Научись летать

Элина успокоилась не сразу. Её ещё долго била крупная дрожь, судорожные всхлипы мешали нормальному поступлению кислорода в организм, а по щекам текли слёзы. Когда Фарлан попытался её успокоить, Коэн начала брыкаться сильнее прежнего. Нарастающая в груди паника и страх только усилилась от прикосновений парня, а повышенная активность в движениях свела на нет действие обезболивающего. С огромным трудом Леви и Фарлану удалось уложить девушку на диван, успокоить и немного прийти в себя. - Вот, выпей, - Черч заботливо преподнёс Элине стакан тёплой воды, после чего немного подправил сползший из-за возни плед. - С-спасибо, - светловолосая дрожащими руками взяла ёмкость с жидкостью и неуверенно отпила, чувствуя разливающееся по всему телу успокоение. – Прости, что… поцарапала. Врач говорила с трудом, виновато поглядывая на все «презенты», что оставила парням во время внезапной истерики. Леви стоял рядом с диваном, скрестив руки на груди и без интереса взирая на то, как Фарлан воркует вокруг Элины, как она незаметно вздрагивает при любых случайных контактах с кожей, как тяжело вздыхает, пытаясь унять дрожь. - Ты что-нибудь помнишь? – брюнет испытующе взглянул на Коэн. Единственное, что сейчас ему было необходимо – это точное подтверждение от Элины, что в подвале её оставил именно Элиот. – Это твой брат? - Леви! – предостерегающе прошипел Фарлан, бросив на компаньона тяжёлый взгляд, в котором передавал всё своё негодование. Однако черноволосый проигнорировал этот выпад, в упор смотря на девушку. Коэн подняла на него глаза, создав тем самым прочный визуальный контакт, позволивший Леви увидеть все её эмоции как на ладони. Страх, сомнения, боль, разочарование, обида, непонимание, одиночество. Смотреть в её глаза по-настоящему тяжело, хотя бы потому, что они уже были на мокром месте, но Леви всё так же упорствовал, желая получить ответы. - Да, это он, - с секунду поколебавшись выдала Элина, опуская голову и, кажется, собираясь продолжить свой рассказ. - Не надо, не говори больше ничего, - мгновенно вмешался Черч, беспокоясь за психическое состояние девушки. Он то и дело с укором смотрел на Леви, продолжая ворковать около врача. Наткнувшись на усталый взгляд Коэн, светловолосый поднялся с места и произнёс. – Тебе стоит немного отдохнуть. - Нет, подожди, - Элина слабо дёрнулась в его сторону, стремясь остановить. – Нужно будет снова сделать укол через десять часов. - Я сделаю. - Мы оба знаем, что ты не умеешь, - печальная полуулыбка тронула губы девушки. – Разбуди меня. - Ладно, - Фарлан не мог не улыбнуться в ответ. – А теперь отдыхай. С этими словами оба парня поспешили удалиться из помещения, не забыв немного приглушить свет. Единственными свободными помещениями в доме остались комната Леви, старая кладовая и чердак. Естественно, для конфиденциальной беседы Фарлан и Леви избрали комнату последнего. - Количество людей в доме превысило количество спальных мест, - брюнет начал разговор первым. - Ну не можем же мы её выгнать? – Фарлан поднял тяжёлый взгляд на компаньона, тут же опускаясь на жёсткую идеально заправленную постель. - А я разве что-то сказал про «выгонять»? Просто обычное наблюдение, - черноволосый скрестил руки на груди и облокотился на стену. – Что планируешь делать? - Как минимум начистить рожу Коэну, - мгновенно отозвался Черч, разминая кулаки.- А там дальше посмотрим. - Ей нужна квалифицированная помощь и поддержка близких, а не порция обезболивающего и старый диван, - Леви тяжело вздохнул. Сейчас Фарланом двигают лишь эмоции, среди которых засели ярость, ненависть и… стыд? Да, светловолосому сейчас стыдно за себя. Ведь раньше Элина казалась ему такой мягкой, притягательной и невинной. Именно её чистота и непорочность так влекли Фарлана, заставляли смягчать поведение, фильтровать лексикон, много улыбаться. А что теперь? Теперь перед ним совсем другая девушка. Сломленная, разбитая, уничтоженная как морально, так и физически. Вроде бы всё те же глаза, то же лицо, те же волосы. Всё то же, то же, только нет былой лёгкость, невинной улыбки, чистого взгляда. Теперь Элина не была для Фарлана такой же притягательной, как раньше. Этого он и стыдился. Сейчас ей как никогда нужна его поддержка, понимание, забота, а он сомневается, любит ли её так же сильно. «Нет. Я не брошу её в таком состоянии. Не могу, - с этими мыслями Черч поднялся с места. – Не воспринимай это как конец. Во-первых, это было против её воли, она ни в чём не виновата. Во-вторых, не надо позволять этому отравлять твои чувства…» - Думаю, он уже обнаружил пропажу, - Леви резко прервал размышления компаньона, возвращая его в суровую реальность. – Когда я к ним пришёл, дверь была не заперта, значит он уходил недалеко. Может быть на рынок. - Тебе чертовски повезло, что он не застал вас. От этого психа можно всего ожидать, - усмехнулся Фарлан, мыслями возвращаясь к плану мести. - Думаешь, я с ним бы не справился? – поинтересовался брюнет, одарив Черча скептическим взглядом. - В одиночку – справился бы, а вот с Элиной на руках – сомневаюсь. * * * Как только Леви и Фарлан ушли, Элина аккуратно перевернулась на бок, ища положение, в котором боль ощущалась бы меньше всего. В теле ощущалась свинцовая тяжесть, Коэн до безумия хотела спать, однако стоило ей закрыть глаза, как в ушах эхом начинали отдаваться собственные крики. «Нет, пожалуйста, нет!» Элина тяжело засопела, чувствуя, как внутри всё сжимается от обиды и боли. «Элиот, пожалуйста, остановись! Я никому ничего не скажу!» Она раз за разом возвращалась к этим воспоминаниям. Вот они с братом сидят на кухни и пьют чай, вот Элиот начинает вещать о чём-то, как ему кажется, важном, хотя Элина в этот момент была занята своими рассуждениями, вот на его лице расплывается странная, пугающая, доселе незнакомая улыбка, а потом она очнулась в подвале. А дальше… А дальше была неделя полная боли и унижений. Неделя, которая тянулась словно вечность. День за днём в этой грязи, в отвращении к брату, к самой себе, ко всему миру Элина пыталась уйти в себя, лишь бы перестать чувствовать. Когда она не слушалась, пыталась сбежать, отказывалась от пищи Элиот снова и снова избивал её, насиловал, унижал. А потом она услышала шаги. Не такие как у Элиота, более тяжёлые. Коэн попыталась дать о себе знать, но вместо крика из горла вырывался только хрип. Тогда она попыталась стучать ногами по кровати, добившись лишь того, что с грохотом упала с неё. И её услышали. Когда этот нелюдимый, вечно хмурый друг Фарлана появился в подвале, Коэн искренне поверила в существование справедливости. Сейчас Элина боялась всего. Ей хотелось просто взять и спрятаться от мира, от людей, которым она теперь просто не доверяла. Единственным, кому Коэн сейчас готова всецело доверять, был Леви. Просто потому, что он первый, кто оказался рядом, потому, что вытащил её из той мерзости, созданной Элиотом, потому что не прошёл мимо, услышал, нашёл. Его прикосновения не вызывали в ней страха и паники, в отличии от касаний Элиота и даже Фарлана. «Это пройдёт. Я просто ещё не отошла. Это пройдёт» - Элина твердила себе эти слова, как молитву. А на спине огнём горели рваные раны, оставленные ремнём. Вода не смягчила боли, а лишь усилила. Скоро кожа зарубцуется. Останется шрам. Коэн в очередной раз тяжело вздохнула. Её раны, по скромным подсчётам, полностью заживут где-то через месяц. А вот как скоро она сможет забыть всё это – большой вопрос. Элина чувствовала внутри лишь пустоту. Ей ещё предстоит огромный труд.