ему:       - Живи, слышишь?! Живи, прах тебя побери!       Ибо без тебя я не смогу существовать ни в одном из миров.       - Райниэль, не смей! Не смей сдаваться, во имя Создателя!       Не решай все за меня - снова. Ты не можешь уйти вот так, даже не показав мне, что значит любить тебя и быть любимым тобою!       - Я люблю тебя… - и в то же мгновение я вижу, как начинает мерцать его тело, как нас обоих окутывает серебристое сияние, и мне кажется, что это конец. - Я люблю тебя, Райниэль! - мой голос полон безмерной усталости, горечи и боли, горло сжимается, но я повторяю снова и снова, как мантру, как заклинание одну только фразу, в которой скопилась вся моя любовь, все мое желание, все мои чувства к нему:        - Не оставляй меня вновь...       Ореол серебристого света вспыхивает, подобно взрыву сверхновой, и мой возлюбленный медленно открывает свои удивительные черные глаза. Его ресницы слегка дрожат, тело еще слабо, и каждое движение дается с усилием. Но он поднимает руку, и тонкие длинные пальцы ласково касаются моей щеки:       - Ты все же нашел меня, te’aini mei…       Прижав его узкую ладонь к своему лицу, продолжая удерживать над тягучей непонятной субстанцией, в которой я стою полностью раздетым, его невесомое тело, я не могу сдержать предательских слез и тихо произношу:       - Я не мог иначе. Без тебя меня не существует.