Жить или не жить, вот в чем вопрос

Итак, прежде чем приступить к, непосредственно, теме данной статьи, стоит снова подвести большую, жирную и красную черту под общими характеристиками примерно любой фэнтезийной вселенной:       1. Главная героиня/герой. Источник неимоверной силы, обладательница/обладатель редчайшего артефакта, который ей эту силу дает. Наследница/наследник древнего могущественного рода, который пал по определенным трагическим событиям. Она/он сама/сам попала/попал на Землю определенного века последствием страшной жертвы какого-нибудь близкого родственника.       2. Возлюбленный/возлюбленная главного героя/героини. Часто единственный любовный сюжет на всё произведение для увеличения последующего драматизма о любовной потере.       3. Злодей. Тот самый гадкий и противный, та самая редиска, которая приходит в этот мир со своими коварными планами и мешает главному герою/героине вместе со своей свитой жить припеваючи. То самое омерзительное создание, которое без жалости и совести убивает всех желающих пожертвовать собой, то есть свиту, заставляя лить слезы не только главного героя, но и стороннего наблюдателя.       4. И, конечно же, свита главного героя/героини. А попросту верные слуги, которые до конца идут за человеком, которому поклялись верно служить. Обидно, что бесплатно. Но в произведении о дружбе и вечном самопожертвовании о материальном вознаграждении за такую преданность, естественно, речь не идет. Фэнтезийная вселенная, мир «меча и магии», так сказать. А что же теперь? О злодеях и невероятно сложных перипетиях в их судьбах (последнее с воли автора всенепременно и обязательно. На то он и злодей, чтобы над ним издевались, его бросали, оставляли в одиночестве, делали «врагом народа» и т. д.) я уже с подробностями и примерами говорила в другой своей статье «Ну почему он такой… злобный?!» Сейчас пришло время поговорить… да-да, об оставшихся трех пунктах. Надо сказать, в фэнтезийной вселенной умирать любят абсолютно все герои. Нет, добрый дядя Уильям Шекспир этого не писал, хотя, надо отметить, в его совершенно реальных вселенных все рано или поздно тоже любили приходить к смерти. Впрочем, большинство главных героев, что уже отклонение от вселенной фэнтези, и пусть спит себе спокойно. Речь о другом. Порой, следя глазами за всем происходящим в фэнтезийной вселенной, диву даешься. Наверное, с высоты простого и мизерного положения в качестве одного из почти семи миллиардов людей на этой небольшой планете, тяжело понять всю легкость жертвы. Нет, ну, хоть головой и о стенку. И можно набить на своем лбу тьму тьмущую синяков. А легче не становится. Как? Как вот так вот просто эти самые герои, сравнивая себя с которыми тут же становишься недостойным и ещё более жалким, чем до этого, так легко отдают свои жизни? Вот им их не жалко. Совсем. И, грех будет не отметить, что это касается не только верной свиты главного героя/героини, но и того самого второго представителя любовной линии любой вселенной. Главный герой/героиня же — персонаж не просто сугубо положительный, но и бронебойный. Во-первых по причине того, что у него в запасе целая свита, которая по очереди будет прикрывать его собой, давая возможность «позевать», а во-вторых по причине того, что ни один злодей… барабанная дробь, не падайте… никогда не убьет главного героя/героиню и тот самый источник самой опасной силы первым. Он сначала как следует над ним поиздевается, перебьет всех друзей/подруг/зверей/любимых, вдоволь насладится слезами оставшегося в живых, а потом либо исцелится, либо помрет (ну, герой же с силами собирается в любом случае, раз уж на него последняя надежда человечества), а третьего у злодейских концовок как-то не дано. И слава Богу, нам и с исцелением «драмы» хватает столько, что выше крыши. Хотя и этот самый крутой герой, бывает, грешит. Но там уже по большей части героиня: на то и девушка. Вообще, в фэнтезийных вселенных герои такие, что можно пойти ярко-зелеными пятнами от зависти. И если тот самый возлюбленный/возлюбленная далеко не самый идеальный и замечательный (нет, ну, слушайте, хватит нам одной самой-самой главной героини, чаще Машки, везде должен быть баланс. Должны быть чертики, а иначе фэнтезийная вселенная бабахнет большим, мощным и волшебным взрывом от переизбытка идеальности. Так собой никто не пожертвует, но все погибнут), то та самая свита… в общем, она бесподобна. Какой факт удивляет? Как можно бесплатно кидаться под магическую амбразуру ради какой-то там подруги? Ладно, пусть из прошлого их что-то связывает, но в прошлой жизни они-то явно какую-то выгоду должны были получить от своей службы, за «так» в любом случае никто свою свободу не продаст, а в настоящей? Продать свою жизнь в жертву ради только улыбки той самой принцессы или того самого принца? Вы это серьезно? И смело жертвовать, и твердить о дружбе, а не о чистой воды долге. Ну… Длинное «ну». Ради матери/отца/брата/сестры — кидайтесь, если никакого другого шанса нет, если только так можно спасти. Но ради какой-то подруги… Пусть уж ради принцессы, чтобы хоть понятно было. Мол, долг он такой. Хотя раз уж долг, то будьте добры обеспечивать все условия. К примеру, материальный баланс. Ах да… Это в прошлой жизни все были принцами и принцессами, а в этой обычные люди, перерождения, и у главного героя нет такого золотого запаса. Вот блин, жаль! Вообще по части жертв и летальных исходов у авторов очень интересный подход. В чем он выражен? Неинтересно будет, если какой-то там второстепенный герой спасет главную героиню, к примеру, своей атакой. Вот главная героиня стоит, зевает, тут её хотят сильно ранить… бац! Магическая атака, темная атака перебита, главная героиня в безопасности, и, заметьте, никаких смертельных исходов. Но так ведь неинтересно. Гораздо веселее видеть слабых, беспомощных и никчемных слуг, а никем иным они и не являются, которые могут спасти героя, вверенного им под охрану, только ценой своей жизни. Бросьте, что вы, что вы! Забудьте вообще предыдущий абзац. Какие атаки? Какие несмертельные исходы? Да это автор, то бишь я, просто сошел с ума. Конечно же, только «живой щит», только смерть, только драма. Как же тут не всплакнуть? Ведь это так трогательно, когда слуга, даже не пытаясь что-либо сделать, сразу закрывает главного героя своей спиной, а потом, хрипя, кашляя и плача, умирает у него на коленях. Это же такая драма… Просто нельзя не закрыть лицо ладонями и отчаянно не зарыдать. Всё, теперь можно успокоиться. Хватит рыдать, хотя это и трогательно. Удивительно, что злодей за время прощания главного героя со слугой стоит и пораженно за всем наблюдает. А ведь мог бы, мог бы, черт его дери, снова атаковать и покончить с главным героем, а потом дальше идти на завоевание вселенной. Почему не додумался? Наверное, тоже плакал. Естественно, только внутри, только скрывая свои душевные слезы за хладнокровной улыбкой и непроницаемыми глазами. Он же злодей. Хотя, если мы помним, злодеи — те ещё штучки. Как судьба над ними, несчастными, поглумилась. Лишь бы не разрыдаться снова. Ещё один прокол психологической логики слуги в таком случае. Нет, мне вот интересно, а неужели ни один «жертвенник» ни разу не подумал о том, что прием «а-ля я живой щит, кия!» сработает всего один раз. Вот он закроет, умрет, исчезнет. А потом всё. Щиты кончились, главный герой «зевает», спасать некому. Или это политика такая? «Мы сейчас все умрем, чтобы ты собралась с силами. И никаких поблажек. Смотри там. Как наплачешься, давай в бой, спасать вселенную». Впрочем, вряд ли кто-то и когда-то об этом думал. Слишком скучно. Гораздо интереснее просто закрыть главного героя собой и с миром упокоиться, оставляя вверенную в защиту наследницу давно погибшего государства на самостоятельное сражение. «В общем, мы тут все умерли, нам сражаться за тебя лень. Выпутывайся-ка ты сама, принцесса». Это, видимо, такая тонкая психологическая месть за бесплатную службу. Иначе почему? Почему бы не перебить атаку злодея своими силами, а не телом? Почему бы не отвлечь его от убийства главного героя сражением? Почему бы не проявить реальную защиту, чтобы в итоге тому самому наследнику не пришлось все последствия «гадкой манной каши» самостоятельно разгребать? Ну, почему? Вот! Потому что автору захотелось как можно больше драмы, и чтобы любой, кто читал эти строки, сморкался в простую тряпку, потому что платочки уже все грязные, и заливался горькими слезами, устраивая истерику похлеще главного героя. Ведь так всех жалко. Ох уж эти жертвы… По воле автора они бывают всех мастей. Сначала в расход, как правило, пускают слуг, потом возлюбленного/возлюбленную, и уже после всего этого со злодеем что-нибудь да делают. Такая вот схема. Относительно реже, но бывает и наоборот. В конце концов, могут же сначала что-то сделать возлюбленному/возлюбленной? Могут. А теперь… С чего начать? Жить или не жить? Вот в чем вопрос. По этой части статьи ответ однозначен: не жить. Ни за что, никогда, ни за какие золотые коврижки (кто б их ещё предложил?). Первая и самая распространённая причина смерти связана… да-да, с тем самым светлым, чистым и искренним чувством, бесплатно. Но это не любовь, разве что только платоническая. Барабанная дробь. Причина 1. Во имя дружбы! И одна из самых распространённых. Недаром же я вывела эту причину на самое первое место. Хотя, стоит признать, причинные пункты смертей за первенство не воюют. Сидят себе все такие популярные и приговаривают: «Выбирай нас, автор, выбирай. Только получше, подраматичнее, ну, и, ты знаешь, как это всё надо сделать. Смерть, она же такая. Гадость, в общем». От фэнтезийных вселенных не стоит ждать глубокого уважения, ещё каких-то высоких чувств, которые могли бы иметь место, если бы речь шла о настоящих принцах и принцессах. Только дружба, только свет, только смерть. Как уже можно было догадаться, я думаю, это всё касается только свиты, тех самых верных слуг, которые родились в этом веке исключительно для того, чтобы обеспечить защиту тому самому великолепному наследнику. Именно возлюбленного/возлюбленной это не касается по понятным причинам. Там любовь. Вообще эта свита — невероятно интересные персонажи. Всегда. Вот так вот в настоящем они знакомятся с наследником, которому служили в прошлой жизни, тут же попадают в зависимость от его прекрасной улыбки, и в дружбе бегут сражаться с врагами, махая сплетенными вместе руками. Схема примерно такая. А потом, когда все становится очень плохо (или даже не очень плохо, но надо вставить смерть, чтобы всё поплакали), эти самые слуги идут, как коровы на убой. Вообще стратегия «защиты» чаще всего достаточно странная. Хотя бы по той причине, что стратегии нет. Есть только принцип жертвы: это когда враг собирается атаковать того самого наследника, в самый последний момент за него умирает кто-то другой. Нет четко отточенных планов сражения, окружения врага, совместной атаки на победу. Да и слишком скучно, нудно будет всё это продумывать. Проще, чтобы все умерли. И, между прочим, так даже легче. Почему? Так, героев было много, а потом только один остался, нет боязни о ком-то забыть и создать картину, когда три героя что-то там усиленно выясняют, а ещё три ведут себя прямо как в песне о том, что «пришли девчонки, стоят в сторонке», по причине того, что о них просто забыли. И, если рассуждать из видения дружбы, по которому чаще всего и идет колея развития событий в настоящем (это в прошлом были слуги, а в этой жизни — друзья, никакого долга), всё может показаться… странным. По причине того, что характеры высосаны неизвестно откуда. Вспоминается экранизация сказки Ханса Кристиана Андерсена «Русалочка», когда ведьма, глядя на веселящуюся главную героиню, крикнула пьяной толпе: «Вы поглядите на неё, она же сегодня умрет! Ну! Кто из вас отдаст свою жизнь, чтобы спасти её?!» И что же ведьма услышала в ответ? «Нашла дураков!» — и пьяный смех. Хотя стоит отметить, что Русалочка всех покорила своим светом, своим наивным и замечательным отношением к жизни, своим неумением лгать и своей добротой. Но ни один человек из этой толпы не согласился отдать свою жизнь за неё. Никто, кроме влюбленного в Русалочку бродяги. Почему? Потому что это их жизнь, и она у них одна, и они не обязаны ею жертвовать даже ради самого чистого существа среди них всех. Такая же картинка и со слугами, и с пресловутой дружбой. Уж лучше бы написали: долг. Они должны. И тогда бы не возникало никаких вопросов, потому что включилась бы картина «телохранитель». А те тоже просто должны. Если никак иначе не выходит, то подставится под пулю, чтобы спасти человека, который нанял их на эту должность. Хорошо, я согласна, бывают в жизни такие ситуации (в любой жизни, а уж в фэнтезийной вселенной и подавно), когда просто действительно нет другого выхода. Когда три стены, и путь один. Никак иначе не получится. Тогда всегда можно принять удар на себя. Но если это случится один раз. А потом такие досадные оплошности повторяться не будут. Но, по какой-то странной причине, такое случается постоянно. И наступает привыкание, как к наркотикам. То бишь, во время драки с врагом, слуги сразу и обреченно готовятся к финальному прыжку, после которого они падут мертвыми, а главный герой…, а что главный герой? Можно и не драться, спины ж пока ещё не перевелись, значит, можно расслабленно стоять, зевать, силы тратить не спешить. Но тогда этот самый великолепный наследник, часто Мария, святой и всепрощающий… да эгоист он какой-то. Стоит и смотрит на заряд, который в него летит. А отпрыгнуть? А друзей таким образом спасти? Не, слабо. А, казалось бы, всего лишь драма из-за смертей, из-за того, что дружба — святость, что жертва — необходимость. Вот уже и самого прекрасного героя обесчестили, если вдуматься. Так по какой же примерно схеме всё это может происходить? Жертвы с летальным исходом, в смысле. Ну, примерно так. Моника держалась на ногах. Она понимала, что была одна, что у неё недостаточно сил. Да, она принцесса, но почему-то все её попытки напрасны. Что же теперь с ней будет? Злодейка, противная тощая женщина с ярко-зелеными волосами, гадко засмеялась, наблюдая за её бессилием. Моника снова подняла руку и попыталась призвать одно из своих заклинаний, но ничего не выходило. Она знала, что её магические силы очень сложны, и атака получается только, когда она упорна, и внутри у неё какое-то особенное состояние. Но сейчас, когда она должна бороться… Почему? — Ну, что ж, пришло тебе время умереть, моя замечательная принцесса Моника, — пропела злодейка, занося руку. С кончиков её пальцев в Монику устремилось несколько острых, упругих лиан. — Нет! — знакомый голос прорезал давящий туман вокруг. Она уже не первый раз слышала это, неужели… Моника распахнула глаза ещё шире: перед ней, в конвульсиях, приняв на себя удар, корчилась Скарлетт, пытаясь разорвать лианы на своем горле. — Зачем ты это сделала, Скарлетт?! — Ну, мы же подруги. Не надо плакать, Моника. Ты… будешь жить, — прохрипела Скарлетт, падая на колени. Вот простейшее развитие событий в таком случае. Не понятно, почему защитница не использовала свои силы, чтобы перебить атаку? Почему свое тело? Почему та самая главная героиня и принцесса в одном лице не отпрыгнула? Вообще куча всего. Не говоря уже о той самой дружбе. Чувство, может быть, и светлое, но из раза в раз… Становится каким-то оприходованием королевской свиты. И мне остается просто промолчать о тех случаях, когда на поле боя стоят несколько представителей магической силы, один из них (ну, принцесса, главная героиня, Мария, но именно она в случае, если её силы не используются «просто так», а как в примере, иначе её место занимает просто слабый член команды) пытается сражаться, а остальные молча наблюдают за происходящим, не пробуя помочь, атаковать самим, или ещё что-либо сделать. Ладно, не надо что-либо, но хотя бы что-то! А потом, дожидаясь, пока у принцессы ничего не выйдет, а враг начнет атаковать, они все решают мигом стать героями, закрыв наследницу великого артефакта собой. А до этого ничего нельзя было сделать? Зачем стоять и ждать у моря погоды? Тогда глупость какая-то получается, и о возвышенных чувствах даже говорить нельзя. Вообще ничего замечательного из такой жертвы уже не выходит. А что получается? Да, прием такой, который грамотно расшифровывается, как «насильственное выжимание слез из зрителя/читателя путем обхода всякой логики, но явной игрой на струнах нервной системы, ведь героев должно быть катастрофически жалко». Более короткое выражение не употребляю, ибо придумала это слово не я. Но почему-то слезы текут. Впрочем, если не задумываться о логике таких поступков, то слезы будут течь всегда. Всенепременно. Обязательно. Это их таковая обязанность: течь. Ведь всё так ужасно… Она вот… Принцесса не могла… сделать… и, её верная подруга и по совместительству слуга… подставляет свою спину! Кто-нибудь, дайте платочек, а лучше плечико, поплакаться тянет. Драма какая. Кстати, периодически, но не всегда, может наблюдаться ещё один странный феномен, который касается не только свиты друзей, но и любимого человека. Да-да, раздвоение личности! В чем выражается? А, так всё просто. Это когда в форме обычных людей любимый оскорбляет свою любимую, говорит ей всякие гадости, с друзьями то же самое: они все обижают главную героиню, твердят ей о том, какая она отвратительная, НО! Как только приходит время драться, и форма сменяется на боевую/форму феи/просто магическую/ещё какую-нибудь, отношение тоже меняется. И вот они уже друзья навек, обожают свою наследницу, у которой с прошлого в подчинении, и смело жертвуют собой. Я уж и не знаю. Тут вроде смешно, а плакать надо. Логика-то какая. Ни у кого не найдется платочка? Причина 2. Сила, которую нельзя использовать Ой, ну, а тут… полный завал. Бобров можете не звать: они себе все зубы поломают, а на щепки эту поистине огромную плотину не пустят. Давайте пожалеем несчастных зверушек и не будем заставлять их плеваться остатками коры. Этим грешат все. Причина? Ну, она такая простая, что даже признаваться в ней стыд… И снова эта величественная барабанная дробь. Это чертовски трагично! А именно: убивать персонажей таким образом. Нет, ну, вы только подумайте! .. Вот он (/она, ну, чаще она, но ведь это сейчас не самый важный момент?) понимает, что другого выхода нет. Конец. Финита ля комедия! .. И автору статьи срочно нужна краткая пауза, чтобы подавить внутренние рыдания, слишком уж явно отражающиеся на лице и щиплющие глаза, но автор обойдется. Этот самый герой материализует какой-нибудь артефакт (но можно и без него, хотя запрещенная сила чаще всего связана с использованием определенного артефакта), вздыхает и готовится к смерти. Он прекрасно понимает, что после применения этой силы ничего не будет, и он погибнет (для пущей драмы строго обязательно предупреждать героя и всех присутствующих – ну, кроме злодеев, им-то на что — о последствиях использования, то бишь о смерти), но мир (или не совсем мир) будет спасен. Боже мой, как это всё трагично. И, что естественно, этот самый герой выпускает запрещенную силу, а потом оставшиеся в живых дружно его оплакивают. Я не отрицаю, что есть такие хорошие авторы, которые столь спорный и до трагичного смешной момент прописывают и продумывают так, что действительно понимаешь, по какой такой причине ты заходишься от рыданий перед экраном монитора, но таковых мало, и число их уменьшается в геометрической прогрессии с точно такой же скоростью, с какой растет число прекрасных принцесс, заточенных в башню и ждущих своего принца. К слову будет упомянуто, таких сейчас большая часть женского населения планеты. А всё сказки виноваты. И, прежде чем перейти к непосредственно логике двух основных подпунктов, я хочу упомянуть такой момент, как смерть самого наследника великого престола от использования этого самого артефакта страшной силы. Почему о нем в дальнейшем не пойдет речи? Так это не жертва, и вообще данного пункта не касается, ибо тот самый великий наследник обязательно воскреснет. Не важно, что его родные не воскресли после связи с этим артефактом, он обязательно сначала умрет, а потом откроет глазки и спляшет польку. То бишь, с ним обязательно с ним будет хорошо. Этот момент очень хорошо объясняется мудрой фразой, которая порой очень мешает переживать за поистине хороших и живых главных героев: «Чего переживать? Она же главная героиня, живая будет. И даже в той ситуации, когда всё катастрофически плохо и шансов на спасение нет, она спасется. Впереди ещё столько глав, если главная героиня погибнет сейчас, то о чем в дальнейшем будет книга, которая говорит об её истории?» © А вот как раз использованию силы, которая запрещена сугубо, страшно и полностью подвержены второстепенные герои из пункта «Свита». Мало того, что половина из них в процессе сражений — извините меня, господа читатели — дохнут, как мухи на жаре с воли своих авторов, одна четвертная от них имеет доступ к силе, после которой наступит неминуемая смерть, и они обязательно попадают в такие обстоятельства, что не применить эту силу невозможно. Ну-с, а теперь, к двум основным подпунктам с подробностями. Причина 2. Подпункт 1. Во имя спасения любви! И вот чего-то сейчас я совсем разуверилась, что в данном подпункте есть необходимость о чем-то писать, ведь всё же вроде ясно. Обстоятельства такие же, как и в предисловии причины, только всё делается ради любви. Но нет, если уж расставлять все точки над i, то делать это везде и всенепременно. Не думайте, что если всё связано с любовью, то обязательно фигурировать будет главный герой и возлюбленный/возлюбленная. Неа, вот ни за что на свете. Фигурировать обязательно будет слуга, потому что про любовь и жертвы вышеупомянутых ради неё можно написать отдельный причинный пункт. Уж какое там веселье! .. Хотя с этим вряд ли сравнится. Итак, что мы имеем? Чаще всего события развиваются по примерно одинаковому сценарию, каждый раз который имеет некоторые ответвления, что, в принципе, естественно. Но он остается примерно единый, и чаще всего крутится в сюжете, где фигурирует главный герой женского пола, то бишь, героиня. Впрочем, оно почти всегда и везде именно главная героиня, потому что про девочек всем писать проще, ведь давно известно, что женской логики нет на свете, а значит можно писать всё что угодно и ничего не объяснять. Ну, кроме как фразой, типа: «А что вы хотите? Женщины. Вот как Венера вертится против своей оси, противореча всему устройству Солнечной системы, так и женская логика. Чего уж тут ждать? ..» — и развести руками. Но вернемся к сценарию таких событий, зажав беседу о женской логике и Агате Кристи (которая, как известно, своими детективами переплюнула писателей мужского пола). Как же чаще всего они развиваются? В центре событий появляется главная героиня, которая получает серьезное ранение, в связи с чем тесное переплетение её души в её теле обрывается, и возникает шанс, что она уже никогда не откроет своих замечательных голубых, как небо над головой, глаз (да-да, ещё одна особенность. Вне зависимости от цвета волос на голове чаще всего главные героини ещё и голубоглазы. Даже немного обидно, как представительнице другого цвета глаз). Каким образом такое серьезное ранение было получено? Ответвлений от основного русла может быть не меньше сотни, но из истоков варианты делятся всего на два. Либо брошенный возлюбленный подписал контракт с темными силами (стал полным козлом, о чем я, в принципе, с примерами писала в упоминаемой до этого статье о злодеях), вызвал на бой нынешнего возлюбленного, которого героиня и закрыла собой, ибо правильно, ведь такой сильный и крутой мальчик, почти всегда тоже какой-нибудь маг, прыгать не умеет: автору драма нужна. Либо же злодей ключевой, коренной, так сказать, и темный житель сюжета чего-нибудь там умудрил, долго и мощно наколдовал, сказал: «А-ля я такой злодей, я тебя сейчас убью!» — и мы получаем примерно то же, что и в предыдущем варианте, в итоге сходясь к тому, с чего начали развилку на данные два варианта. Кстати, по первому варианту есть ещё одно тяжелое и мощное ответвление, о котором нельзя не упомянуть, как об очень отдельном, и пользующимся относительной популярностью. А явление это связано с тем, что нынешнего возлюбленного не было. Испарился, пропал, а главная героиня — девушка исключительно верная и любящая конкретно данного возлюбленного и никого более на галактики вокруг (если автору не нужно сделать из возлюбленного козла на почве того, что его бросили, то чаще всего так и бывает. Но именно здесь всё относительно нормально, по причине того, что такая любовь всяко лучше огрызаний в обычной форме и крайне искренних чувств в форме боевой, когда все друг другом жертвуют. Уж лучше затишье и полный штиль. Пусть любят и наслаждаются друг другом). Но возникает проблема, в связи с которой в какой-нибудь битве или вне её возлюбленный оказывается в склизких (ну, кто бы сомневался, что именно таких), холодных и темных руках злыдней всея вселенной. Отбыв некоторый срок в какой-нибудь исправительной камере, этот самый возлюбленный против своей воли становится на темные дебри зла, приходит к главной героине и начинает вести себя, как полный козел. Естественно, главная героиня не может поверить всему происходящему, и чем сильнее она любит данного возлюбленного, тем дольше и трагичнее она не воспринимает правду его злодейства. После чего все зависит от главной героини. Либо она принимает какую-нибудь боевую форму, начинает сражаться и в процессе сражения получает ранение, не совместимое с жизнью, либо же главная героиня стоит и хнычет, как младенец без соски, и получает то же самое ранение, когда живые щиты из слуг заканчиваются. А что же далее? Всё просто. Видя, как любимая падает замертво (или почти), этот самый возлюбленный в мгновение ока скидывает с себя оковы темных сил, снова становится ну вот просто душкой, а не персонажем, и дальше над умирающей главной героиней плачут сразу два пункта героев. Я не учитываю в этом сценарии тот вариант, когда сам возлюбленный имеет запрещенную силу, которая может главную героиню спасти. Нет, нет и ещё раз нет! Почему? Во-первых, это уже к другому пункту, а во-вторых, так неинтересно. Посему и такими силами конкретно возлюбленного чаще всего никто не наделяет. Тут есть другие потенциальные кандидаты на программу «В гостях у Смерти». И вот этот самый кандидат, который сейчас может что-то сделать и спасти главную героиню, которая стонет в лихорадке (или не стонет) или просто лежит в полном беспамятстве на руках возлюбленного (или не лежит) или на диване, просит всех уйти и говорит, что он сможет её спасти. Юния лежала и морщилась. Робби подозревал, что ей может быть ещё больнее от того, что она лежит у него на коленях, но он не мог не прижимать к себе хрупкое тело любимой в отчаянной попытке поделиться с ней своей энергией, заживить её раны. О боже, сколько бы он сейчас отдал за то, чтобы снова увидеть бесконечную голубизну её прекрасных глаз, что искрились, переливались, открывали путь в души этой загадочной и неповторимой девушки, которую он так сильно полюбил. — Положи её на диван, Робби, — тихим голосом попросил Люк. Робби поднял удивленные глаза на брата и ему показалось, что тот хочет сделать что-то слишком опасное. — Робби, положи её на диван. Парень встал и осторожно уложил Юнию на мягкую поверхность, предварительно устроив её голову на декоративной подушке. — Уйдите отсюда. Всё, — тихо продолжил Люк. — Я могу спасти Юнию, но мне нужно остаться в одиночестве. — Люк, что ты собираешься? .. — Робби не договорил, потому что брат жестом дал ему знак замолчать. — Робби, пошел отсюда. То, что я собираюсь сделать тебя не касается, но если ты действительно любишь Юнию и дорожишь ею, то немедленно свалишь из этой комнаты! Робби посмотрел сначала на брата, потом на трех верных подруг его любимой. Кивнув ему, те вышли. — Люк, обещай… — Пошел отсюда! — брат сорвался на крик, и Робби медленно ушел, будто растягивая шаги, прикрывая за собой дверь в гостиную. Люк опустился на колени и взял в свои большие ладони хрупкую руку Юнии с посиневшими ногтями. <…> Когда бело-золотой свет утих, и можно было открыть дверь, не боясь ослепнуть, Робби распахнул её настежь, вбегая в гостиную. Люк с трудом держался на коленях, опираясь руками об пол, его тело отчего-то дымилось. Робби знал, что всё закончиться этим, и сейчас грудь парня стесняла неимоверная боль. — Люк, идиот, как ты мог?! — положив брата к себе на колени, громко спросил Робби. Люк слабо улыбнулся. — Теперь Ю-Юния будет ж-жить… Прости, Р-Робби, я не мог инач-че… И глаза Люка закрылись, а на лице ещё несколько секунд играла счастливая улыбка. — Люк! Нееет! — не своим голосом закричал Робби. Юния пошевелила рукой и немного поерзала, будто устраиваясь поудобнее. Мда, пример, конечно, вышел весьма обширным, я заметила. Но как-то надо было, это, с предисловием к драме, так сказать, с величием и просьбой между строками, выражаемой, как: «Плачьте, господа читатели, плачьте. Виртуальные платочки бесплатно». А теперь вернемся к анализу. Что же мы получаем в итоге? А примерно так всё всегда и получается. Попрошу заметить, что в данном примере выражен ещё один возможный вариант потенциального гостя программы «В гостях у Смерти», коим стал не слуга главной героини, но магический брат её возлюбленного. Такое тоже вполне возможно и объясняется одним предложением: «Не все ж прислужникам богов, в самом деле, жизнями жертвовать и всех спасать!» Хочу также поставить акцент на моменте, который свидетельствовал о том, что в данном случае кто бы ни умирал, этот герой обязательно умирает со счастливой улыбкой на лице. Чему также есть вполне логичное объяснение (только не говорите никому, не расстраивайте людей): человеку просто не нравилось жить в этом мире. Вечные войны, жертвы, смерти… и так без конца. Уж лучше один раз умереть и быть стопроцентно уверенным в том, что всё закончилось. Главное, что за главную героиню больше переживать не придется, ведь именно она чаще всего самый располагающий к себе персонаж, против чисто платонического (и упаси вас боже подумать о чем-то эдаком!) очарования которой нереально устоять. Таким образом, что мы получаем в итоге данного подпункта? Много слез, много драмы, много вообще ненужных смертей и ран, которых легко можно было бы избежать, если бы герои были попроворнее. То есть, нужен очень большой талант и практически гениальный сюжет, чтобы такую жертву описать без драмы, которая заставляет слезы течь по лицу, одновременно с этим позволяя мозгу поинтересоваться у личности рыдающего: «Ну, и чего хныкаем? Тоже мне, блин, трагедия! Логики никакой, один насморк разводят через текст. Мало в рассказе этих выделений из носа, ещё ты начинаешь». Хотя, в принципе, сделать это до такой степени логично, чтобы не было вышеуказанной мозговой реакции, но с драмой очень сложно. Если делать драму в таком моменте, то получится явление, не обходя которое вокруг да около, то есть, говоря правдиво его название, «сопли». Много-много сопель. Уж лучше такими методами никого не убивать. А если так приспичит избавиться от какого-нибудь героя, пусть это будет хоть с долей серьезности, когда в переживания можно поверить. Ибо, конечно, спасение главной героини ради их с данным возлюбленным любви — благая вещь, но лишь бы не мокрая и не склизкая. Таких качеств хватает у темных злодеев, а избыток влаги может привести как к потопу, так и к взрыву фэнтезийной вселенной, только в этот раз не от переизбытка идеальности, а от переизбытка драмы. Плюнет вселенная и откажется существовать, ибо совсем невесело жить, когда вокруг: слезы, слезы, сопли, слезы, рыдания, всхлипы, смерти — и прочие некрасивые выделения и расчленения вплоть до разложения трупов (но это уже в рассказах с жанром «Даркфик»). Пожалуй, на этом под подпунктом можно и подвести тонкую красную линию, ибо более по теме жертвы во имя спасения любви с применением запрещенной силы сказать нечего. А далее кое-что не менее веселое. Причина 2. Подпункт 2. Во имя спасения мира! Что-то какие-то подпункты пошли… говорящие сами за себя. Ну, вот во имя спасения мира совершается жертва. И всё на этом. Впрочем, затронутая тема, как и предыдущая, не безнадежна. И поговорить есть о чем. Напоминаю, что вариант использования запретной силы самым главным героем и обладателем всех «плюшек» в данный подпункт не входит. Поговорим о той самой «свите» (но это так свита, а вообще лучшие друзья навек главного героя. Незыблемое правило), которая тоже порой воскресает чудным образом после нарушения всех запретов, а иногда и нет, но последнее реже. Итак, схема проста до невозможности. Какой-то герой, представитель «друзей со стороны наследника волшебного престола», является обладателем запрещенной силы. Как таковая, эта сила чаще всего может уничтожить тот самый прекрасный мир, который данные маги/феи/волшебники денно и нощно защищают. Но не исключен, а очень даже возможен вариант, согласно которому сила не уничтожает, но может внести очень весомые коррективы в уже существующий поток вселенной и событий внутри неё. Чаще всего такая сила выражается в умении останавливать время, ибо только через это понятие можно в корне менять что-то уже существующее. В прошлое смотался — и готово. Только не забывайте, что за всё надо платить. Смотались в прошлое? А плату предоставить? Не, не, не, закон фэнтезийных вселенных наличными не принимает и с карточки не считывает. У него своя валюта: он жизни к рукам прибирает. Что-то наподобие сюжета в фильме «Тарас Бульба»: «Я тебя породил, о, герой, я тебе дал силу, способную изменить мир, я тебя предупредил, что ей пользоваться нельзя, я твою жизнь и заграбастаю». Всё то же: «Я тебя породил, я тебя и убью», — только более заковыристыми словами и с применением к вселенной фэнтези. Кстати, все заметили? Ага, тот самый нюанс, та самая заковырка, из которой и раскручивают громадную драму. Этот самый герой обязательно упрежден множество раз о том, что ему эту силу использовать ни в коем случае нельзя! В ход событий вмешиваться запрещено, мир уничтожать тоже, даже если изменить историю необходимо, а мир этот так герою нагадил, что не уничтожить его нет сил. Теперь, внимание! Вопрос: зачем тогда такая сила? Хорошо, герой, обладающий способностью вмешиваться в поток событий, то бишь что-то там мусолить со временем, накрутил так, что мама не горюй. Исправил положение от «блин, нам всем конец» до «ладно, сразимся ещё». А потом взял и откинул копыта. И выходит вроде как, что свое дело он сделал, а как дальше всё будет его уже не касается. И всё. Или другой вариант. Герой, обладающий способностью разрушать мир, разрушил его. И ещё до окончания разрушения испустил последнее дыхание. И какой ему прок от такой силы? По развалинам не прогуляешься, одиночества не вкусишь, проделанной работой не насладишься. Нет, вот, «зачем быть царем, если Вам нельзя нюхать розы?» ©. Так и здесь. Зачем такая сила, если всё равно исход одинаков: смерть. Прямо всё вокруг, включая самого бога, раздающего законы в данном фэнтезийном мире, кричит и с плясками желает приятного пользования столь особенными и мощными способностями. И казалось бы, послать этих фэнтезийных богов, пускай сами жертвуют жизнями, это у них этого добра куча немереная, а у защитников мира сего, как ни жаль, обычно всего одна (по крайней мере, им так все утверждают. Только тсс: это секрет). Но не стоит забывать о том, что защитники этого мира, как правило, личности сугубо положительные и жертвенные, а значит… Да-да. Никому не нужна эта одна единственная несчастная жизнь, которую всё равно рано или поздно придется кому-то отдать. «Ну и ладно, лучше рано, чем никогда», — смело говорят герои фэнтезийных вселенных и призывают ту самую запрещенную силу. Хотя, говоря по правде, этот момент один из тех, которые делаются наиболее хорошо. Просто тот самый герой, призывая запрещенную силу, как правило, делает это наиболее сдержанно, без лишних криков. Ну смерть и смерть, подумаешь, не в первой. Тем не менее, учитывая вышесказанные мной слова о самой сути дарования такой запрещенной силы, такой вот прямо хорошей-хорошей смерти всё равно не получается. Вроде и искренне героя жалко бывает, если по-настоящему хорошо сделано, и даже всплакнуть можно, стыдно не будет, но есть червоточина, которая звучит легко и просто: «Нет, а зачем было давать герою эту силу? Чтобы его убить потом? Чтобы поплакать? Зачем?» Естественно, судя по названию данного подпункта, ясен тот факт, что запрещенная сила применяется для спасения этого мира (ага, сила, имеющая замечательный потенциал, чтобы его уничтожить, этот мир спасает. Обязательно учтенный факт. Эта сила может уничтожить планету, но не станет. Оно-то ей зачем?), для уничтожения страшного монстра и для всеобщей победы ценой одной жертвы. Кароль заставила себя открыть глаза. И она снова пожалела, что сделала это. Вокруг царила разруха. Огромное чудище, бесформенный монстр, натворивший всё это, нависал над зданиями гигантской уродливой жижей. Николь — её принцессы, которую она поклялась защищать до конца своих дней, нигде не было. «Николь погибла, погибла», — забилась в голове страшная мысль, и Кароль бессильно закричала от внутренней боли. Вокруг неё лежали мертвые союзники, и ей больше ничего не оставалось. Кароль встала на ноги. Её глаза горели решимостью, в них не было ни капли страха за себя, за свою жизнь. Она знала, что умрет, но сейчас для неё ничего не имело значения. Только спасти этот мир. Пусть и такой ценой! — Ужасное чудовище, уходи! Я призываю страшную силу уничтожения, чтобы стереть тебя с лица нашей планеты! Убирайся! И прямо сейчас ты будешь уничтожен мной! Кароль чувствовала страшную энергию, спешащую по её рукам, превращающимся в ослепляющий свет, который окутывал её, отрезал от времени и пространства и одновременно вытягивал из неё жизненную силу. Она позволила себе улыбнуться и выпустила на свет свою истинную сущность, наслаждаясь происходящим. Ради всего этого стоило умереть и не возродиться. Тело чудовища медленно сжималось, и Кароль сконцентрировала остатки своей другой силы на то, чтобы перенести себя и монстра подальше от планеты. Хватит. Там ей и умереть. И пускай подруги никогда не вспомнят о ней, пусть не сожалеют. Она рада. Замечаем особо важные моменты в приведенном примере, так как они характеризуют собой наиболее частые встречи в моментах с таким сюжетом. И не играют наиболее замечательную роль. Для трагизма момента, может быть, – да. Для психологии персонажей, которым, получается, чуждо все живое и человеческое, – нет. Запоминаем, что в случаях такой жертвы (и не обязательно такой, к некоторым другим пунктам этой части данное перечисление также применимо) у героя обязательно:       A. Горят решимостью глаза. Обязательно и всенепременно, так как герою совершенно наплевать на то, что он сейчас погибнет, и его глаза больше не смогут отображать никаких эмоций.       B. Ни капли страха. Ведь страх — это неэтично для храброго героя, защищающего мир. То бишь, пока форма обычная, человеческая, ничто человеческое им не чуждо, как одежду сменили – всё. Никакого страха, только смелость.       C. Герой обязательно радуется, что спас этот мир. Всенепременно. И не бывает других вариантов, чтобы он кого-то пожалел или хотя бы себя. Самоуничижение и нелюбовь к собственному существованию прут изо всех щелей. А теперь самое время подвести итог рассуждений. Запрещенной силой героев можно наделять, но только зачем делать эту силу запрещенной? Ясно, для красивой смерти, но неужели без этого никак? И вот чем-то же так не нравится герой, чтобы обязательно только ему необходимо было погибнуть. Конечно, если по-настоящему вдуматься в сюжет данного подпункта, то выйти может нечто очень даже стоящее, главное там с характером героя не переборщить, а иначе может получиться ужасно некрасиво, примерно так, как в приведенном примере. Возвращаемся к общим очертаниям Причины 2. Сила, которую нельзя использовать. И на этом моменте всё же нельзя не поговорить об очень популярном и любимом многими сюжетном ходе:, а пускай и у главной героини будет такая запрещенная сила, которую в конце ей придется выпустить, зная, что она погибнет. Многого тут не скажешь. Действительно всё то, что было сказано по подпункту второму, только вместо героя из свиты нашим очам (в любом из случаев, хоть смотрим, хоть читаем) предстает главный герой один на один с врагом. Примеров приводить не буду, так как каждый мог представить сейчас любой момент с таким сюжетом. И какими бы ни были персонажи и злодеи, события везде идентичны. Но чем сам по себе такой ход невыгоден? Каким бы душещипательным не было сражение, в каких бы красках не предстали герой и его свита (живая или призрачная, как повезет, а вообще свиты может и не быть, валяется уже где-нибудь, в противном-то случае причины выпускать запретную силу у главного героя нет), какую бы мораль и яркие краски оно в себе не несло… Для сюжета, в котором важна логика, а не пустая драма со слезами, которые не знают чего, но льются, такой ход очень невыгоден. И причина ясна: главная героиня в любом случае останется жива. Черт, на то она и главная героиня. Таким образом, наделять супер-артефакты (чаще всего, именно они и являются «источниками») силой, способной убивать своего владельца, неэтично и по меньшей мере маниакально со стороны бездушного предмета. Нет, ну, какой смысл? Убить и сразу воскресить. Тогда ясно, почему герой не боялся: ясно ж, что он воскреснет, значит, можно смело жертвовать собой. Кстати, создается впечатление, что, когда свита денно и нощно, в каждой битве жертвует собой, она всегда уверена в собственном воскрешении. Будь оно не так, трижды бы подумали, прежде чем под магическую амбразуру кидаться. Убить главного героя, а потом его воскресить, по сути, ещё и в чем-то недостаток… быть может, той самой фантазии? Ведь битву можно сделать очень эпичной, очень яркой, мощной и истинно впечатляющей, и совсем необязательно для этого убивать главного героя. Смерть — ещё далеко не все. Ведь герой вполне может упасть в обморок, три денечка поспать, и снова начать радоваться жизни. И сюжет логичнее, и пустой драмы нет, и всем веселье. Таким образом, что можно сказать в заключение данного причинного пункта? Не убивайте второстепенных героев путем приведенного примера в первом подпункте или же высказанных там вариантах. Лучше десять раз подумайте, прежде чем так сделать. В конце концов, важнее ведь не героя убить и заставить читателей лить слезы, а заплести всё так, чтобы интересно было и глупостью не веяло. Ещё главное во всем этом персонажей не потерять, а то можно так закрутить, что персонажи и эгоистами получатся, и ненавистниками жизни этой, и чего ещё только не выйдет. Ну, а по запрещенной силе уже всё сказано. Так нужно? Вплетайте, только будьте осторожны с героями. Добавьте в них чуть-чуть жесткости, чуть-чуть рассеянной пустоты. В конце концов, люди, способные уничтожить мир своей силой, никогда не бывают абсолютными «няшками». Закрутите всё так, чтобы не было лишних слез, и главное, чтобы количество смертей не превращалось в гору воскресающих трупов. Будьте осторожнее. Причина 3. Во имя любви! Данная причина не будет иметь никаких подпунктов, потому что о любви, оно и есть о любви, и никак тут не поделишь на любовь истинную/ложную, простую/сложную. Любовь, так сказать, есть любовь. И уж сколько жертв из-за этой самой любви происходит в фэнтезийных вселенных… Можно смело крестить это чувство новым Троянским конем. И даже сказать можно: «Бойтесь влюбленных, любовь приносящих». Ибо, помимо красивых будней, поцелуев и кое-чего ещё (ну тут уже рейтинг), любовь ничего хорошего в себе не несет. Только слезы, беспросветные страдания и жертвы. И я уже молчу о том, сколько прекрасных «марионеток судьбы» из-за этого чувства было превращено в злодеев. Впрочем, сейчас мы говорим о главной героине и её возлюбленном. Отставить слезы по злодейским судьбам! Тут другой повод назревает, чтобы поплакать вдоволь. В принципе, по этому самому принципу события развиваются примерно одинаково в любом из случаев. А идут они по тернистому пути, имя которому «давай я закрою тебя собой». Ещё какие-либо подробности и разглагольствования нужны? Вроде нет. А после того, как сам возлюбленный (при этом учтите, что именно возлюбленный, а главная героиня никогда никого не закрывает собой так, чтобы в итоге умереть, потому что она самая главная) закрывает свою любимую своим же телом следует две возможных развязки, после которых обязательно следующее событие. Героиня сидит и плачет. Долго и тщательно, сопровождая свои слезы бурным потоком часто каких-то не совсем искренних мыслей (ну, это к слову, потому что не всегда и не у всех удается расписать мысли, коль уж они есть, так, как того требует ситуация, и из всего этого может выйти много ненужных рассуждений, которые только испортят картину), криками или же шепотом, а временами также и выплеском какой-то бурной силы. «Времена» зависят исключительно от того, на каком конкретно этапе развития сюжета произошла жертва. Если до всеобщих воспоминаний и пробуждений мега-артефактов, то с всплеском силы, а если после… Ну, сидит себе героиня, ну, плачет. Главное, ничего с ней не происходит, потому что все силы уже открылись, запас магических пробуждений исчерпан. Можно делать с ней всё, что захочется (врагам, в смысле, которые возлюбленного-то убили), если только членам свиты снова не захочется расстаться с жизнью. Хотя, как правило, и я уже об этом говорила, первые несколько минут все злодеи также абсолютно недееспособны, потому что второй раз не ударил никто, все ждут, пока героиня или ещё кто очухается, а потом уже и подраться можно. - Синтия, нееет! — не своим голосом закричал Родион, выбегая вперед и закрывая шокированную девушку собой, подставляя грудь под темный луч смерти. — Род… Род… — пораженно прошептала Синтия, в каком-то трансе ловя дымящееся тело любимого и опускаясь на колени. Она пораженными глазами смотрела на лицо Родиона и не верила себе. Нет, такого не могло быть! Он… он закрыл её собой… он мертв… Как он мог так поступить? Почему, почему так сделал? — Нет, нет, это всё ложь, — отчаянно замотала головой Синтия. — Родион… Род, ты живой. Ты… не умер… это всё шутка. Ну же, открой глаза!! Марн молча стоял и наблюдал за плачущей принцессой. Почему этот слабак закрыл её собой? Он понял, что хочет атаковать, но не может, потому что атаковать сейчас, когда Синтия в таком состоянии… это будет подлостью, а он всё ещё злодей. Синтия отчаянно плакала, ощущая, как влага бежит по её щекам. Как такое могло произойти? Почему? Почему?! Ей очень хотелось встать и уничтожить подонка, который всё это сделал, но она не могла: внутри не было никаких сил. Прошло несколько мучительных минут, прежде чем принцесса склонилась к лицу любимого, но внезапно тело Родиона вспыхнуло тусклым светом и начало медленно исчезать. Синтия закричала ещё отчаяннее, вкладывая в этот крик последние силы, которые у неё остались, но Марн лишь гадко смеялся, испаряясь вместе с Родионом. Почему я обыграла именно концовку с похищением тела? Во-первых, по причине того, что надо было её каким-то образом завершить. А во-вторых, потому, что чаще всего жертвы подобного рода так и заканчиваются: похищением тела, чтобы потом шантажировать главную героиню всеми правдами и неправдами, вымогая от неё то, что нужно злодею, то бишь либо смерть, либо сдачу своих фронтов. Та ещё «битва» может получиться, если не рассчитать и понадеяться на то, что читатель (он же зритель)  — идиот, и продастся на красивые глазки, слезки и новые жертвы. Мол, так душещипательнее. Правильно, господа, ещё больше слез, насморка и драмы, от которой, как я люблю это говорить, слезы льются по неизвестно какой причине. Льются и всё. Трагедия ведь такая. Подумаешь, логики в трагедии на копейку. Всё равно надо рыдать вместе с героями и чувствовать, как замирает жадное до драмы сердце. И только рациональному мозгу всё нипочем. И запомните, если вы хотите наделить свою работу как можно большей драмой, подобной той, про которую я говорила в предыдущем абзаце, луч (или чем там убьют любимого в случае данного сюжета, и не только его) должен быть связан с тьмой, выглядеть мрачно, жутко и вообще. Атака не может быть похожа на яркий, слепящий свет, ибо атаки, похожие на свет, — прерогатива сугубо его союзников. Так что даже не вздумайте делать злому монстру атаку, похожую на что-то светящееся белым и слепящее глаза, а иначе у вас злодей не получится. Подумаешь, с «белой» атакой злодей может быть очень жестоким, всё равно не вздумайте. Раз злодей, то только всё темное. Строгое деление на «добро» и «зло». А чем вторая развилка событий отличается от первой? О, вот здесь Шекспир отдыхает. Значит, до самой смерти возлюбленного, сюжет идет по строгой цепи, которая соответствует предыдущей. Но, после того, как любимый закрыл главную героиню (и в этот раз только главную героиню, потому что персонаж мужского пола до такого не додумается), она со слезами на глазах… идет за ним. И не обязательно это суицид, по которому героиня берет и просто убивает себя. Это может быть просто полный проигрыш, который она с полным спокойствием допускает. В редких случаях обстоятельства складываются так, что возлюбленный уже почти мертвец, но у главной героини есть шанс выжить, но она им не пользуется, прыгает/бежит/идет/скачет за любимым, и они погибают вместе, создавая при этом картину похлеще, чем в «Ромео и Джульетте». Что в этом выходит нелогичного? Я так думаю, всё должны были догадаться. Вот любимый, значит, жертвует своей жизнью, умирает, естественно, с улыбой, никаких слез, парни не плачут, а главная героиня берет и жертвует собой в ответ. И что получается? Что первая жертва была напрасной. Да и главная героиня выходит эгоисткой, которая подумала только о своем «ой, как мне ужасно жить». И нет ни единой мысли о том, что ей теперь две жизни прожить положено, чтобы та, которую отдали в жертву за неё, не пропала даром. Ничего этого нет. Но, я акцентирую внимание на то, что все вышеперечисленное действительно только по отношению к подобным ситуациям. Если, к примеру, она по своей воле убила любимого, а потом и сама за ним, то это уже другой угол просмотра, и совершенно другой вывод из этого. Она могла себя возненавидеть после того, как обезвредила любимого своими руками (ну, это в том случае, когда, как обычно, любимый становится козлом или его этим животным делают, в противном-то случае зачем убивать?), и это вполне себе логичный вариант, особенно если любовь очень сильная. Она могла много чего подумать, но в этом случае эгоизм, если автор его всё-таки и сумеет навязать своей героине, совершенно иной, потому что она сначала убила, а потом уже сделала вывод, что так ей дальше не жить. За неё-то жизнь никто не отдавал, а выходит, что и ключ воззрения другой. - Нет, не надо! Рейчел, пошатнувшись, опустилась на колени, словно в трансе перебирая мягкие волосы на голове любимого человека. Белая рубашка была окрашена кровью. Мыслей не было. Слезы тихо текли по щекам, но Рейчел их не ощущала. Она только часто моргала, чтобы влажная пелена не заслоняла глаза. Это было странно: такое стремление что-то видеть, потому что Рейчел предпочла бы ослепнуть. Или лучше умереть. Взгляд упал на меч, лежащий недалеко от неё. Но дотянуться до оружия не представилось возможности и надобности: ярко-черная сфера, долетев до неё, пронзила Рейчел собой насквозь, и принцесса упала замертво. На её спине, на белой ткани изящного платья, расплывалось ярко-алое кровавое пятно. Конечно, простоватый пример, но что тут ещё скажешь или напишешь? Неудачное такое самоубийство, потому что принцессу убили раньше. И хотя именно из этого примера чего-то особо важного или косячного не вынести, из всего вышеперечисленного это очень даже можно сделать. Не делайте героев слабаками! Кстати, вы тоже это заметили? Если сценарий крутится именно вокруг смерти во имя любви, то этот самый спасенный объект, то бишь, главная героиня, никогда ничего не делает. Да-да, у неё на глазах противный враг убил любимого человека, а внутри у источника силы, которую все хотят заполучить (все догадались, что это главная героиня) ничего, вот просто ничегошеньки! Никакой ярости, никакого праведного гнева. Ничего нет. И не просыпается дикое желание укокошить эту гадость, которая посмела такое натворить. Удивительно, правда? И сразу интересно: с каких существ списывается психология защитников и их принцесс, если с психологией реальных людей не имеет ничего общего? Другой вариант, когда главная героиня ещё и заканчивает жизнь самоубийством. Именно она сама, а не её убивают. Ещё больший кадр. «Так не достанусь же я никому и враг не порадуется, убив меня, потому что я убью себя сама!» — думает главная героиня и пыряет в себя чем острым. А почему бы не встать, не уничтожить эту тварь, которая во всем и виновата, не дать ей по… по морде, в конце концов! Потом уже, если совсем моральное состояние с жизнью не совместимо, можно и ножиком в животик. Но почему бы прежде не отомстить, или это столь гадкое и некрасивое чувство, что наделять им героев просто нецелесообразно? Или как? Таким образом, что следует сказать в завершение этого пункта? Как и в предыдущих, думайте о героях и в погоне за слезоточивой драмой не переборщите, чтобы в итоге не вышла глупость. Причина 4. И последняя. Самопожертвование. Эта причина, как и первая, не имеет четких границ сюжета. То есть, она может встретиться где угодно и когда угодно, хотя, в принципе, и не совсем когда, но строго перед смертью того или иного члена свиты замечательного главного героя/героини. Я бы не стала включать в этот причинный пункт возлюбленных, или номер два из свода главных групп персонажей фэнтезийных вселенных, потому как сами по себе возлюбленные того самого прекрасного наследника вроде бы как жертвуют собой, но не совсем с тем подтекстом, который заложен в данном моменте. А чем же, по сути, самопожертвование отличается от всего остального? Сюжетных рамок не имеет, заканчивается смертью. Чем тогда? Расстановкой вещей в голове готовящегося умереть члена свиты принцессы (или любого другого титула, коим награждена главная героиня). Во всех предыдущих случаях герои просто шли на смерть. Они там что-то думали, и вроде тоже всё происходило намеренно, но кое-какие отличия есть. Самопожертвование регулируется единственной главной мыслью, примерная формулировка которой: « … — это так прекрасно, что ради этого стоит умереть!» И они идут на смерть ради чего бы там ни было. Как правило, этот уход из реального мира в неизвестные пространства сопровождается великой трагедией, раз уж такое дело, и идет наибольшая концентрация к мыслям какого-либо «друга» главного героя. Также основное отличие заключается в том, что, если ранее один из персонажей просто закрывал собой другого, жертвуя подобным образом, здесь все не обязательно столь прозаично. Точнее, не так просто. Самопожертвование героя может заключаться в некой передаче сил главному персонажу, заклинанию пробуждения и чего бы там ни было. Концовкой всего происходящего, естественно, станет смерть, но это не тот же случай, как и с использованием запрещенной силы. Чем различаются между собой понятия? Запрещенная сила — это запрещенная сила. А вот отдать свои жизни во имя чего бы там ни было (ну, ладно, во имя главной героини) им никто не запрещал. То есть, они идут на это совершенно осознанно, обязательно вспоминают лучшие моменты, проведенные с главной героиней, и призывают свои силы, чтобы их отдать. Почему я заговорила во множественном числе? В перевешивающем числе случаев самопожертвование происходит командой, но даже если оно и связано с одним персонажем, всё сказанное до этого остается таким же, только переходит в единственное число. Также хотелось бы отметить, что этот пункт, если и используется (а он менее популярен, чем все остальные, потому что относительно глубок сам по себе и писать его нужно правильно, хотя это правило и для остальных пунктов никто не отменял), чаще всего написан довольно неплохо. Какое же основное правило должно вести в написании момента с самопожертвованием персонажа/персонажей? Не переборщить! Самопожертвование непросто написать хотя бы по той причине, что нужно не смешать двух совершенно противоположных друг другу понятий: дружбы и долга. Если концентрация идет на мысли о дружбе-дружбе и о прекрасном, то ни в коем случае нельзя написать, что они что-то должны. А если речь идет только о долге, то и дружбу в это вплетать нечего. Этот пункт один из самых сложных, потому что если допустить в психологии персонажей здесь ошибку, может получиться бред покруче всех предыдущих пунктов и их подпунктов вместе взятых. … Дезире посмотрела в темное небо, заслоненное, как тряпкой, бесформенным чудовищем поистине невероятных размеров. Где-то там, за этой пеленой, была её принцесса, и у неё не было сил, чтобы сражаться. Дезире знала, что только сила великого артефакта Света способна победить эту отвратительную ожившую жижу, которая уже была готова уничтожить весь мир. Сжав в руке свой меч, Дезире улыбнулась. Со слезами на глазах она вспоминала, как тепло к ней относилась Эфирея, как они смеялись, как вместе гуляли по парку и ели мороженое. Эфирея стала ей таким дорогим человеком, что ради неё можно было бы запросто умереть и не пожалеть об этом. Всё-таки Эфирея — её принцесса, и она должна это сделать. Иначе невозможно. «Атакуя этим мечом и этой силой… я непременно погибну… Но Эфирея, она… ради неё стоит умереть!» — подумала Дезире, призывая силу, которая обволокла её теплым светом, так похожим на свет её любимой принцессы, ради которой можно было бы отдать жизнь. … И что вышло? Неясная смесь непонятно чего, потому что, если она твоя принцесса, то жертвуй ради долга, а если подруга, то ради подруги. Но сумбурность мыслей персонажа окончательно сбивает с толку. Лучше сразу определиться, если есть желание написать самопожертвование персонажа/персонажей, но нет желания напортачить в этом написании. Кстати, не думайте, что написать «долг» — это стыдно. В конце концов, не может же везде быть сплошная дружба, верно? Какие-то шероховатости, не безоблачные отношения между персонажами (под этим словом не имелись в виду американские горки по любовной линии), что-то, взятое от реальности, — всё это добавляет произведению жизни. Так что не стоит порой написать что-то, выходящее за привычные рамки. Так даже интереснее! А теперь? Что можно сказать в завершение данной части статьи? А ничего нельзя сказать! Данная часть всего лишь подробно описала самые любимые и часто каверзные способы убить персонажа, которые за счет своей популярности перестают быть душевными и становятся просто «моментами на каждую главу», которые порой выходят столь не смешно и не грустно, что никак. В погоне за драмой логика и психология улетают от сильного пинка, но стоит ли их гнать? Или же иногда стоит задуматься и проигнорировать то, что вселенная фэнтезийная? В конце концов, чаще всего персонажи защищают Землю, значит, даже если они и инопланетяне, они в какой-то (и в большой!) мере люди, и ничто родное людям не должно быть им чуждо. Когда же можно будет сделать вывод? После того, как выяснятся те самые упущенные моменты, которых порой так не хватает в психологических и логических описаниях смерти персонажа. Убить — это ещё не всё, и убить, наделив это пустой драмой, — не всё. Каждый персонаж должен уходить достойно, и, пытаясь выдавить из читателей/зрителей как можно больше слез, никогда нельзя забывать об этой святой истине.