Каори Кадзуто

Я угрюмо уставилась на Сейко, пытаясь понять причину ее равнодушия. Сколько бы я с ней не общалась, всегда узнавала что-то новое. Обо всем. О школе, о Сакамаки, о всей этой суматохе с вампирами и прочей нечисти. В прочем, о себе только она не рассказывала, а если об этом и доводилось заговорить, то рассказывала она с явной неохотой, как-то по разному скрывая эти «рассказы». По крайней мере того, что Сейко старше меня и годится мне в матери, хватило мне надолго, поэтому я не особо стремилась завязывать эти беседы. Как и причины того, что она и я подружились. Несмотря на разностью в возрасте. Серьезно. Сейко — странный человек! Нет, не просто странный… Она ненормальная! Прошло уже больше месяца после того, как я начала ходить в школу. То, что я была «не вкусная» — знали все в особняке, но моя кровь давала им, как ни странно, сил. Юи продолжала свои издевательства над моим мозгом, начиная своими заботами и заканчивая безграничной тупостью. Кроме того, это являлось еще одной причины моей легкой неприязни к ней. Хотя ненависти и не было, и я понимала, что блондинистая девчушка — совершенно не плохой человек, что-то мне не нравилось в ней, что ставило огромную стену между нами. Наори не успокоилась, постоянно мешая мне своими разговорами. Голос, преследующий меня в особняке, действительно являлся ею, хотя изредка я в этом сомневалась, и, когда бывала в отключке в ее комнате, часто косилась на сестру, пытаясь понять причины ее поступков. Наори не здесь. Она где-то далеко, но и в то же время близко. Я часто спрашивала, что это за место, где она находится, но та лишь загадочно усмехалась, складывая руки замочком. И временами она меня раздражала. Наори никогда не была во внешнем мире. Мире людей. В ее представлениях, то, где я сейчас нахожусь — прекрасное место. Она могла бесконечно щебетать о том, как хочет побывать в моем мире, как хочет попробовать какой-нибудь иностранной еды, познакомится с разными людьми, услышать разнообразные истории. И это меня бесило в ней больше всего. Мир никогда не был таким, каким она его представляла, и никогда не будет. Мир — это лишь глупая фантазия людей, придуманная для малышей, чтобы их успокаивать. Интересно, дойдут ли эти мои слова до Наори хоть когда-нибудь?  — Говори, что хочешь! — обычно возмущалась она, по-детски моргая ресничками и сжимая в руках помятый рисунок. — Мир очень прекрасен! Просто такая бака, как ты, ничего не понимает! И я снова злилась. По-моему, во мне медленно вырабатывается привычка Субару — бить стены в приступе гнева. Я смеялась от ее наивности. Это казалось настолько глупым, что я начинала медленно входить в легкий стресс.

Мир просто не может быть миром. Мир сам по себе уже давно прогнил. Прогнил во всех этих лживых улыбках, масках, людях. Во всем.

Глу-по-сти.

 — Может быть, тогда ты попробуешь узнать, почему она так считает? — Сейко тихо перелистывает страницу, поправляя очки на носу. Я фыркаю, переворачиваясь на другой бок. На уроки совершенно не хотелось идти, хотя моя человеческая подруга часто упрекала меня в этом.  — Не хочу, — я устало прикрываю глаза, стягивая с шеи бант, являющийся частью школьной формы. Временами он слишком сильно мешает мне дышать, да и только. Сейко недовольно смотрит на меня, словно я сказала что-то не то. Кажется, я медленно начинаю злиться и на нее тоже. — Очевидно же, что она просто не знает того, а чем так яро рассуждает. В последнее время разговоры часто возвращаются в одной и той же теме — рассуждениям о мире. Моей нелюбимой теме. Если быть точнее, то я вообще не любила рассуждать о чем-либо, если не о самом понятии чей-либо жизни. За все свои семнадцать лет, я никогда не могла понять — кто же я? Если я вампир, то почему я дышу, а сердце внутри меня бьется? Странные вопросы, но ни один сородич, у которого я спрашивала про это, не мог дать точного ответа. Некоторые предполагали, что мой отец мог являться человеком, но позже все разу отвергали эту идею — человеческое тело не может выносить вампирского ребенка — плоду требуется свежая кровь, а для человеческого же тела кровь в качестве пищи — не самая лучшая идея… Поэтому все идеи по этому поводы сразу же отлагались. Но Наори точно что-то знает, только я не знаю, как у нее это выпытать. Да и не горю я особым желанием знать своих предков — только больше проблем прибавится. Возможно. В своих мыслях я и не заметила, как Сейко подошла ко мне и нагнулась на столько сильно, что ее глаза примерно в пятнадцати сантиметрах были от моих. На ее губах играла загадочная улыбка, девушка явно усмехалась, что в какой-то степени и удивляло и раздражало одновременно.  — Тогда почему-бы тебе не попробовать смотреть на мир с ее точки зрения? Ты же любишь что-то новое, так ведь, Као? Вот и поэкспериментируй с этим. Мир глазами Наори — светлый мир с многими хорошими людьми, светлыми воспоминаниями. Каждый — личность, каждый — отдельный мир. Я не думаю, что твоя сестра такая прям дура, за которую ты ее принимаешь. Может быть, когда ты увидишь тот мир, что она пытается до тебя донести, ты поймешь, кто ты? Каштановолосая резко выпрямилась, вновь приобретая равнодушное выражение лица. Я задумалась. Хотя, Сейко права. Я действительно люблю небольшие эксперименты, а значит, ничего страшного не случится, если я попробую глядеть на мир твоими глазами, Наори. Где-то внутри я услышала, как Наори торжественно рассмеялась, довольная моим выбором. Я фыркнула, прищуриваясь. Кажется, именно с того момента я и начала понимать, насколько Сейко странный человек…