Небо и майка

В следующий раз они встретились у высохшего озера – сгустка тёмно-зелёной травы и кусочков засохшей грязи, растоптанной кроссовками. Людей не было; лишь кое-где темнели ноги, исчезали звонкие голоса, засыпали звуки. Громкие и острые, вроде красного перца. Эрен сидел на земле. Эрен думал. Мечтал. Смотрел на небо, где облачные пчёлы были по-особому настроены: жужжали свои новые чёрно-жёлтые песни, бороздили небесный простор, собирали сизый мёд, делились своими секретами. Не обращал внимание и на тяжёлые шаги, раздражающие нежную асфальтовую кожу, успевшую покрыться пупырками от надоедливой аллергии. – Любишь траву? – Эрен обернулся. Замер. Еле заметно улыбнулся. На него смотрели двое: небо и человек в майке. Оба были довольными. И мокрыми от пота. – Думаю, да. Парень уселся рядом. Стряхнул с колен пыльный запах дороги. Хмыкнул. И, немного подумав, сказал: – Я каждую субботу замечаю тебя и твоего верного железного друга. В одном и том же месте. Фраза скользнула с губ, птицей взлетела в воздух, растворилась в вечерней тишине. Вздрогнула трава. Своими тонкими пальцами ветер гладил её зелёную макушку. Эрен поднял глаза – на него уставилось усталое и бледное лицо. На губах пыталась появиться улыбка. Толкалась. Кусалась. И не появлялась. Эрен опустил глаза – а небо на майке не хмурилось. Наоборот – даже смеялось вместе со своей верной белоснежной подругой. Трава укусила юношу за палец. Ещё раз. Заставила что-нибудь сказать. Выдавить хоть слово. – Я видел тебя в разных частях парка. Узнавал в толпе разноцветных маек, – сказал Эрен, и трава одобрительно кивнула. Даже улыбнулась. – Меня зовут Эрен. – Леви, – и протянутая ладонь. Она уставилась на Йегера, хмурилась, выжидала, пока тот не протянул свою – худую и нескладную. Пахло смущением, молчанием и бегом. Эрен повернулся, вздохнул и уставился на Леви. Небо и майка этот шаг явно не одобрили. У него были оранжевые губы – в тон ногтям; серые глаза, чересчур молчаливые и равнодушные; тёмные волосы, которые Леви старался держать в чистоте и порядке – те светились радостью, некой надменностью и искренним счастьем. И пахли наверняка приятно, и на ощупь были мягкими и шелковистыми. – Небо сегодня красивое, – шепнул Эрен, растянувшись на траве; Леви поджал колени к груди, пожал плечами, вытянул руку, ухватился пальцами за жёлтую небесную пуговицу. Оба разговаривали движениями. Ощущениями. Касаниями. Не молчали. Во всяком случае, старались. — Небо будто метафора. Аккуратная и скользкая. — Ты прав. Эрен закрыл глаза и вздохнул. Прав, прав, прав.