Русская жена Америки

Америка, что-то весело насвистывая себе под нос, влетел в залитую солнечным светом палату жены и прикрыл дверь. - Дорогая, привет! – он потряс принесенным букетом ромашек и большим бумажным пакетом из МакДональдса. – Смотри, что я тебе принес! Валера смерила его недовольным взглядом. Альфред продолжал улыбаться, подходя к стулу возле ее кровати, но на самом деле улыбка давалась ему с трудом: его жене с каждым днем становилось все хуже и хуже. Обычно она выглядела младше своих лет, но за месяц, проведенный в больнице, стала выглядеть на свои сорок девять: привычный блеск в ее красивых глазах погас, женщина побледнела, осунулась и очевидно уже устала от своей болезни. Она полусидела на кровати и ела кашу на воде (точнее водила по тарелке ложкой, прежний аппетит у нее пропал уже давно). Джонс уселся на стул рядом с Валериной кроватью, и она отложила тарелку с едой к цветам, которые ее муж заботливо поставил в вазочку. - За ромашки спасибо, я очень люблю их, - на мгновение слабо улыбнулась Валера, ложась обратно и кладя голову на подушку. – Но твои эти гамбургеры ты зачем притащил, олух?! - Тебя тут так отвратно кормят! – вздернул нос Альфред. – Ты поэтому и стала худа как спичка! Валера угрюмо уставилась в потолок. Америка торопливо поправился. - Дорогая, ты не подумай, тебе очень идет твоя худоба и… - Дурак, - безликим тоном перебила его Валера. – Я же знаю, что со мной происходит. - Глупости! – уверил ее Америка задорным тоном. – Туберкулез – с кем ни бывает! Ты уже скоро здоровей меня будешь, американская нация и не такие болезни умеет лечить! Валера посмотрела на желавшего ее развеселить мужа понурым взглядом и тихо вдохнула. Затем она молча провела рукой по его ладони, которая покоилась на краешке ее кровати, чем порядком удивила Альфреда, и вкрадчиво спросила: - Ну как дети?.. Расскажи… - Ой! Вайолет уже во всю толкает свою предвыборную компанию! – немного озабочено проговорил он. – Меня немного напрягает, что она республиканец, но это не мешает ей по предварительным подсчетам… - Это я знаю, ее с утра до вечера по телеку показывают! – хмыкнула Валера. - Ну да, - согласился Альфред. – Ну давай о Энни. Она все пробуется на тот фильм… Не могу понять, почему ее не берут на роль, она же такая красавица! Вся ж в меня пошла!.. - Энни так расстроена! Она вчера ко мне заходила… - Ничего, рано или поздно она снимется где-нибудь! Вон, скоро за "Терминатора 15" браться будут! Говорят, неплохой фильм выйдет! – почесал он затылок. – У Ника тоже все хорошо. Да и не могло быть иначе, психологи везде нужны… - В нашей семье особенно… Америка хихикнул, но немного грустно. Они помолчали несколько секунд, а потом он выпалил: - Без тебя дома совсем не то. - Брось, - покраснела Валера. - Нет, правда! – горячо уверил он ее. – Я уже так привык просыпаться под Калинку-Малинку, которая у тебя на будильнике! И к еде я твоей привык. И ночью мне жарко… - Это в каком еще смысле?! - Ну, ты ведь у меня каждую ночь одеяло перетягивала… - принялся оправдываться Америка. – Я уже привык без него спать. И без подушки. - Эй, я не забираю у тебя подушку! - Ты этого не помнишь, но ты бьешь меня ночью иногда, во сне, и отнимаешь ее! - Не выдумывай, - отмахнулась женщина. - Но это правда! - Перестань, - она торопливо перевела тему, - Ты мне вон, что лучше расскажи: как Стасик? Лицо Америки так скривилось при упоминании младшего сына, словно он съел лимон. - Откуда я знаю? - фыркнул он ядовито. - Он же тоже твой сын! – строго произнесла Валера. – Ты должен с ним общаться. Интересоваться его делами. - Стэн мне не сын, - пробубнил Америка. - Нет, ты погляди, это еще что за новости! Ты же пять раз делал тест на отцовство! И пять раз тебе говорили, что он твой сын! - Ну не может быть моим сыном тот, чье первое слово… Первое слово… - Америка горестно вздохнул, погрузившись в воспоминания. - Пшшшш, - Альфред увлеченно играл с малюткой сыном – они сидели на ковре, заваленном танками, солдатиками и плюшевыми мишками. Он только что сымитировал звук взлетающей ракеты, самой красивой игрушки сына. Белобрысый, до чертиков похожий на отца, двухлетний Стас заворожено смотрел, как она в руках папы взмывает над его головой. - Уаааа! – завопил мальчик, улыбаясь. - Нравится? – возликовал Америка. – Вот вырастешь, Стэн, и будешь конструировать ракеты! И на благо страны будешь работать! Хочешь работать на благо папки? - Уаааа! – закивал мальчик. - Ты мой хороший, - Альфред, отбросив ракету в сторону, схватил малыша, посадил себе на колени и принялся умиленно обнимать. – Скажи «папа»! Ну скажи!- он радостно заглянул в озадаченные синие глазки Стасика. - Ничего сложного. «Папа». Скажи. - Б… Бл***… - произнес громко мальчик, наивно глядя на папу. - Ч… Что?! - Бл***! – счастливо повторил малыш. - ВАЛЕРА! – закричал ошарашенно Альфред. – Фак, Стэн, только не говори, что это твое первое слово!.. Я этого не вынесу!... - Бл***. - Да прекрати! – взмолился Джонс, почти плача глядя на сына. Тут в комнату вошла Валера в фартуке, заляпанном мукой. - Вот что ты ругаешься на весь дом?! – нахмурилась она. – Да еще и при ребенке! Он же запомнить может! - Запомнить?! Да он за кем-то другим запоминает! – пылая, ругался Америка. – Стэн, скажи ка слово, которое ты выучил? - Дурень, он не умеет пока говорить… - закатила глаза Валера. - Умеет! Говори, Стэн, - потребовал отец. - Па… Папа… - промурлыкал Стасик. Америку передернуло от нахлынувших воспоминаний. - Ему нужна отцовская любовь! – вымолвила Валера. - Не нужна, - насупился он. – Если бы он воспринимал как своего отца меня, а не Брагинского, он бы не сбежал в шестнадцать лет жить к нему. - Ты его вынудил! – напомнила Валера. – Ты сказал, что запрещаешь ему заниматься тем, чем он хочет. - А я должен был ему разрешить поступать в Бауманку и производить ядерное оружие, работая на русских?! - Во-первых, ты не дал ему возможности на самоопределение, видимо, забыв, кто его мать. Стасику с детства нравилась Россия! А во-вторых… Он не искал твоего одобрения, он все равно сделал по-своему. Он искал твоей поддержки. - Но я не обязан ему ее давать! Не хочу больше говорить об этом придурке, который предал свою семью! - Он никого не предавал. - Ты считаешь? – кисло поинтересовался Америка. – Его мать лежит в больнице, а он не может преодолеть гордость и приехать навестить ее! - тут Джонс понял, что перегнул палку. Его жена удрученно посмотрела на свои руки, отводя глаза. - У него сессия сейчас… Он звонил мне позавчера… Америка было хотел перевести тему обратно в позитивное русло, но не успел. Валера забилась в неожиданном и неприятном приступе кашля. - Воды? – нахмурился он, вскакивая. - Нет… - выдавила женщина и закашлялась вновь, немного присев. Темные капли крови окропили белоснежную простыню, несколько даже угодили на рукава рубашки Джонса. - Валери! - Альфред схватил жену за плечи. - Надо позвать врача! - Нет! Не надо... - женщина откинулась на подушку, коснувшись ладони США слабой рукой. - Валери... - Такое нормально... - она сплюнула кровь и уставилась пустым взглядом в потолок, будто отстранившись от мира. Америка тяжело вздохнул, но опустился обратно на стул. Что творилось в душе у Валеры он просто не понимал. Она ведь любила эту жизнь! - Может, съешь гамбургер? - мужчина оживился, предпринимая очередную попытку развеселить возлюбленную. - Уж он то точно вкуснее твоей жижи! - Дурак! Мне же нельзя сейчас... - женщина слабо улыбнулась и взяла в руки свою тарелку, отправляя ложку овсянки в рот. - Ну всегда ты так! Хоть бы раз попробовала... - Если ты думаешь, что я не пробовала, ты ошибаешься. При тебе я их из принципа не ела, а вот тайком... - ТАК ВОТ КТО ВОРОВАЛ МОИ ГАМБУРГЕРЫ!!! - вскричал Америка, всплеснув руками. Альфред увлеченно рылся в шкафу, силясь найти что-нибудь съестное. Есть хотелось жутко, а в холодильнике оставался только прокисший борщ и одинокая котлета недельной давности. Валерия уехала на четыре дня за город в командировку, не оставив ему почти ничего. "Ну а что? - сказала она ему тогда, быстро его целуя и выскакивая из квартиры. - Вайолет себе сготовит, а Коля с Аней у матери. А ты не пропадешь! В крайнем случае сваришь сосиски!" Да уж, не пропадет. Недельный запас фаст-фуда словно испарился! На полке стояла банка апельсинового джема и сахарница, лежал батон хлеба и была даже непочатая пачка печенья! А гамбургеров не было, не считая одного, который спокойно дожевывал таракан. На таракана Альфред внимания не обратил, зато отсутствие любимой еды напугало его до полусмерти. Запас из пятидесяти бургеров растворился! Ну не тараканы же съели все это вместе с упаковкой, в самом то деле! - Вайолет! - протопав по лестнице на второй этаж, отец троих детей, даже не постучавшись влетел в комнату дочери. - Вайолет, ты не зна... Раздался грохот, напугавший тут же залившегося звонким лаем соседского пса. Америка, не заметив летящий в лицо поднос, схлопотал им прямо по носу и с писком рухнул на пол. Когда Виолетта учила уроки, беспокоить ее было опасно для жизни. И это касалось абсолютно всех. - Вайолет, милая, ты не видела мои гамбургеры?.. - прокряхтел мужчина, поднимаясь с пола. - Фаст-фудом не интересуюсь. И попрошу стучаться в закрытые двери! - и, прибавив что-то на русском, девочка захлопнула дверь. Америка, показав двери язык, подобрал поднос и спустился обратно, на кухню. Там он намазал на хлеб толстый слой джема и, вздохнув, взглянул на часы. У Валеры сейчас был самый разгар рабочего дня, а Ник и Энни спали в гостях у бабушки в энном часовом поясе. Еще раз тяжело вздохнув и посетовав на никудышную память и свою невнимательность, Альфред пошел в магазин за картошкой. - Ну прости, прости! Я не думала, что ты будешь так психовать! Тем более у тебя БургерКинг прямо напротив дома! Америка обиженно хмыкнул, вспоминая, что тогда напрочь про него забыл. - Почему "твоего"? Это ведь нас с тобой дом! - Скоро станет твоим. Личным... - вздохнула женщина, осторожно поглаживая ладонь мужа. - Эй! Только не говори, что собралась помирать! - Я не бессмертна, Федь... Однажды это все равно случится... - Что ты несешь, женщина?! - неожиданно для самого себя выпалил Америка по-русски, даже почти без акцента. - Помрет она, как же! - Федь... - Валерия тихо засмеялась. - А ты со мной обрусел... - Что? Да ничего подобного! Это я специально для тебя выучил! - Альфред чуть смутился, поняв, что жена его только что спалила. Да, он обрусел! Да, ему начал нравиться борщ и они с Россией порой на пару распивали водку! Но не до такой же степени то... - Дурак... ты такой милый! Знаешь, Федь… Нет… Альфред, мне нужно тебе столько сказать… - Ты и картошку фри ела без меня? – прошептал Америка. Он мягко улыбнулся, когда его жена прижала его ладонь к своей щеке и мило посмотрела на него прищурившимися от удовольствия глазами. - Нет… Хотя да… Не важно. Я люблю тебя. Я слишком редко говорила это, и нет вещи, о которой я сейчас жалею больше, - Америка сглотнул ком, подступивший к горлу, видя, как глаза его любимой намокают от слез. – Альфред, вначале ты бесил меня, да. Хих, как ты мог не бесить… Я так ненавидела тебя, твою страну… Я больше всего на свете желала, чтобы мы развелись, но… Я забеременела, - Валера замолчала, улыбаясь сквозь подступившие рыдания. – Господи, я так благодарна, что у нас есть Летти, Аня, Колька… Стасик… Черт возьми, я так счастлива, что прожила жизнь с тобой. Ты – самый прекрасный человек, которого я знаю, хоть и бываешь невыносимым. Ты изобретательный, честный, веселый. Знаешь, я ведь никогда не была достойна тебя… Она снова закашлялась. Америка ощутил, как слезятся глаза, но не позволил себе заплакать. При Валере он должен был быть сильным. - Что ты... Говоришь… Это не так, - отчаянно и торопливо подбирал слова Америка. Как жаль, что он никогда не умел красиво говорить. – Я… Я лишь обычный позер. - Он нервно рассмеялся своим же словам. - Не говори так… Никогда больше, ладно… Валера и не слушала его. Она прижалась к его ладони губами, обжигая его кожу своим сбивчивым дыханием. - Спасибо... - прошептала она. – Спасибо за все... - Эй, не смей! – крикнул Америка, чувствуя, как его охватывает паника. – Не смей говорить так, словно ты умираешь! - А если я правда умираю?.. - Нет! Ничего подобного! Валери, нет, нет… Не сейчас, я… Америка отчаянно боялся, что она умрет, так и не услышав всего, что он хотел ей сказать. Джонс хотел выразить ей всю свою глубину своих чувств в словах, заставить ее улыбнуться так, как умеет улыбаться только она… Но не мог найти их. Странно, раньше, за всю свою долгую жизнь, он не задумывался над тем как эти самые слова бывают важны. - Я… Валери, не бросай меня, я же… Нет… Если ты… Я… Валери, я люблю тебя… - Я знаю… Знаю, Федь… - Борись, пожалуйста… Если ты умрешь, то некому будет бить меня сковородкой, - сморозил Альфред с горя. - Идиот… - хрипло ухмыльнулась она и закрыла глаза, испустив последний вздох. Хватка ее ладони ослабла. Альфред не сразу понял, что произошло. Несколько секунд он просто сидел, не в силах и пошевелиться, в абсолютной тишине. - Неееет… - горько прошипел Джонс, явственно чувствуя, как рушится его жизнь… - Нет, нет, нет… По его щекам покатились горячие бессильные слезы. Он так ничего и не сказал… Но через секунду в его голову пришли тысячи возможных вариантов, красивых фраз. Но Валере уже было не дано их услышать. Америка поцеловал жену в ее холодный лобик и, сотрясаясь от рыданий, прижался к нему своим на мгновение. Тут дверь в палату заскрипела. Америка, не сразу, но повернулся к человеку замершему в дверном проеме. Глаза Джонса были красными от слез, но ему было абсолютно все равно, насколько жалко он выглядит. В проеме стоял Стас. Их Стас, ставший высоким статным молодым человеком… И в нем Америка узнавал себя. В его лице, цвете волос, оправе очков. В потерянном взгляде. - Я… Я не успел? - голос Стаса дрогнул. Америка молча покачал головой. Он хотел бы ответить, но не было сил… - Нет… - прошептал он. – Стэн… Это я виноват… - Что? – безлико произнес сын. - Я виноват… Я… Я не спас ее… - слова прозвучали по-детски, глупо, наивно, но это было истинной правдой. Он не умел спасать ее. Она никогда не давала. Стас подбежал к отцу и порывисто его обнял. - Ты не виноват… Не неси чуши… - он слегка отпрянул от Джонса. – Слышишь? Америка всхлипнул, про себя рассеянно замечая, что его сын смотрит на него его же синими глазами. Но взглядом матери. - В этом нет твоей вины, - повторил сам почти плачущий Стас. Альфред молча обнял его в ответ.