Небо и майка

      Небо было свежим: без единого воздушного пореза, без швов, оставленных железной птицей, без окон, в которых хозяева-звёзды ещё не погасили свет. Деревья дотягивались своими шершавыми руками до самых лакомых кусочков светло-синего края; тыкали пальцами-ветками в чистую бесконечность. Был слышен заунывный голос павлинов, режущий слух; были видны ершистые дорожки, скрип которых висел на листьях берёз и появлялся редко, если только велосипедист-самоучка проезжал по строптивой тропинке, толстой шиной задевая нежный асфальт.       Эрен давно заметил это; ещё когда отец учил его кататься. Прошло почти десть лет, а он так и не забыл кусачие запахи пота и победы, висевшие у него на губах, бежавшие по подбородку, шее, стремившиеся попасть под майку. Велосипед, дерзкий и весёлый, пел свою железную песню, звенел корпусом, шуршал колёсами, а Эрену оставалось крутить педали, объезжать ползущих людей, смотреть на бегущую с улыбкой тополиную семью, искать глазами новую тропинку, ведущую в глубь парка.       Навстречу бежали майки: ярко-жёлтые, фиолетовые, чёрные, синие, розовые, все потные от свинцового бега, все злобные от режущей усталости. Исключением не стало и небо: то резко нахмурилось, надуло пухлые щёки, из-за чего рябью на лбу поплыли воздушные морщины.       А деревья толпились кучками; кое-где выстроились по росту, шептались друг с другом, пихались деревянными шершавыми локтями.       Эрен вздохнул. Мимолётно обернулся. И замер.       Позади бежало небо. Густое и вязкое. Сладкое и мягкое.       Небо было на майке.       Майка была чистой. Ни капельки пота.       Бежала медленно, тяжело дышала, но не останавливалась. Делала всё через силу.       — Смотри куда едешь! — Пришлось повернуться и смотреть на дорогу.       Резко затормозив возле ближайшей лавочки, Эрен спрыгнул с велосипеда. Вздохнул. И вновь обернулся — к бегущему небу. То пробежало мимо юноши медленно и плавно, затем продолжило свой путь по строптивой дорожке, стараясь не задеть чувствительной асфальтовой кожи. Небо, что уютно расположилось на белоснежной майке, было тёмно-синим с примесью слабого фиолетового цвета, серьёзным по виду и мягким по характеру. Наверняка таким являлся и обладатель: холодным снаружи, тёплым — внутри.       Эрен улыбнулся; вскочил на велосипед — тот недовольно хрюкнул – и, хватая ртом смеющийся воздух, поехал к выходу (дорожка ещё долго бранила велосипедистов и всё это «человеческое отродье»). Думал. Гадал. И мечтал о человеке со сладким небом на майке.