Каори Кадзуто

Зачем ты так поступила? Зачем ты заставила меня жить? Зачем поменяла нас местами, разорвав связи со всеми, кто был твоей опорой? Зачем? Зачем? Зачем? Мне хотелось просто сжать голову в руках и расплакаться, как маленькому ребенку. Мне хотелось укрыться в темноте, хотелось, чтобы меня никто не видел, хотелось, чтобы меня никто не слышал. Я просто хотела снова стать призрачной личностью, которая не могла чувствовать. Хотелось стать бездумным зрителем, у которого нет своего права.  — Но Каори-тян, ты это ты. И эти воспоминания не принадлежат только Наори. Ты была там, ты видела и слушала, ты оценивала и воспринимала. Ты так же член этой семьи. Честно, я не обращала даже внимания на то, что обычно хладнокровные братья вдруг бросились меня утешать, да и я не понимала почему. У каждого из нас была своя трагедия, никто не просил их качать меня в люльке и вставать на лапки, но вместо этого Канато старался поддержать меня. Да, я знаю. У них с Наори были хорошие отношения. Потому что я тоже помню это. Я ничего не ответила. Мне не хотелось говорить, не хотелось думать. Да, вот что происходит с тем, кто окончательно расслабляется и забывает свое место. Я решила, что смогу жить спокойно. Я решила, что я часть этой семьи. Я решила, что это мой дом. Я решила…  — Это правда, — Шу уселся на диване, снимая наушники и смотря на меня с другого конца комнаты, но мне все равно казалось, что он совсем близко. Не успею и устать, чтоб убежать, как меня схватят и усадят обратно. — Ты часть этой семьи. И ты наша сестра. Здесь нет каких-то особенно нежных отношений или добрых слов, но здесь ты можешь чувствовать себя спокойно. Потому что это твой дом, и ты должна доверять ему и его жителям. Странно, но эти слова и были для меня самыми нежными и добрыми. То, чего я всегда хотела услышать и принять. То, что я нужна кому-то. Создавать вспоминания…

То, что меня ждут.

…действительно замечательно.

 — Какая миля картина, даже как-то не хочется ее портить, — я резко обернулась, встречаясь взглядом с тем, кого, наверное, боялась больше всего. — Но, наверное, случайности все же не случайны. Я должен был догадаться раньше. Со стороны Корделии это было очень-очень глупо, да… — Мужчина выпрямился, вдруг вновь становясь серьезным. — Но я действительно не хочу портить твой род, а значит, должен избавляться от таких ошибок, как ты, дитя. Очень, очень жаль, — на лице КарлХайнца возникла странная, широкая улыбка.

***

 — Просто Каори на самом деле не такая уж и сильная. Она смеется, когда ей весело, злится, когда ее что-то раздражает и плачет, когда ей грустно. Она только старается казаться сильной, но в действительности ей очень нужны близкие люди. Ей нужны те, кто позаботятся о ней, тогда и она в ответ сможет научиться заботиться о людях. Каори все еще ребенок, просто со взрослой душой и телом. Но она любит и дорожит. Знаешь, на самом деле, я думаю, что Каори единственная, кто не сделал за всю свою жизнь ничего плохого. Все ее поступки пропитаны той самой правдой, которую она так старается отыскать.  — Не беспокойся. Я не дам ей испугаться действительности. Она по-прежнему является «вредным книжным червем Каори», — пауза, несколько секунд, перепутанные мысли собираются в единое решение и ответ. — И моей сестрой, которую я не хочу терять дважды.

***

 — Вставай, поднимайся, — Райто вдруг резко схватил меня за плечи, заставляя встать на ноги. Я с ужасом замотала головой, пытаясь вырваться, но он все еще держал меня, не отпуская. Услышав его голос, я захотела провалиться сквозь землю. — В случае чего, тебе придется переместиться подальше. Действительно подальше, потому что он настроен серьезно.  — Я не…

…не смогу. Я не смогу этого сделать. Потому что я волнуюсь, боюсь, и очень устала.

Я не успела этого сказать, поэтому не виню Райто за то, что произошло дальше. Полукровки вроде меня намного слабее обычных вампиров. Намного слабее. Я не успела даже ничего сообразить, как прямо передо мной просвистел воздух, что-то почти белоснежное пронеслось перед лицом, но Райто успел схватить меня и оттиснуть подальше. Кинуть, если правильно сказать. Потому что я, запутавшись в ногах, врезалась прямо в основание лестницы, больно ударившись о ступени.  — Давай-давай, вставай, — на этот раз поднимал меня уже Канато, толкая вверх. — Иди в мою комнату. Там.  — Что там? — я резко обернулась, но смотрела не на Канато, а на КарлХайнца, сжимающего небольшой меч. Откуда он у него — оставалось загадкой. Да и какой смысл был прятаться, когда я противостою Королю Вампиров?  — Там! — Канато говорил это так, словно это были очевидные вещи. Я не могла сдвинуться с места, пока меня не толкнули снова наверх. И я, с заплетающимися ногами, с полной разных мыслей головой, метнулась наверх, неосознанно перемещаясь то на несколько метров, а то буквально на пару шагов. Но так сильно я хотела скрыться. Так сильно хотела выжить.

Какое интересно желание. У меня оно абсолютно противоположное.

Я с ужасом продолжала бежать по коридорам. Впервые за все то время, что я провела здесь, мне казалось, что я никогда не найду нужную мне комнату. Если поразмыслить логически, то была я в комнате Канато всего несколько раз, а сейчас мне предстояло думать быстро, бежать, не останавливаясь и найти то, что мне нужно. Черт! Я была готова хоть кожу на себе драть, лишь бы добраться до этого его всеважного «там». И вдруг, как и тогда, странное чувство дежавю. Я думала, что меня отбросит в стену. Острое лезвие прошлось прямо сзади, когда я снова «прыгнула» на несколько метров вперед. Меня р, а з р ы в, а л о по кусочкам. Это не передать словами. Словно каждая частица твоего тела разлетается на крупицы, подобно пыли. Я завернула за угол, вновь заскакивая на лестницу. Перед глазами поплыло. Я поняла, что меня трясет. Красные и зеленые оттенки, эхо и чужие голоса. Чьи-то руки и ноги, бегущие вместо меня по коридору. Серьезно, я даже не запомнила, как пролетела лестницу. Раз. Детский смех и алый крест… Два. Темные коридоры и старые, опустошеннын комнаты. Три. «Лучше тебе там пока не появляться». Какая ирония… Но ведь я лучше всего знаю эту сторону. Резко хватаюсь за ручку, открываю дверь и падаю на колени уже в комнате. Чужая рука хватает меня за волосы, но я не чувствую боли. Я вижу себя. Как и в то день, я вижу себя, но уже другую. Это — я. Черные волосы, чистая белая кожа и темно-синее платье, под стать нашей семье. Это кукла. Фарфоровая кукла в человеческий рост, сидящая на стуле и сжимающая мягкую игрушку кролика в руках. Но эта кукла открывает глаза и смотрит на меня. Знакомый красный оттенок — последнее, что я вижу.

Наори, ты с самого начала все знала, не так ли?