Русская жена Америки

Америка сидел в душной полутемной комнате, перебирая кучу бумаг, которыми был завален стол. За окном мелькали машины; вечерняя улица была многолюдна и красива ведь Америка приобрел маленькую квартирку в самом центре штата, неподалеку от Белого Дома. Там жила Вайолет с ее семьей (она таки стала президентом); остальные его дети отныне были еще более далеки... Стас окончательно обосновался в России, Ник уехал в Европу работать в одной из ведущих клиник по изучению психологии. Даже любимица Альфреда, красавица Энни, после того как завязала с карьерой актрисы и неожиданно открыла в себе талант певицы, отныне проводила много-много месяцев в гастрольных турах по миру. Что говорить, Америка умышленно не навязывался никому из членов своей семьи и жил отдельно ото всех, периодически, конечно, давая о себе знать. Нет, он все еще любил своих родных, но также он прекрасно понимал, что его дети выглядят теперь старше его самого... И такой он не нужен - ни Вайолет, карьере которой помешает скандал в СМИ из-за двадцатипятилетнего папаши, ни ее детям, которым нужен нормальный дед, ни Стасу, ни кому-либо еще. И Альфред их понимал, он не злился, он смирялся с этой ситуацией. Ему было достаточно знать, что у них все хорошо... Хоть ему самому и было тяжело привыкать к пустой квартире. К тому, что никто не готовит ему по утрам кашу и не орет на него, что над ним некому посмеяться, что никто не обнимает его, не целует украдкой, не рассказывает тихонько и смущенно свои детские проблемы, незначительные для целой страны, но такие важные для отца... Никто, кроме его младшей внучки, ради которой, собственно, он и поселился рядом с Белым Домом. Дальше центральной улицы восьмилетнюю Валери мать дальновидно не пускала - и правильно делала, учитывая, что она дочка целого президента. - Но старших сестер мама пускает гулять далеко и без охраны! И с классом она их пускает на экскурсии! - жаловалась Джонсу Валери, пока тот разливал им лимонад одним воскресным вечером. - Потому что твои старшие сестры такие же умные и самостоятельные, как твоя мама, - пояснил Америка, садясь рядом с ней за стол и протягивая ей стакан. - А я не умная и не самостоятельная?! - Ну ты же младше. Зато ты мииилая, - почему-то резко умилился Америка и потянулся к ней обниматься, но девочка, насупившаяся и расстроившаяся, вывернулась. - Я не хочу быть милой. Я хочу, чтобы Гвендолин и Софи меня боялись! - Зачем тебе нужно, чтобы твои старшие сестры тебя боялись?.. - Потому что... Потому что они вредины! - выпалила Валери. - Они постоянно издеваются надо мной! Говорят, что я тупая! Говорят, что ты, дедок, мне вообще не дед, - она угнетенно посмотрела на Америку. - Они говорят, что я зря с тобой вожусь. Что мама прикалывается над нами, говоря, что ты - наш дед. Что ты слишком молодой. - Не слушай их, они просто... Просто не верят в чудеса пластической хирургии! - озорно подмигнул внучке Джонс. Валери грустно вздохнула, глотнув лимонада: - Да я и не слушаю их... Я просто совсем не умею за себя постоять... - Это дело не хитрое, - уверил Альфред, потрепав светлые волосы внучки. - Если совсем донимают... Берешь сковородку и все дела. - С... Сковородку? Может скалку тогда уж? - Нет, от скалки менее болезненные синяки... - А ты дело говоришь, дедок, - задумалась Валери. Они немного молча попили лимонад, а затем тишину в комнате нарушил рингтон смс на телефоне Америки. - По работе? - озабоченно поинтересовалась девочка, глядя, как серьезно дед смотрит на экран. - Да, - вздохнул Америка. - Тебе... Тебе пора, да? Мы не пойдем сегодня в парк? - Нет, - улыбнулся мило Джонс девочке, торопливо выключая телефон и упрятывая его обратно в карман. - Парк - это святое. - Ага, - обрадовалась Валери, - тем более там сегодня по акции две сахарных ваты бесплатно при покупке одной. - Вот и отлично! Допивай скорее, Валерочка, и пойдем. Валери подавилась лимонадом от злости. - Сколько можно повторять! Я не Валера! Я Валери! - Я тебя Валерочкой, а не Валерой назвал, - капризно промычал Америка. Пусть сегодня спасением мира займется кто-то другой.