Каори Кадзуто

Доверять людям — страшно. Это на самом деле очевидно, и не требует доказательств. Ты никогда не сможешь предсказать чужое поведение, ход мыслей, мнение и поступки. Всегда присутствует страх того, что в тебе разочаруются, отвергнут, втоптают в грязь, бросая ехидные или даже яростные слова презрения. Доверять людям — больно. Потому что после разбитого доверия ты теряешь того, от кого зависел твой настрой и вера в себя. Привычный распорядок дня нарушается, появляются признаки депрессии. Приходит саморазочарование, а позже и ответный гнев. Этих двух причин мне было достаточно сполна, чтобы навсегда перестать говорить нужные слова, и выкладывать все напрямую. Или же наоборот, ставить вокруг себя непробиваемый барьер, полностью скрывая правду. Кто же мог подумать, что именно сейчас мне нужно будет отбросить все свои привычные варианты и рассказать все от корня до вершины? И именно сейчас я, уставшая и подавленная (чего не было уже давно), сидела в привычной гостиной и рассказывала братьям о своей до сих пор не до конца известной мне сестре, стараясь не упустить ни детали.  — Повтори еще раз, когда именно ты стала слышать ее голос? — Рейджи нахмурился, складывая руки на груди и как-то не по привычному горбясь. Я и не винила его в таком поведении — заявилась в три часа ночи, попросила собрать всех именно сейчас, тогда, когда все устали, когда все напряжены обращением Юи, когда всем дело именно не до меня.  — В первый день, когда мы шли с Юи по особняку. Я… чувствовала странные пульсации, будто меня пыталось оттолкнуть ото всех сторон сразу. Звенело в ушах, и еще… Колокола, да, как будто звон колоколов. Отдаленный, но сейчас я точно могу сказать об этом. И голос Наори. Она спросила, здесь ли я.  — Звучит так, словно она сомневалась в твоем нахождении в особняке, — Аято вдруг резко тряхнул головой, внедряясь в разговор. — Ваша связь возможна на расстоянии? «Здесь», она не уточняла, где. Она словно говорила «я прямо здесь».  — Я с ним согласен, — Рейджи кивнул. — Она может находится в другом пространстве. Ты сказала, что видела всего одну обстановку — детскую комнату. Твою комнату. Но это могло быть не так. Она могла находится в твоей комнате, но в другом пространстве. Соответственно, почувствовав тебя в этом пространстве в том же месте, где и она, она попыталась связаться с тобой. А позже, убедившись в том, что это ты, и что ты здесь — в нашем доме, начала беззаботно с тобой общаться.  — Эээ, друг, погоди, — приподняв ладони, я несколько раз помотала головой. Кажется, шестеренки заработали, но, увы, я все еще не могу за ними поспевать. — Она пугала меня! Она появлялась неожиданно из-за спины и задавала мне странные вопросы. Или, слушая мои мысли, переспрашивала о чем-то, словно не доверяя или даже насмехаясь.  — Она явно знала больше тебя, — Аято вдруг неожиданно повеселел, вновь откинувшись в кресло. Забавно, что только он и Рейджи принимают во всем этом участие. Я думала, будет больше вопросов.  — Как будто я этого не знаю! — Я фыркнула, выпрямляясь и ставя руки в боки. — И вообще, прекрати поучать меня.  — Я же старше тебя.  — Не так уж и старше!  — Ста-а-арше! — Он довольно протянул это слово, словно отключившись от той напряженной атмосферы, что стояла здесь несколько минут назад. Нужно было отдать ему должное, я тоже расслабилась, прекратив накручивать себя и, по всей видимости, остальных. — Если бы я не был уставшим, то точно бы встал и щелкнул тебя по лбу, но не буду. Думай мозгами, черт возьми. Она сказала, что ты все забыла. И ты теперь знаешь, что забыла ты свой дом и свою семью. Она сказала, что она твоя сестра. Она выглядит как ты, но не существует в этом пространстве. Но, несмотря на это, она живая. Она чувствует, мыслит и действует, мы не можем этого отрицать. Кроме того, у твоего отца есть о ней воспоминания, однако нет воспоминаний о тебе. У тебя же есть воспоминания о семье, но нет воспоминаний об отце. Кусочки твоей памяти еще не до конца восстановились, не отрицай этого.  — Ты просто пересказываешь мне то, что я сказала несколько минут назад.  — Он пытается сказать, что возможно воспоминания о Рэйвене — те оставшиеся воспоминания, что ты пока не восстановила. И если ты их действительно восстановишь, то все будет просто. Наори окажется тобой. Не знаю, чем я поперхнулась, но я поперхнулась. Вот чего я не ожидала, так это того, что ни посчитают меня сумасшедшей с раздвоением личностей.  — Нет-нет, Каори и Наори — разные люди, — я вздрогнула, не ожидая услышать голос Канато прямо за своей спиной. И что странно, он говорил совершенно спокойно и рассудительно, словно знал все наперед. — Наори, как уже говорилось, знает больше Каори. Если бы они были одним и тем же человеком, Каори смогла бы управлять сознанием Наори так же, как и Наори управляет сознанием Каори. Однако этого не происходит.  — А что ты предлагаешь? В таком случае мы заходим в тупик, — Аято развел руки и перевел взгляд на Канато. Но тот казался вполне серьезным. Поджав губы и несколько секунд помолчав, он все же сказал:  — У меня… Немного другая теория. Наори и Каори были рождены от человека. Это рискованно, но все же возможно. Есть большой риск, что плод умрет, находясь в утробе матери, что уже родившийся ребенок не сможет выдержать того давления, что переносит его организм и еще масса других причин. Но ни Каори ни Наори ни переносили ничего такого. Кроме того, нужно все же признать, что тело одно, а личности две. И у обоих схожие воспоминания, пусть и с помарками. Что если все элементарно просто: одна родилась человеком, а другая вампиром? — он сделал паузу, вдруг переводя на меня взгляд. Я не знала, зачем был сделан этот жест, но точно понимала, что чего-то он от меня хочет.  — Я вампир.  — Верно, — Канато кивнул, вновь переводя свой взгляд на братьев. — Человеческое тело могло не выдержать давления вампирской крови, одна из близнецов просто не родилась. Но все мы знаем, что вампирская сущность формирует личность уже в утробе. В результате, второй личности было просто некуда деваться, кроме как в тело своей сестры. Они развивались в одном теле, но разделяли одни воспоминания. Разве что одной — владелице тела они принадлежали полностью, а другой лишь как слушателю, находившемуся в теле своей сестры. Они могли слышать мысли друг друга, могли мысленно общаться, могли делиться мнением и вкусами, но при этом оставались разными людьми. Вот и вся правда. Да, в тот момент я еще не до конца осознавала то, что говорил мне Канато — мой брат, который не мог не сказать мне правды. Я отлично понимала свою кару — я была не я, и я была собою одновременно. Мне оставалось лишь снова остаться совершенно одной, потому что все то, что я вспомнила — оказалось вовсе не моими воспоминаниями. И все то отношение, обращенное ко мне, обращалось вовсе не ко мне. У меня не было воспоминаний, потому что Наори вернула мне свои воспоминания. Я просто забыла то, что когда-то видела ее глазами, слышала ее ушами, и чувствовала ее сердцем.